Часть 4.

Лео не нужно быть эмпатом, чтобы чувствовать волны беспокойства, исходящие от его семьи. Их забота тёплая, сладкая, как мёд, и совершенно ненужная. Если не считать того момента, когда он увидел тёмную фигуру у ног Рафа, он держит всё под контролем. С ним всё в порядке. У Эйприл хватает здравого смысла не расспрашивать его и не делать ничего, кроме как следовать за ним на расстоянии нескольких шагов, пока она не оказывается рядом с Донни. Лео замечает, как она обхватывает пальцами большой палец Донни, и как Донни смотрит на неё, когда она не отпускает его палец. Он решительно отбрасывает свои чувства по поводу этого и переключает внимание на то, что действительно важно. На неподвижную фигуру в центре комнаты. Прошло семь лет с тех пор, как он в последний раз видел Караи. Её красота была холодной и отстранённой, когда она стояла рядом с Шреддером. Рядом с тем, кого она выбрала своим отцом. Выражение её лица не изменилось ни разу, даже когда Шреддер заставил его встать на колени, а затем провёл тонкие линии вдоль его шеи и плеч такими острыми лезвиями, что они даже не причинили ему боли. У Лео до сих пор сохранились эти шрамы — почти невидимые линии, которые проявляются только при определённом освещении. Иногда он проводит по ним пальцем, прослеживая путь от кончиков пальцев до горла и далее к тыльной стороне ладони. Они — как дорожная карта, которая всегда возвращает его к Караи и болезненному влечению, которое он испытывает к ней даже сейчас. - Лео? - конечно же, именно Майки решает нарушить молчание и придвигается ближе, подняв руку, как будто хочет дотронуться до Лео. Милый, взволнованный Майки, который просто хочет, чтобы все были счастливы. Лео отступает, и Майки не может до него дотянуться. Никто не произносит ни слова, пока Лео опускается на колени. Караи стала старше, её волосы рассыпались по полу чернильно-чёрным ворохом, в прядях застряли осколки стекла и гравий. О, она по-прежнему прекрасна. Ничто не может этого у неё отнять, но теперь Лео видит её по-настоящему, и её красота увяла, стала холодной и испорченной. Под её кожей двигаются тени, и хотя это может быть просто игрой света, Лео не удивился бы, если бы в её теле наконец начала проявляться гниль её души. Караи прекрасна, Караи опасна, Караи — это улыбка, обещание и зло, пробирающее до костей. Она неподвижно, будто мёртвая, лежит на полу в комнате Эйприл, и Лео хочет прикоснуться к ней, чтобы убедиться, что она ещё дышит. Он сжимает руки в кулаки и делает глубокий вдох. Семь лет. На самом деле не так уж и много. Достаточно, чтобы помнить, как Раф разозлился и отправил его на крышу, чтобы он спокойно потренировался в боевых искусствах, прежде чем приступить к патрулированию. Он молился о наставлении и ясном уме, а вместо этого получил Караи.

***

- Не ожидал увидеть тебя здесь сегодня вечером, — непринуждённо говорит он, убирая телефон за пояс. Караи смеётся, и этот звук помогает ему определить её местоположение: она сидит на корточках на крыше ремонтной мастерской примерно в пяти метрах от него. Он достаёт сюрикен из-за пояса и прячет его между пальцами. Если она неожиданно пошевелится, он метнёт сюрикен ей в шею, а когда она увернётся, он набросится на неё с двумя катанами. - Ты давно здесь не был, — говорит она. - С тех пор как... — Меч, — перебивает Лео. Он знает, как мурлычет её голос, и ненавидит себя за то, что его тело отзывается на это. Она ему не сестра, ни биологически, ни эмоционально, но она дочь Сэнсэя, как бы она ни старалась это отрицать. Тоска по дочери его приёмного отца, чья душа черна как смоль и которая лжёт, как рыба, откладывающая икру, делает его ещё более проклятым, чем Донни. Только осознание того, что Караи с радостью — и не спеша — выпотрошит его, удерживает его от того, чтобы броситься к ней прямо сейчас. - Меч, — соглашается Караи. Лео слышит быстрый вдох, а затем выдох, означающий, что Караи спрыгивает на землю. - Сегодня