Она и болезнь

      Глиобластома — опухоль, которая развивается из глиальных клеток нервной ткани головного мозга. Чрезвычайно агрессивная опухоль, которую относят к четвертой стадии злокачественности. Редкая патология, среди онкологических больных диагностируется один раз на тысячу случаев.       Ее случай. Вики поставили диагноз, когда ей было семнадцать. Доктор, разумеется, не показал страха и удивления, когда отмерял сроки жизни при том или ином лечении. Вылечиться было невозможно, только дать больше времени.       И болезнь полностью ее поглотила. Бесконечные походы в больницу, кредиты отца на лечение, капельницы, белые халаты, анализы и таблетки полностью заполнили ее жизнь. Имя она произносила реже, чем свой диагноз.       Мультиформная глиобластома, сначала находившаяся в височной и лобной частях головного мозга стала самой верной спутницей жизни. Стала жизнью. На совершенно бесполезных собраниях группы поддержки больных раком ей рассказывали, что болезнь — это не все, что есть. Они лгали.       Болезнь — единственное, что у нее было. Вики не поступила в университет, ни с кем не встречалась, не путешествовала, не совершала безумств, свойственных подросткам, которые переживали этап юношеского максимализма, никогда не влюблялась и не жила.       Ей говорили, что нет ничего лучше, чем сидеть в комнате с людьми, разделяющими что-то общее. Очередная чушь. Потому что нет ничего хуже, когда эти люди не возвращались. Они больше не закатывали глаза на слова куратора, когда он говорил, что все будет хорошо.       Правда непонятно, кто вообще допустил этого идиота до работы с онкологическими больными, но, наверное, в этом захолустье было немного желающих общаться с теми, кому смерть уже выдала билет в один конец.       Люди пили кофе и пытались шутить о том, что судьба задолжала им миллион долларов, а потом не возвращались. И все, что оставалось выжившим, смотреть на пустые стульчики, которые раньше занимали единственные люди, понимавшие их.       Она изучила свою болезнь вдоль и поперек, ознакомилась с сотней медицинских терминов, словно надеялась найти излечение между строк. Потом злилась и рвала книги, будто они были причиной ее личной трагедии.       Причины не было. Самым понятным объяснением этого кошмара были клеточные мутации врожденного характера. Со стороны отца не было родственников, болеющих раком, мама умерла, когда Вики было четыре года, а с ее семьей они много лет не общались. И даже смутные ответы растворились в вечности.       Болезнь контролировала ее. Вики носила закрытую одежду, потому что была слишком худой. Если бы она потеряла еще несколько фунтов, то глиобластома бы проиграла кахексии. Ну хоть где-то у этой сучки существовал конкурент.       После операции и химиотерапии она отрезала свои длинные волосы до пикси, чтобы опередить безбожное облысение. Долго носила шапки. Папа покупал ей кучу цветных шапок с ушками, чтобы разбавить черную полосу в жизни единственной дочери, но главная проблема заключалась в том, что полосы не было, лишь сплошная чернота.       Чернота, которая растворяла всех на своем пути. Вики так надеялась, что после смерти отец продолжит жить. Не застрянет во временной петле с воспоминаниями о ней и матери. Папа заслуживал лучшего. В конце концов хотя бы кого-то из Уокеров должна ждать долгая и счастливая жизнь.       Она не хотела быть замедленной бомбой, которая в один момент разорвет все на своем пути. Вики хотела закончить это мучение, но знала, что папа пока был не готов ее отпустить. И она боролась только ради него.       После операции и химиотерапии наступил период ремиссии. Отец был так рад. Она помнила его широкую улыбку и искреннюю радость, отражающуюся в светло-голубых глазах.       Папа так радовался только, когда Вики впервые засмеялась после оглашения диагноза. Тогда она решила изменить прическу, а он знал, как Вики любила свои длинные темные волосы, и чтобы ее поддержать побрился на лысо и надел ярко-желтую шапку с кошачьими ушками. Тот день был одним из лучших в ее истории болезни.       Глиобластома сжигала не только Вики, а ремиссия дала возможность начать жить не ей, но папе. Она сумела уговорить его пойти на свидание с соседкой, которая часто носила черничные кексы и нравилась ему, но он был слишком занят ее болезнью.       Они расплатились со счетами за лечение, сделали дома ремонт, у нее даже немного отросли волосы, а папа наконец начал встречаться с соседкой. Ее звали Мисселина и она была очень милой. Словно ангел.       Вики не сблизилась с ней, не покупала много вещей, до сих пор не поступила в университет, не завела друзей, не стала брать собаку из приюта, потому что знала, глиобластома вернется. И спустя полтора года опухоль вернулась.       