Like father...

Джину успел привыкнуть, что в Преисподней Saja boys стали такими же знаменитостями, как и на поверхности, и в своем фанатизме демоны мало отличались от людей. Благо, сталкеров у группы ещё не завелось — у поклонников хватало ума, чтобы не обманываться смазливой внешностью, под которой скрывалась опасная истинная суть. Если бы кто-нибудь увязался за Мистери, Романсом, да даже за безобидным на первый взгляд Бейби, те не постеснялись бы пустить в ход клыки и когти, отстаивая личные границы. К лидеру же никто и подавно не лез. Поэтому Джину не опасался, что его потревожат, уединяясь среди развалин древнего города, который однажды, во время особо кровопролитной битвы, целиком провалился в Преисподнюю. Ему нужно было побыть в тишине, чтобы закончить текст для очередного хита Saja, который ознаменовал бы окончательный триумф демонов. Джину точно знал, что требуется от новой песни, однако, глядя на черновой вариант, не мог игнорировать крохотную искру протеста, чудом не погасшую внутри него — а может, заново зажжённую чьей-то рукой, которая прикасалась к его демоническим меткам без отвращения, принимая его со всем багажом вины и стыда. Всё это было так неправильно. Всё, что происходило между ним с Руми, кричало о том, что есть и третий путь, пока не видимый никому из них, не пройденный ни человеком, ни демоном, но — есть. Разве само существование Руми — не доказательство того, что даже самые невероятные исходы возможны?.. Тихий шорох заставил его насторожиться. — Кто здесь? От разрушенной стены отделилась тень в чёрном ханбоке; лицо демона закрывали широкие поля шляпы. Он остановился в нескольких шагах от Джину, стоило тому подняться. — Скрываешься от славы, певец? — заговорил он. — И правда, порой она может так утомлять. — Кто ты и что тебе нужно? — нахмурившись, осведомился Джину, втайне надеясь, что грубым обращением удастся отпугнуть его. Тот разочарованно вздохнул. — А стоит славе угаснуть, как все разом забывают о тебе и начинают обращаться на «ты». Демон поднял голову, и из-под полей шляпы блеснуло золото глаз. Однако не оно приковывало взгляд: глаза у всех демонов золотые, а вот обширные шрамы от ожогов, не сошедшие даже после стольких лет, были только у одного. — Ким Ингвон, — узнав, кивнул Джину. Были времена, когда это имя вселяло трепет в сердца демонов, и все шептались о жестокости генерала, который каждый год возвращался из мира людей с щедрыми подношениями королю. Не так давно он даже смог подобраться так близко к разрушению Хонмуна… однако что-то пошло не так. Никто так и не узнал, что именно, однако гнев Гви-Ма обрушился на него с такой беспощадностью, что иной бы не вышел из пламени целым. Ингвон уцелел лишь чудом, однако стал изгоем, которого прочие демоны сторонились, опасаясь, что общение с бывшим фаворитом, попавшим в опалу, навлечёт и на них королевскую немилость. — Зачем вы пришли сюда? — резко спросил Джину. — Вы следили за мной? — Вообще-то, это ты пришёл ко мне, — сложив руки на груди, Ингвон оглядел окружающие их руины. — Когда-то я разрушил этот город, а теперь он стал моим последним пристанищем. Здесь почти никого не бывает… — остановив взгляд на Джину, он прервался, а затем сказал: — И всё же я рад, что именно ты заглянул в это забытое владыкой место. Это ведь ты возглавляешь новый передовой отряд в борьбе с охотницами, не так ли? — Мы не отряд. Мы бойз-бэнд, — фыркнул Джину. Вот ведь старомодный солдафон. — Не имеет значения, как вы себя называете, — пожал плечами тот. — Значит, ты видел их. Скажи… как там поживает Руми? Джину оказался не готов к этому вопросу. Меньше всего он ожидал, что это имя произнесёт кто-либо из демонов — тем более тот, кто пал ниже всех. Сперва он хотел огрызнуться, возмутиться, затем — наброситься с расспросами… а затем всё сложилось в единую картину. Демонические метки на теле Руми, которые передались ей по наследству. Шрамы на лице Ингвона, которые он получил за провал миссии около двадцати лет назад. И имя, которое не мог знать никто из демонов, кроме… — Так это вы, — спустя бесконечно долгую паузу отозвался Джину. — Вы отец Руми, не так ли? — потёр лоб, всё ещё стараясь уложить это в голове. — Стоило догадаться… — На самом деле не стоило, — ответил Ингвон. — Я приложил немало усилий, чтобы никто из демонов не узнал об этом, даже сам владыка… Впрочем, после того, как он лишил меня всего, скрывать это стало не так уж и сложно. Никто не рвался узнать, за какие свершения Гви-Ма может покарать так страшно, — он криво усмехнулся, прикасаясь к шрамам. Одна сторона лица при этом осталась неподвижна. — Так… как она? Какой выросла