без братьев? Неужели ты наконец-то устал от этой безнадежной кучки идиотов? Хоть он и понимает, что она просто пытается вывести его из себя, в Лео просыпается преданность. - Не смей оскорблять мою семью, — резко отвечает он. — Ты понятия не имеешь, что такое семья. - Опять этот старый спор, Лео? Может, сразу перейдём к крикам, обвинениям и обещаниям убить друг друга? - она делает шаг в его сторону. Раф, Донни, Майки, вам лучше поторопиться. - Только если это означает, что мы пораньше начнём драку, - Лео достаёт одну катану, но то, что говорит Караи, заставляет его замереть. - Я не вооружена. Ну, у меня в ботинке есть танто, но без него я была бы не такой стильной куноити, верно? Караи, без оружия? Она — яд, думает Лео, даже не оборачиваясь. Караи — это ржавая проволока в его венах. Она уничтожает всё, к чему прикасается, от скуки или назло, и он не исключение. Иногда Лео кажется, что он был бы счастлив гоняться за ней до конца своих дней. По крайней мере, она должна была бы противиться его воле. Они совершенно не подходят друг другу, но это не мешает его сердцу биться чаще и прерывистее, когда он видит Караи. Прошло больше года с тех пор, как они виделись в последний раз. Единственная часть его тела, которая горит сильнее, чем та, что хочет пронзить её сердце, — это та часть, которая хочет прикоснуться к ней, прямо к уголку её рта. - Нравится то, что ты видишь? — спрашивает она, широко разводя руки и медленно кружась. На ней даже нет доспехов, только чёрная шёлковая туника и брюки. Её кожа сияет, и от неё исходит такой сладкий аромат, словно от лилий в тихом пруду. Это уловка. Караи уязвима только тогда, когда это служит её целям, а значит, и целям Шреддера. Лео встряхивается и делает шаг назад, крепче сжимая катану. - Чего ты хочешь, Караи? — он старается говорить ровным голосом. Ребята, идите сюда — думает он, направляя свои мысли в сторону логова и представляя, как его братья прыгают к нему по воздуху. Если это ловушка, то у меня мало времени. Караи озадаченно смотрит на него. - Просто поговорить, — говорит она. - Я вышла на пробежку и увидела, как ты тренируешься. Давно пора. - Недостаточно давно, — говорит он и не кривит душой. Ну, по крайней мере, отчасти. На её лице мелькает новое выражение, а затем она делает шаг навстречу ему, свободно опустив руки. - Ты скучал по мне, — шепчет она. - Я вижу. Ты скучал, Лео, - она улыбается, и её улыбка тёмная, как шоколад, и такая же горькая, как он сам. - Я могу это исправить, - она кажется такой искренней. - Всего несколько минут. Давай просто… поговорим, — она проводит пальцем по его бицепсу и улыбается ему своей мрачной улыбкой. — Или мы можем не разговаривать, — предлагает она, а затем набрасывается на него, обхватив руками и целуя горячим, страстным поцелуем. Он поддаётся этому чувству, как и всегда. Жажда её вытаскивает его из темноты, и, хотя он не выпускает из рук катану, он целует её в ответ, прислушиваясь к голосам братьев, в то время как Караи вздыхает и отстраняется. Тяжёлые металлические ботинки ударяют его по бёдрам. Караи с застывшим лицом отступает в тень. Фишфейс избивает его до тех пор, пока тот не может ни стоять, ни говорить, а затем надевает на него ошейник. Он демонстративно протягивает цепь Караи, но та не реагирует. Тогда Фишфейс, спотыкаясь, тащит Лео по переулкам, а затем бросает его перед Шреддером. Караи занимает место слева от Шреддера и наблюдает. Рахзар присоединяется ко второму действию, царапая когтями ступни Лео и сбивая его с ног всякий раз, когда тот пытается подняться. Фишфейс кружит и танцует вокруг него, нанося удары по арке панциря Лео и смеясь, смеясь без умолку. Они не останавливаются, пока Шреддер не приказывает, и к тому времени у Лео в груди так сильно хрипит, что он ничего не видит. Но это не мешает Шреддеру развлекаться, втыкая в кожу Лео такие тонкие лезвия, что они не причиняют боли. Это продолжается бесконечно, время