Боль была сильнее, чем когда-либо раньше. Обезболивающие и уколы, которые Вики использовала, не помогали. Ничего не помогало. Но самым страшным было то, что зрение резко упало. Этого Вики боялась больше всего.       У нее и раньше кружилась и болела голова. Постоянно. Она научилась делать себе уколы, чтобы останавливать нескончаемые мучения хотя бы на время. Но сейчас все было по-другому, и они снова поехали в больницу.       Четвертая стадия мультиформной глиобластомы. И это означало конец. На МРТ ее мозг светился ярче, чем рождественская елка на главной площади города. Папа плакал.       Вики с пониманием смотрела на доктора, который в очередной раз сообщал плохие новости. Доктор Хокинс не владел магией, чтобы по щелчку пальцев исправить сломанную игрушку. Он боролся, как и все они на протяжении четырех лет.       Она считала, что с такой формой онкологии прожила слишком долго, но теперь не нужно было оттягивать неизбежное, потому что папа больше не был один, и Вики не чувствовала, что бросает его наедине со скорбью в мире полном разочарования.       Больше не нужно было притворяться, что не больно, что ее не тошнило, что силуэт матери не следовал по пятам, потому что чертова опухоль давила на мозг. Ночами у нее были судороги, и Вики надеялась лишь на то, что не умрет в собственном доме, чтобы отпечаток смерти не осел там навсегда.       Доктор Хокинс дал ей время до понедельника, потом Вики должна лечь в больницу, где ее уже ждала костлявая подруга. Ей обещали оказать всю необходимую помощь, ведь эвтаназия была недопустима, но все они знали, что она не проживет долго, особенно если опухоль дойдет до спинного мозга.       У нее не было вещей, которые она могла бы взять с собой в больницу, кроме личного дневника, хранящего прощальное письмо для папы и обещания долгой и счастливой жизни.       Вики выбросила то, в чем отец не нуждался. Оставила только их совместные фотографии на прикроватной тумбочке. В рюкзак, который отправится с ней в последний путь, положила только черную футболку, потертые синие джинсы и дневник с ручкой. Ей, конечно, не разрешат умереть в своей одежде, но попытка не пытка, верно?       Четверг подходил к концу, а у нее было еще одно важное дело. Вики сказала папе, что с ней все будет в порядке и она хочет побыть со знакомыми из группы поддержки.       Пообещала, что утром понедельника будет стоять у больницы и ждать его. Конечно, он отпустил ее. Как мог не отпустить, когда она впервые его о чем-то просила.       Вики почти не врала. У нее действительно была встреча, точнее она надеялась, что будет. Вики надела черную кожаную куртку и любимую серую шапку, осенью было не холодно, но она не выходила из дома без шапки, прежде чем пойти на встречу с демоном.       Она не произносила этого вслух, но значение все равно не становилось менее безумным. На это ее надоумила Ости с третьей стадией аденокарциномы желудка. Однажды она просто подошла к Вики и поделилась своими мыслями о существовании высших сил.       Вики знала, что многие ребята из группы поддержки считали Ости сумасшедшей, но все они были больными, даже если не брать во внимание рак. Каждый защищался, как мог. Ости защищалась ритуалами вызовов демонов. Звучало все еще безумно.       Ости говорила, что они могут исполнить одно желание в обмен на бессмертную душу. Правила объяснял демон при встрече в полночь на перекрестке. Она всучила Вики бумажку с инструкцией по проведению ритуала пару недель назад с надеждой на то, что у нее точно получится.       Вики машинально засунула ее между последними страницами дневника, который всегда носила с собой и благополучно забыла, пока не наступил четверг, ставший точкой отсчета до могилы.       И по счастливому стечению обстоятельств в четверг было полнолуние. Вики стояла на перекрестке и чувствовала себя больной, хотя куда уж больше? Она никогда не верила в нечисть, но чем черт не шутит, верно? Даже если ничего не случится, она ничего не потеряет.       Ритуал был довольно простым. Полнолуние, перекресток, серебряный нож, которым нужно было порезать левую руку и заклинание на латыни. Заклинание, которое Вики из-за нервозности уже успела выучить наизусть.       Она соблюла все условия, и ровно в полночь кровь окропила землю. Вокруг была кромешная тишина. В такое время в их провинциальном городке даже машины не ездили.       Она посмотрела на ночное небо, будто оттуда должен был свалиться демон, пожала плечами, поправила шапку и лямки рюкзака, в очередной раз обвинив себя в сумасшествии, собралась возвращаться домой.       Вики обернулась и вскрикнула. Перед ней стоял незнакомый человек. А человек ли? Его глаза были такими же красными, как ее кровь и горели, как самое яркое пламя, которое ей доводилось видеть за свою недолгую жизнь.       — Здравствуй, — а голос звучал, как самая красивая музыка в мире. Он наклонил голову, будто изучал ее, — кажется, ты меня звала.