Призрак рассвета.

Сон всегда был одним и тем же. Не картинка, нет. Сначала — звук. Навязчивый, монотонный писк рации в наушниках. Собственное прерывистое дыхание, оглушающе громкое в противогазе. Пальцы в потёртых перчатках, лихорадочно крутящие ручки настройки на панели прибора. — ...Командование, приём... Командование, это солдат-4, «Всеслышащий», как слышите?... Тишина в ответ.Только шипение пустоты и далёкие, искажённые голоса, похожие на крики из-под толщи воды. — ...Командование, требуется подтверждение миссии... Энби?.. Бин?.. Кто-нибудь, черт возьми... И потом — это. Не звук взрыва. Его не было. Был лишь оглушительный, всепоглощающий белый шум, вбирающий в себя все остальные звуки мира. И грохот. Грохот падающих плит, рвущейся стали, крики, которые тонули в этом хаосе. Он всегда застывал в этот момент, пытаясь развернуться, увидеть, закричать, броситься вперёд — оказаться там, вместо них. Но ноги были прикованы к полу, а легкие сжаты тисками. Ганс дёрнулся и проснулся. Резко сел на койке, сердце колотилось где-то в горле, выбивая сумасшедший ритм. Холодный пот струился по вискам, смешиваясь с белыми прядями волос. Он судорожно, глубоко задышал, уставившись в темноту своего убогого убежища — бывшего склада на окраине базы Повстанцев. Взгляд упал на его собственные руки. Они слегка дрожали. Он сжал кулаки, пытаясь подавить тремор, впиваясь пальцами в ладони, пока боль не отвлекла от остатков кошмара. И тогда он увидел её. Сидела на том самом ящике из-под патронов, что так и стоял посреди комнаты, заваленный старой амуницией, которую он за год так и не удосужился убрать. Ноги скрещены, руки лежат на колене. Идеальная осанка. Безупречная форма Серебряного отряда, будто только со склада. Энби Смотрела на него своими жёлтыми, безжизненными глазами. — Ты искал сигнал, — её голос был тихим, без эмоций, словно доносился из самого сна. — Ты так хотел услышать приказ. И ты его нашёл. Самый громкий сигнал. Твой главный успех, солдат-4. Ганс застонал, вцепился пальцами в волосы, сжимая виски. Он зажмурился. — Нет... — это было больше похоже на хриплый выдох. — Ты подвёл нас всех, — продолжал призрак, не меняя интонации. — Ты был звеном. И ты сломался. Бракованная деталь. Он начал дышать глубже. Равно. Методично. Как учили. Вдох на четыре счёта. Задержка. Выдох на шесть. Счёт отвлекал. Счёт помогал не сойти с ума. Вдох... два... три... четыре... Задержка... Выдох... два... три... восемь... Когда он снова открыл глаза, на ящике никого не было. Лишь пыль, кружащая в луче тусклого света, пробивавшегося сквозь щель в стене. Очередная галлюцинация. Очередной визит из прошлого, которое никогда не отпустит. Внезапно в дверь его убежища раздался резкий, нетерпеливый стук. Не просьба, а требование войти. — Четыре! Эй, Всеслышащий, ты там не сдох случайно? — голос был женским, отчётливым, с лёгкой, язвительной ноткой. Не дожидаясь ответа, дверь открылась, впуская в полумглу комнаты фигуру. Высокая, худощавая девушка с короткими, растрёпанными белыми волосами и яркими, ястребиными жёлтыми глазами. На её лёгком бронежилете виднелись характерные подтёки и пятна — то ли грязи, то ли чего-то более химического. На поясе — пистолет в кобуре и несколько самодельных детонаторов. Ви. Солдат 9. «Ренегатка». — Команда собирается. Срочно. Кое-кого к нам подкинули, — она скривила губы в нечто, отдалённо напоминающее улыбку, но больше похожее на усмешку. — Новенькая. Стрелок. Говорят, подающая надежды. Пойдём, браковашка, представь наш гостеприимный коллектив. Оракул уже готовит салют из петард, а я... — она похлопала по одному из карманов на груди, из которого доносился лёгкий металлический лязг, — ...придумала кое-что поинтереснее. Посмотрим, насколько она вообще взрывоустойчива.