тянется, как горячая резина, и когда приходит боль, Лео негде спрятаться. Он оставил себя беззащитным, ни один из его флангов не прикрыт, он почти верит, что заслужил это. Поэтому он лежит неподвижно и тихо, припав к полу, пока иглы Шреддера ищут какой-нибудь новый нетронутый участок его кожи. А что, если у них его братья? Лео сопротивляется, натягивая ошейник, потому что они не получат Майки, Донни или Рафа, он им не позволит и убьёт их всех, если они тронут его братьев. Неважно, что кости в его груди сместились, а пальцы онемели и похолодели. Если придётся, он воспользуется зубами. В какой-то момент он, должно быть, высказал то, что думал, выплевывая слова между глотками крови, потому что Шреддер смеётся и толкает его на панцирь. - Неужели? — спрашивает Шреддер. - Я так не думаю. Караи молчит. Лео слышит, как Шреддер зовёт Стокмана. Учёный подходит, напевая, и втыкает иглу Лео в шею. Его зрение проясняется настолько, чтобы он мог разглядеть лицо Караи. На нём по-прежнему ничего не отражается. Ничего. Падая в скользкую темноту на конце иглы Стокмана, Лео обещает себе, что убьёт Караи. Его катана вонзится ей в шею. Ради мысли о её крови на его клинке стоит жить. На следующий день он просыпается от криков и звуков выстрелов вдалеке. Так много людей кричат, так много голосов, и он слышит рёв, который проникает в его голову и вытесняет все остальные мысли. Есть только рёв и крики. Рёв пожирает его заживо. Его спасает голос брата. Брат рядом, он зовёт его по имени, срываясь на крик. - Лео, Лео! Ну же, дружище, очнись! Раф? Он с трудом открывает глаза. Перед ним появляется лицо Рафа, забрызганное кровью и искажённое ужасом. Эйприл стоит рядом с ним, каменная и молчаливая, её шарф и капюшон скрывают всё, кроме глаз. За её плечом в дверном проёме стоит Кейси, повернувшись к ним спиной. - Он очнулся! Нам нужно идти! - Раф берёт Лео под руку и помогает Эйприл поднять его. Ему больно, боже, как же больно, у него столько переломов, что и не сосчитать. Его панцирь треснул? Он чуть не умоляет их оставить его, когда снова видит лицо Рафа. Ужас в глазах его брата сменяется злобной яростью, и неизвестно, что произойдёт, если кто-нибудь его не успокоит. — Вы пришли, — невнятно произносит Лео, пытаясь вложить свои чувства в слишком короткие слоги. Раф пришёл за ним. Его челюсть словно отделилась от остального лица, и ему приходится повторить сказанное, прежде чем Раф его понимает. — Конечно, мы пришли, — огрызается Раф. — А теперь заткнись, нам нужно убираться отсюда. - Парни, нам нужно поторопиться! — кричит Кейси, подзывая их, пока они медленно идут к двери. - Донни и Майки не смогут сдерживать их долго! В их сторону несётся рёв, и все, кроме Эйприл, вздрагивают. - Сюда, — говорит она, проводя рукой над головами Лео и Рафа. Лео не понимает, что она делает, но рёв стихает до тихого гула, как будто она укутала его голову тёплым одеялом. Он может мыслить, пусть и с трудом, и говорит первое, что приходит в голову. - Я стану убийцей, — говорит он и снова погружается в воду, подальше от запаха огня и крови. Три дня спустя он просыпается в логове, вокруг него собрались братья, а Сплинтер держит его за руку. Эйприл рассказывает ему о пожаре. Это был какой-то побочный эффект масштабной битвы в крепости Шреддера. Пролился бензин из цистерны, или, может быть, один из экспериментов Стокмана пошёл не по плану. Никто точно не знает, как всё началось, но именно пожар и крошечная частица разума Лео привели их к нему. Раф, Кейси и Эйприл шли по нити его боли до самого подвала крепости, уворачиваясь от запаниковавших ниндзя Фут, которые, казалось, были больше заинтересованы в том, чтобы нападать друг на друга. Донни и Майки расчищали путь, и Лео видел отблески огня в их взглядах. Сколько же Фут им пришлось?.. Он знает, что их было столько, сколько нужно. Он пытается испытать отвращение к бессмысленной смерти, к этой кровной вражде, которую им навязали, но не