моя девочка? Джину могло лишь показаться, но тон демона, до этого бесцветный и лишённый эмоций, стал будто человечнее, как только он заговорил о Руми. Да и у самого Джину потеплело в груди от одного воспоминания о ней. И тут же стиснуло болью от того, что он собирался разрушить их невероятным трудом выстроенное доверие всего за один вечер. Руми меньше всего заслуживала быть преданной единственным, кому смогла открыть правду о себе. — Она выросла… стойкой, — помедлив, ответил он. — Всегда улыбается фанатам, никогда не показывает усталости или грусти. Ещё она замечательно поёт, — он невольно улыбнулся, вспоминая не концерты HUNTR/X, но то, как Руми пела с ним наедине. Тогда казалось, будто сами их души резонируют — что, конечно же, ложь, ведь у демонов нет души. — И превосходно сражается. Я слышал, они втроём победили целую орду на поезде, хотя мне кажется, что она справилась бы и без помощи других охотниц. — Ты забыл сказать, что она красавица, — добавил Ингвон, стоило Джину замолкнуть. Посмеялся, заметив секундную растерянность на его лице. — Я уверен, что она пошла в мать, значит, красавица. Правда? — Никогда не видел её матери, — Джину постарался сделать вид, будто его этот разговор совершенно не смущает. Затем, вздохнув, вынужден был признать: — Да, она красивая. И забавная, в этих её пижамных штанах… И милая, когда смущается и злится… — Похоже, вы успели неплохо сблизиться, — заметил Ингвон, из-за чего Джину стало ещё труднее сохранять невозмутимое выражение лица. — Удачное стечение обстоятельств… За то время, пока они говорили, он успел незаметно приблизиться, так что Джину невольно подался назад, когда демон, оказавшийся на добрых полголовы выше, вдруг навис над ним, глядя в глаза пристально и холодно. — Ты ведь собираешься причинить ей боль, не так ли? От этого вопроса внутри всё скрутилось омерзительным узлом отвращения к себе и безотчётного страха, из-за которых Джину не смог вымолвить ни слова. Солгать? К чему, если и так очевидно, что у демонов не бывает благих намерений… Сказать правду? В лицо её отцу, который пусть и стал тенью себя прежнего, но всё же не утратил силы?.. Его молчание и поджатые губы оказались красноречивее любых слов. — Я так и думал, — кивнул Ингвон, чтобы затем ошарашить Джину ещё сильнее: — Тогда будь добр, сделай ей так больно, чтобы она никогда больше не смогла доверять. Ни демонам, ни людям. — …Что? — это всё, что вырвалось у него едва слышным, свистящим шёпотом. — Как только Руми поймёт, что никто, кроме неё самой, о ней не позаботится, она и сама перестанет заботиться о недостойных, — объяснил Ингвон, отстраняясь. — Это сделает её по-настоящему сильной и независимой. Моя девочка станет взрослой. — …станет демоном, — сквозь зубы ответил Джину. — Это вы хотели сказать? — Говоришь, как будто это что-то плохое, — хмыкнули в ответ. — Разве ты сам не демон? Твои парни из «бойз-бэнда», твои фанаты здесь… И разве моя дочь не демон? — он приложил руку к груди напротив сердца. — Хотя бы наполовину, и всё же эта половина — её полноправная часть. Разве разумно отвергать её? Джину отвернулся, потому что не мог больше вынести его взгляда, такого непоколебимого и уверенного в своей правоте. Такого лишённого сомнений. Он и забыл, что перед ним не любящий отец, каких полно среди людей, а бессердечный генерал Ким, которому сам Гви-Ма веками благоволил больше, чем кому-либо ещё. — Это жестоко, — процедил он. — Жестоко желать подобного собственной дочери. Обезображенное лицо Ингвона стало похоже на каменную маску. — А не жестоко не иметь никакой возможности защитить собственную дочь? Не жестоко жить в постоянном страхе, что она погибнет так же, как и её мать? — с горечью отчеканил он. — Миён не захотела спастись, когда я предлагал ей. Так что пусть хотя бы Руми не повторит её ошибок. — Повторять ваши ошибки ей тоже совершенно незачем. Развернувшись, Джину направился прочь из разрушенного города, однако напоследок его всё же догнал голос Ингвона: — Так ты обещаешь? — Я не в настроении делать одолжения отбросам, — брезгливо отозвался он, не оглядываясь. Узел отвращения внутри затянулся ещё туже. Это всё было неправильно. Ведь Джину и правда сделает Руми так больно, как никто другой не сможет. А её отец… Впрочем, чего ещё стоило ожидать от демона? Ему доводилось и предавать, и быть преданным, и это не могло не оставить на нём отпечатка. Наверняка Ингвон искренне считает, что заботится о Руми, стремясь уподобить её себе. Что нет иного пути, кроме как умереть человеком, как её мать, или выжить демоном, как он сам. Неужели их дочь не сможет доказать, что есть и третий путь?