Der Duft des Herbstes

[15 октября, 1938 год]

ㅤ Осенний ветер поднимает в воздух сухие желтые листья, ковром покрывающие газон — Хельга и Хельмут обожают играть с ними, подкидывая их и подставляясь под созданный ими самими листопад. Пока они носятся по просторной лужайке, Йозеф читает Хильде сказки, сидя в небольшой беседке с деревянным куполом. Из-за плотно затянувших небо туч пробиваются редкие лучи солнца, заставляя серо-коричневый пейзаж вокруг выглядеть более живым на короткие минуты. Кажется, теплый свет даже детей заставляет больше улыбаться и инстинктивно тянуться к солнечным островкам. ㅤ Пока Хельмут увлеченно собирает особенно большие кленовые листья, Хельга, румяная от недавней игры, подбегает к отцу. ㅤ — А мама сегодня испечет штрудели? — сбивчиво спрашивает девочка, постоянно оглядываясь на младшего брата. ㅤ — Обязательно. Они скоро будут готовы. Но только, если вы съедите все горячее, — Йозеф треплет ее по голове, усмехаясь: обязательно ведь кто-то откажется от запеченной индейки с картофелем и сразу же потребует десерт. Он тщетно пытается быть с ними строгим — хочется, чтобы в их детстве было больше радости и меньше забот, которые лежали когда-то на его детских плечах. ㅤ — Осень пахнет яблочными штруделями! — заявляет Хельга восторженно и чуть суетливо. Она выглядит воодушевленной; Геббельс обожает эту бьющую ключом жизнь в ней. В такие моменты ее вдохновение и искренняя, еще не испорченная взрослыми тяготами легкость передаются и ему. — А ты как думаешь, папа? Чем пахнет осень? — девочка с нескрываемым любопытством заглядывает в глаза, и Хильда повторяет за ней. Хельмут, которому наскучивает играть в одиночку, тоже прибегает в беседку, и теперь три пары детских глаз внимательно смотрят на мужчину. ㅤ Простой, казалось бы, вопрос, заставляет задуматься и погрузиться в воспоминания. Осень... Каждый год такая разная. То тоскливая и серая, с моросящими дождями и промозглой сыростью будней, отлично отражающими внутренние перевороты, то напряженная, наполненная волнующим ожиданием и кипящей работой, свежестью из приоткрытого окна и редкими семейными вечерами. Неизменными сквозь года остаются только исписанные аккуратным, торопливым почерком дневниковые листы. ㅤ Из размышлений его вырывает Хильда, слегка тянущая за рукав легкого бежевого пальто, и Йозеф даже вздрагивает от неожиданности, погруженный в свои мысли. ㅤ — Надеждой, — отвечает он, чуть погодя. — И яблоками, конечно, — добавляет он, желая снизить градус серьезности: с детьми ему хочется быть более открытым и простым, скинуть груз привычного образа и посмотреть на мир их чистыми глазами. — Пойдемте домой. Мама уже, наверное, начала готовить ужин.