чувствует ничего, кроме жалкой благодарности за то, что его семья пришла за ним. Он сжимает руку Сплинтера, стиснув зубы, когда его перевязанные пальцы дают о себе знать. - Мы не знаем, что произошло, - говорит Эйприл, потирая лоб. - Они убивали друг друга. Это было.., - Кейси касается ее плеча. Эйприл благодарно смотрит на него и вздыхает, прежде чем продолжить. - Шредер мертв. Лео удаётся приподнять брови от удивления. - Мы видели его тело, - все взгляды устремляются на Рафа. - На нём всё ещё был шлем, но маска была снята. Он был весь в крови, - он резко взмахивает рукой, его лицо становится жёстким. - Он мёртв. Поверь мне. Рахзар и Фишфейс всё ещё на свободе, но Фут исчезли. Тот, кто не сгорел, сбежал и не вернётся. Караи исчезла. Огонь выжег её запах, лилии превратились в пепел. Это должно сделать его счастливым, не так ли? Она ушла, растворилась в воздухе, унеслась прочь, чтобы преследовать кого-то другого. Может быть, он сможет забыть о ней, и это последнее чудовищное предательство станет уроком, который ему нужно было усвоить с самого начала. Лео начинает трясти. Его семья пришла за ним, он в безопасности, ему тепло, Донни его вылечит, а Раф и Майки будут его охранять. С ним всё в порядке. С ним всё будет в порядке. Будет ли он свободен? Когда его дыхание становится прерывистым, а зубы начинают стучать, он слышит, как Донни шепчет имя Эйприл. Затем две маленькие теплые руки касаются его щек, и его наполняет яркий, как морская вода и солнце, образ Эйприл. Она дарит ему воспоминания, такие приятные, как первый раз, когда они увидели ферму, восход солнца над городом, смех Майки и Рафа, когда они тайком проносят на кухню свежий хлеб. В эти моменты он старается не думать о Карай и происходящем, и он может прятаться в своих мыслях, пока его тело не заживёт. Он закрывает глаза, заставляя себя снова заснуть, и его семья не возражает. Лео снится Карай. Точнее, ему снится, что она мертва, что её тело лежит под каким-то заброшенным мостом, или рядом с мусорным баком, или на берегу реки. Он просыпается в слезах и молится, чтобы она держалась от него подальше.

***

Почему сейчас, Караи? — думает он, глядя на неё сверху вниз. - Я почти избавился от тебя. Ещё год, и я бы даже не помнил, как ты пахнешь. Затем ярость сменяет его проклятую тоску. Караи — причина того, что лицо Донни осунулось и вытянулось, что на его пластроне появились новые вмятины, а ноги от ступней до бёдер покрыты бинтами. Из-за неё Кейси прижимается к Рафу, и с каждой секундой ему всё труднее скрывать свою усталость. И Лео без тени сомнения знает, что Караи — причина падения Эйприл, даже если это Рахзар столкнул её с крыши. Теперь у неё есть новое оружие, а вместе со старым она использует его против его семьи. Лео должен заколоть её прямо сейчас, вонзить обе катаны в её пустое, бездушное тело и оставить её гнить. Он должен покончить с этим и освободиться от неё раз и навсегда. Но им нужны ответы, а значит, ей нужно жить. Пока что, — решает он. Лео отгоняет воспоминания и смахивает гравий с лица Карай. Крови нет, хотя скула и нос почти наверняка сломаны. Это вызывает недоумение: он знает, как сильно бьёт Раф, и Карай должна быть вся в крови, такой же красной, как краска на её лице, такой же красной, как её губы. Он мог бы наполнить ею свои руки — это была бы первая плата за всё, что она ему должна. Его семья наблюдает за ним, ожидая сигнала. Лео медленно вдыхает. Он прогоняет ярость вместе с тоской и ждёт, пока его разум не прояснится, как горный ручей. Он не слишком бережно переворачивает Караи на спину. - Пора просыпаться, Караи, — говорит он, не сводя взгляда с её обескровленного лица. При звуке его голоса она открывает глаза. — Лео, — выдыхает она и улыбается. Желание пронзить его копьями, горькое и застарелое. Лео на мгновение перестаёт дышать. Даже её улыбка слишком слащавая, чтобы в неё можно было поверить, но он всё равно хочет ей верить. Как и всегда.