***

Ганс вышел из своего укрытия, уже облачённый в чёрно-синюю тактическую броню Повстанцев. Маска-противогаз был отстёгнут и болтался на шее, открывая бледное, истощённое лицо с застывшим на нём выражении вечной усталости и одного холодного, жёлтого глаза. Второй, повреждённый, был скрыт под повязкой. Он двинулся к группе, собравшейся у импровизированного командного пункта — ржавого транспортного контейнера. Ви уже была там, непринуждённо облокотившись на стену и скептически разглядывая новоприбывшую. Рядом стоял Оракул — солдат 8. В отличие от своей «сестры», он был в полной боевой готовности, с гранатомётом за спиной. Его поза была расслабленной, но взгляд из-под закрытой каски был оценивающим, холодным. И была она. Девушка. Подросток на первый оценивающий взгляд. Карие волосы, собранные в практичный хвост, доходили до груди. Один её глаз, тёмно-коричневый, внимательно и спокойно смотрел на приближающегося Ганса. Второй был скрыт за чёрной повязкой. Её одежда — поношенная, но прочная форма Повстанцев — сидела на ней идеально, без намёка на новизну. За спиной — скромная, но надёжная винтовка. Ганс остановился перед ней, молча оценивая. Тишину нарушила Ви. — Ну вот и наш командир удостоил нас своим присутствием. Знакомься, Четыре. Тебе прислали няньку. Девушка выдержала его взгляд, затем чётко, по-военному, вытянулась. — Солдат Эма. Кодовое имя «Шестнадцать». Мне поручено влиться в ваше подразделение и занять позицию заместителя командира, — её голос был ровным, без дрожи или подобострастия. В нём чувствовалась привычка отдавать и принимать рапорты. Ганс не ответил. Он лишь медленно провел рукой по подбородку, его единственный глаз сузился. — Кем поручено? — наконец, прозвучал его хриплый голос. — Командованием ячейки «Дельта», — так же чётко отрапортовала Эма. — У нас уже был заместитель, — резко вклинился Оракул, его голос сквозь модулятор в маске звучал насмешливо. — Пятёрка. Лучший медик на свете. Исчезла. Как курок с предохранителя. И теперь нам прислали... тебя. Стрелка. Чтобы что? Прикрывать нам спины? У нас тут не детский утренник, девочка. Эма не смутилась. Она перевела взгляд на Оракула, затем снова на Ганса. — Мне было прямо сказано, что ваше подразделение, отряд 99, понесло потерю в лице солдата-5. Моя задача — заполнить образовавшуюся брешь в оперативной эффективности. Я специалист по дальнему бою и тактическому анализу. Я здесь, чтобы выполнять приказы и обеспечивать успех миссий. Слова «заполнить брешь» повисли в воздухе, словно запах гари после взрыва. Ви фыркнула. Оракул издал короткий, похожий на статический, смешок. — Брешь? Ты слышал, Четыре? Она тут чтобы нас залатать. Но Ганс не смотрел на них. Он смотрел на Эму. На её повязку, зеркально отражавшую его собственную. На её спокойный, взрослый взгляд, полный понимания той ноши, что она на себя взвалила. Она не была дерзкой новобранкой. Она была ветераном. И её прислали на самое дно, в бракованный отряд, на место его самой большой боли. Он видел, как сжались кулаки у Ви, как Оракул положил руку на рукоять тактического ножа. Они видели в ней лишь выскочку, профанацию памяти Би... Нет... Линь Ли... Ганс медленно кивнул. Один раз. Скупо. — Ганс. — Он назвал своё текущее имя, а не номер. — Здесь командую я. Ты выполняешь мои приказы. Сомневаешься — молчишь и выполняешь. Поняла? — Так точно, — без колебаний ответила Эма. — Твоё место вон там, — он мотнул головой в сторону дальнего, полуразрушенного угла базы. — Обживайся. Завтра в шесть утра проверка оружия и брифинг. Не сказав больше ни слова, он развернулся и пошёл прочь, оставив новичка на растерзание скептицизму «Ренегатки» и язвительным шуткам «Оракула». Но по его спине было видно — тяжесть на его плечах только что удвоилась. Командование прислало ему не просто солдата. Оно прислало ему живое напоминание. И он ещё не решил, что с этим делать.