***

Если бы удержание Кейси на ногах не было его первоочередной задачей, Раф бы свернул Караи шею. Он видит, как Лео напрягается, когда она произносит его имя, и, чёрт возьми, всё возвращается на круги своя. Лео хочет верить, Караи даёт ему надежду, а потом смеётся, когда Лео цепляется за эту надежду. Кейси прижимается к нему, замечая напряжение в его мышцах, и толкает его бедром. Раф бросает на него взгляд, и Кейси слегка дергает головой. Успокойся, чувак, - это ясный сигнал.- Позволь Лео разобраться с этим. Это тот же спор, который они ведут уже много лет. Кейси всегда был за то, чтобы Лео сам разбирался со своими проблемами, и обычно Раф был только рад этому. Караи появлялась, каким-то образом всё портила, и тогда Лео уходил смотреть на пруд с карпами кои, который Донни построил в туннеле рядом с лабораторией, и молча восстанавливался. Если Лео нужно было с кем-то поговорить, всегда был Сэнсэй, который хотя бы отчасти мог понять его боль. Они оба хотели спасти Караи. Но Сэнсэй знал, когда нужно прекратить попытки и предоставить выбор Караи. Это чуть не убило его, и с тех пор он так и не оправился, но он восстановился. Он укрепил свою защиту. В отличие от Лео, который до сих пор думает, что может протянуть Караи руку и не получить по ней. Значит, на этот раз Кейси ошибается. На этот раз Караи должна уйти и больше не возвращаться. Рафу достаточно одного взгляда, чтобы убедиться в этом. Кейси никогда не признается, как сильно он облажался во время той драки, пока не свалится от изнеможения, а единственные, кто удерживает Донни на ногах — это Эйприл, прижавшаяся к его руке, и ледяной, мерцающий гнев в его взгляде, хотя на остальном его лице застыло бесстрастное выражение. Кажется, Майки даже не дышит. Все ждут, что сделает Лео, и с каждой секундой становится всё меньше похоже на то, что Лео вообще что-то сделает. Пора двигаться. Раф ещё не решил, что ему делать, когда Лео вытаскивает что-то из-под повязки на запястье и нежно кладёт руку на шею Карай. Эйприл ахает и тянется рукой к горлу, но больше никто не реагирует. Лео приставляет тонкую бритву к шее Карай, прямо к её горлу, и его рука совсем не дрожит. - Что ты сделала? — спрашивает он. Его голос подобен лезвию, холодному и несокрушимому. Глаза Караи на долю секунды расширяются, а улыбка исчезает с её лица. Лео повторяет свои слова тем же невозмутимым тоном. Он даже не моргает. Раф старается не дрожать, но у него не получается. Караи облизывает губы и пытается снова улыбнуться. Улыбка выходит кривой, и Раф понимает, как сильно Лео выбил её из колеи этим единственным предложением. У неё всегда была передышка, когда он умолял её выслушать и не доставал оружие, пока она не нападала на него. Глупо с её стороны полагаться на это, — думает Раф. - Тебя давно не было, Караи. Мы изменились. Кажется, никто из них, кроме Лео, не может спокойно смотреть на то, как Караи рискует жизнью. - Ничего личного, - наконец говорит Караи. - Просто приказываю. Удостоверяюсь, что путь открыт, - она прочищает горло и морщится. Ее взгляд отрывается от Лео, путешествуя по кругу. Она усмехается, когда видит Донни, ее губы подергиваются, и она едва удостаивает Майки взглядом. - Итак, вся банда в сборе, - говорит она. - Не хотел видеться со мной наедине, Лео? Не доверяешь себе? Даже лёжа на спине, Караи умудряется произнести эти слова с таким мурлыканьем, что у Рафа в голове вспыхивает ярость. Он слышал это слишком много раз и видел, как на это реагирует Лео. Как тело его брата изгибается в её сторону, словно Лео больше не контролирует свои мышцы. Мотылёк, летящий на пламя, и всё такое. У Рафа от злости сводит зубы, а в горле появляется привкус желчи. Почему бы... почему бы ему просто не забыть об этом? Не покончить с этим? Лео не двигается. Он стоит неподвижно, не сводя глаз с лица Караи, и в конце концов её новая улыбка исчезает, уступая место прежней. - Я объясню всё предельно ясно, — говорит Лео. Тусклый свет уличного фонаря освещает длинные шрамы на его руках. - Я буду задавать тебе вопросы. Ты будешь на них отвечать. Как только ты начнёшь дразнить меня или играть со мной, я позволю Рафу вытянуть из тебя ответы. Ты меня поняла? Что ж. Это определенно план, который вызывает улыбку на лице Рафа. Ему кажется, что Лео только что окатил его ушатом ледяной воды, и он чувствует себя более бодрым, чем когда-либо, и ему это нравится. Он жаждет этого, если уж говорить правду. Рафу нравится знать свое место, знать свое предназначение, и если это угроза со стороны Лео, то он не против. Он воспользуется любой возможностью, чтобы что-то из неё вытянуть, несмотря на все проблемы, которые она и Шреддер создали его семье. Поэтому он улыбается, когда Караи переводит на него взгляд, и знает, какими яркими должны быть его глаза. Всё верно, милая, — думает он, и его горло наполняется мерзким, зловещим смехом. - Тебе не удастся выкрутиться, как обычно. Он жалеет, что не ударил её посильнее на крыше, но то, как Караи отводит взгляд и поджимает губы, компенсирует это. Она отказывается отвечать и смотрит на Лео с вызовом. Лео прижимает лезвие к горлу Караи, и на его лице появляется медленная, едва заметная улыбка. - Ты поняла, Караи? — спрашивает он. В его голосе слышится почти нежность. Любой, кто не разбирается в едва уловимых интонациях Лео, мог бы обмануться, но Раф неосознанно напрягается, его тело реагирует на почти пятнадцатилетнюю подготовку. Если Караи не сдастся, Лео ее прикончит. Он готов. Так чертовски готов. Караи смотрит в глаза Лео на мгновение дольше, чем ожидал Раф, а затем полностью теряет самообладание. Она не столько расслабляется, сколько безвольно падает на пол, её руки и ноги обмякают, а голова запрокидывается. - Ты хочешь знать, что я сделала? — спрашивает она, и в её тонком, безжизненном голосе есть что-то такое, что заставляет Рафа дрожать. Караи совсем не похожа на себя. Даже оставшись без всего лишнего, она всё такая же злобная, острая на язык и остроумная. Теперь она опустошена, в ней звучит эхо. - Я загадала желание, — говорит она, — и получила то, чего хотела, - она снова смотрит на Лео, и Раф чувствует, как его пронзает безмолвная мольба в её взгляде, настолько явная, что даже он может её прочесть. - Ты помнишь историю о Белом Кабане и Чёрном Быке, Лео?

***

Белый Кабан находит её на крыше. Он предстаёт перед ней в образе мужчины, прекрасного мужчины, с голосом, похожим на гул электричества, и руками, которые двигаются, как вода. Караи ещё не знает, кто этот мужчина, и её сердце всё ещё принадлежит ей. И теперь оно бьётся у неё под рёбрами в ритме её вины и раскаяния. В тот единственный раз, когда она приходит к Лео одна, он превращается в пепел у неё в руках. Ей следовало догадаться, что Шреддер знает, куда она направляется. Караи обхватывает голову руками, пытаясь не видеть Лео, стоящего на коленях в ошейнике. В её голове звучат крики Лео. Лео, Лео, прости меня, — кричит она в ответ. - Я не знала, что они следят за мной. На этот раз я говорю серьёзно. Я просто хотела тебя увидеть. Прости меня. Я бы хотела всё исправить. Я бы хотела спасти тебя. Но как? - Чего ты хочешь, Караи? — спрашивает мужчина, нежно поглаживая её затылок. Она стонет и отстраняется, сворачиваясь калачиком. Чего она хочет? - О, моя прекрасная Караи. Скажи мне, — говорит мужчина, делая ещё один шаг навстречу. — Скажи мне, Караи, чего ты хочешь? Она хочет вернуться в Японию, хочет носить что-то другое, а не чёрное. Она хочет всё контролировать, хочет разнести этот дурацкий город в пух и прах. Она хочет снова дышать настоящим воздухом, хочет спать всю ночь. Она хочет друга. Она хочет, чтобы кто-то прикасался к ней без стали и ткани между ними. Она хочет вернуть всё назад, всю эту проклятую ночь. Она хочет Лео целиком. Она хочет, чтобы Шреддер был мёртв. Она хочет... - Мою маму, — говорит она, потому что первый ответ всегда самый правдивый, а это самое давнее желание. Она хочет женщину, которую едва может себе представить. Она хочет мечту. Но её мать мертва. Один из её отцов убил её, оставил гореть, и у Караи ничего от неё не осталось. Она потеряла фотографию Тан Шен много лет назад. Нет, не потеряла. Её забрал Шреддер после очередной неудачи. Чувства — это слабость, — сказал он ей, сжигая единственное доказательство того, что Караи родилась, а не была создана. Что она произошла от кого-то, кто мог бы её любить. - Твоя мать, - говорит мужчина. - О, Караи, я знаю. Этого я не могу тебе дать. Прости меня, - он звучит искренне, его голос наполнен теплой дрожью сочувствия во влажном воздухе. - Но я могу доставить тебе удовольствие, - говорит он мгновение спустя, и странный поворот, который он придает последнему слову, заставляет ее поднять глаза.

***

О, Лео знает эту историю. В конце концов, это он ей рассказал. - Исполнители желаний, дарители благословений, — говорит он, и в одно мгновение к нему возвращается память. - Добро и зло. Белый кабан даёт тебе то, что ты хочешь, а потом забирает твоё сердце. Чёрный бык... - ... требует от вас служения, а затем дарит вам величайшее счастье, — заканчивает Караи. Лео кивает, крепко держа руку на ее горле. - Это всего лишь легенда, - добавляет он вполголоса. - Никто в это не верит. — Да, — отвечает Караи без тени улыбки. Где-то в стороне фыркает Донни, но это единственный звук в комнате. — Ко мне пришёл Белый Кабан, - она облизывает губы. — Я загадала желание, и… — Лео, — говорит Раф напряжённым, яростным шёпотом. — Она морочит тебе голову. Ты сказал никаких игр. Она пытается выиграть время, чтобы выкрутиться, да ладно тебе! - Вынужден согласиться с Рафом, — выдавливает из себя Донни. — Серьёзно, чувак, — говорит Майки жёстким тоном. — Мифология? Отстой. Эйприл и Кейси молчат. Мудрый выбор с их стороны, размышляет Лео, они знают, какое минное поле Караи расставила между братьями и как велика вероятность, что им оторвёт конечности, если они сделают неверный шаг. Лео делает ещё один глубокий вдох и сосредотачивается. - Скажем так, я тебя развлекаю, — говорит он Караи. От сердитого рычания Рафа по его спине пробегает дрожь. У него нет времени объяснять Рафу, что с ним всё в порядке, поэтому он просто бросает на Рафа суровый взгляд и держит его, пока брат не успокаивается, поджав губы. - Ты объясняешь, почему появилась спустя семь лет, чтобы сделать это, — он обводит свободной рукой комнату, указывая на свою семью, не сводя глаз с Караи и продолжая прижимать лезвие к её горлу, — тем, что какой-то волшебный, мифический зверь пришёл и исполнил твоё желание, и теперь ты.., - он не заканчивает вопрос. - Знаешь что? Нет. Я не собираюсь тебя развлекать. Потому что это нелепо, Караи, даже для тебя. — Белый Кабан, — выплёвывает Караи. — Он нашёл меня в ту ночь, когда умер Шреддер. Я была на крыше, и он спросил меня, чего я хочу. Я сказала ему — я сказала ему, что хочу, чтобы Шреддер умер, Лео. Я хотела, чтобы он исчез. Из-за того, что он сделал с тобой. Из всей лжи, которую Караи ему наговорила, эта — самая большая. Самая амбициозная. Она просит его поверить, что он ей небезразличен, но Лео почти с самого начала знал, что это не так. Что она не может. Караи — это яд, Караи — это удар в артерию, Караи — это выжженная земля, Караи — это ложь. Красивая, мечтательная ложь, и она больше не имеет над ним власти. Он собирается её убить. - Из-за того, что он со мной сделал? — Лео задыхается от ярости, переполняющей его. - Ты подставила меня, Караи, и я попался. Как ты и хотела. — Нет, — говорит она, хватая его за запястье. Её взгляд полон искренности и отчаяния. — Это было не... пожалуйста, Лео, послушай меня. Я облажалась, я знаю. Он убил Шреддера, но забрал моё сердце. Эти истории правдивы! Посмотри, почувствуй! - она прижимается шеей к лезвию, и Лео рефлекторно отводит его на миллиметр, прежде чем она успевает порезаться. - Я не могу истечь кровью. У меня даже гончих больше нет, Лео. Твой брат убил их всех. Я безоружна. Пожалуйста. Поверь мне. «Я не вооружена», — сказала она, прежде чем выдать его поцелуем. Лео дает ей пощечину. Звук получается ровным, выразительным и эхом разносится по гостиной Эйприл, хотя он ударил её не так сильно, как мог бы. Так сильно, как должен был бы, — думает он, за мгновение до того, как замахнуться, чтобы ударить её снова. Караи не издает ни звука, просто принимает удар, и это пронзает Лео прямо в живот. Он собирается убить её. Его останавливает лицо Сплинтера, голос Сплинтера. У Караи никогда не было возможности научиться чему-то лучшему, но у него была такая возможность. У него любящий отец. У него есть семья. Он не сможет защитить их, если позволит ненависти задушить его. Лео всё ещё чувствует, как лезвия в его руках поворачиваются и проникают всё глубже, но честь умирает более мучительной смертью, чем жажда мести. Давным-давно он поклялся пойти на любые жертвы. Нарушит ли он это обещание сейчас и забудет ли о своей семье ради возможности отомстить? Нет. Он сын Сплинтера. Он нужен своей семье. Он нуждается в них больше, чем в этом. Когда-нибудь он сдержит свое обещание Караи, но сегодня вечером ему нужно вернуть свою семью домой, в тепло и безопасность, и исцелить их. Было ошибкой приходить. Ещё большей ошибкой было позволить Караи говорить, но, по крайней мере, это он может исправить, пока не стало ещё хуже. Он опускает руку и убирает лезвие от горла Караи. - Простите, — говорит он, но не Караи, а своей семье. - Мы не добьёмся от неё ничего полезного. Уберите её отсюда, - он встаёт, убирает лезвие в ножны и отходит от Караи. Караи издает сдавленный звук, похожий на всхлип. - Послушай меня, идиот, — шипит она, с трудом поднимаясь на ноги. - Это правда, клянусь богом, и я пытаюсь тебя предупредить... ты знаешь эту историю, Лео. Ты знаешь, что происходит. Он поедает, - вот что делает Белый Кабан, он ест. Ей удаётся встать и протянуть руку к Лео, но Майки и Раф встают перед ней и преграждают ей путь. Лео видит, как Донни приближается к Караи сзади, положив руку ей на плечо. Эйприл и Кейси отступают в угол комнаты, внимательно наблюдая за происходящим. За его семьёй так приятно наблюдать, когда они в движении. Как они стремятся защитить друг друга, как легко они угадывают намерения друг друга. Гордость за них спасает Лео от сожалений, когда он снова встречается взглядом с Караи. Он убьёт её, но не сегодня. Прежде ему нужно защититься от её лжи и дать своей семье время закрыть ворота перед тем, что ждёт снаружи. Там что-то есть, и хотя он готов поклясться, что это не ожившая легенда, они должны быть готовы. Им нужно исцелиться, а для этого нужно вернуться домой. - Он ест, — говорит Караи. - Пожалуйста, не отправляй меня обратно, Лео. Это чудовище. Караи умоляет. Это что-то новенькое. Лео ждёт, что почувствует что-то, хоть что-то, но в нём поднимается лишь презрение. Он действительно свободен от неё. - Лео, пожалуйста. Ты отправляешь меня обратно к монстру, — Караи упирается в стену из мускулов Майки и Рафа, когда они начинают тащить её к окну. Лео снова слегка улыбается. - Если это правда, — говорит он, — то всё плохо, верно? - он поворачивается к Рафу и кивает. - Заткни её. Караи смотрит на него, разинув рот, пока Раф отводит руку назад, а затем его кулак врезается ей в висок, и она обмякает, волосы падают ей на лицо. - Где ты хочешь, чтобы я её оставил? — спрашивает Раф, перекидывая её через плечо. Лео даже не нужно думать. - У здания Байерли.

***

Да, о да, это хорошо, это именно то, чего хотел Кабан. Братья очень сильно просчитались. Как же это приятно — позволить Караи говорить правду, не опасаясь, что ей поверят. Она слишком долго прикрывалась ложью, и теперь даже Леонардо стал относиться к ней с неприязнью. Потеря боевых гончих — это больно. Чтобы вывести новых, чтобы вытащить их из грязи, мха и грёз, требуется много времени. Но это лишило братьев половины их силы, а чтобы истощить оставшуюся, нужно лишь время. До лета ещё далеко. Кабан может позволить себе набраться терпения.