Эхо прошлого и уроки настоящего.

Воздух на окраине сектора 7-B был густым от пыли и тихого гула работающих где-то вдали генераторов. Ганс, словно тень, сливался с ржавыми балками разрушенного путепровода. Он уже закончил основную работу: три компактных заряда C4 были аккуратно заложены у основания опор, ровно на пути стандартного пешего патруля Обсидиановой дивизии. Он прильнул к рации, настроенной на их частоту. В наушниках звучали скучные, размеренные переговоры. — ...Патруль«Дельта-4», сектор чист. Переходим к точке «Чарли»... — Принято,«Дельта-4». Будьте настороже, вчерашний инцидент с конвоем... Ганс позволил себе усмехнуться в воротник куртки. «Инцидент» — это они удачно назвали то, что он устроил с их грузовиком с провизией. И вдруг его кровь похолодела. Голоса сменились. Чёткие, молодые, до боли знакомые. — ...Патруль«Омега-1», Солдат 11. Подтверждаем прибытие в сектор 7-Б. Гашетка, доложи обстановку. — Визуальных аномалий нет.Эфирный фон в норме. Но... есть следы недавнего пребывания. Следы сапог, не наши... Харин. И Гашетка. Сердце Ганса заколотилось чаще. Его план был на обычных солдат, на пушечное мясо. Не на элиту Отряда Обол. Не на них. Мысль промелькнула мгновенно: Отступать. Немедленно. Он знал, что один против них не выстоять. Его рука потянулась к детонатору в кармане. Он мог просто нажать кнопку сейчас, до их подхода, и скрыться в хаосе. Но что-то заставило его замереть. Он наблюдал, как из-за угла вышла первая тройка обычных пехотинцев. А за ними... Невысокая, но собранная фигура с огромным мачете за спиной. Солдат 11. Её очки-сканер холодно поблёскивали в тусклом свете. И чуть поодаль, заняв позицию на возвышении, почти растворившись в металлических завалах, пристроилась Гашетка со своей длинной винтовкой. Пехотинцы были в шаге от зоны закладки. — Стой! — резко скомандовала Харин, её голос, обычно такой ровный, прозвучал напряжённо. — Гашетка? — Земля...она дрожит. Слишком правильно дрожит, — донёсся из рации спокойный, слегка механический голос снайпера. Но было уже поздно. Оранжево-красный цветок огня расцвёл под ногами первого солдата. Грохот ударил по ушам, за ним последовали крики. Ганс видел, как Харин инстинктивно отпрянула, её идеальная стойка сломалась на мгновение. Он видел, как её рука в защитной перчатке сжала рукоять меча так, что костяшки побелели. Он видел не шок, не страх на её лице — а чистейшую, обжигающую ярость. Ярость солдата, видящего гибель подчинённого. И в этот миг ему показалось, что сквозь дым и хаос он видит другую фигуру. Высокую, с белыми волосами. Энби. Она стояла спиной к нему, смотря на происходящее, и её голос прозвучал у него в голове: «Ты всё ещё сеешь смерть, солдат 4. Только теперь ты делаешь это исподтишка, как крыса». — Диверсант! Слева, на путепроводе! — это крикнула Гашетка. Её слепые глаза, чувствительные к малейшим вибрациям, уловили его учащённое сердцебиение, его неосторожное движение. Пуля просвистела рядом, отрикошетив от балки с пронзительным визгом. Этого было достаточно. Ганс рванулся с места, как ошпаренный. Он не бежал — он растворялся, используя каждую щель, каждую тень. Следующие выстрелы Гашетки ложились точно в то место, где он только что был, но он уже исчез, словно призрак, оставив после себя лишь дым и горькое послевкусие новой, свежей трагедии.

***

Пока Ганс растворялся в руинах, на базе Отряда 99 царило своё, особенное настроение. Эма, закончив обустраивать свой скромный угол, чистила свою винтовку, когда к ней без стука пожаловали «гости». Ви вошла первой, с характерной бесцеремонностью, и тут же присела на ящик, разглядывая Эму как интересный образец взрывчатки. — Ну что, Шестнадцать, обживаешься? — протянула она, играя в руках каким-то маленьким, но зловеще потрескивающим устройством. Следом вошёл Оракул, его гранатомёт мягко упёрся в косяк двери. — Да, да, обустраивайся, — его голос из-под маски звучал насмешливо, но без открытой злобы. — Только смотри, не свисти громко. А то у нашего командира, знаешь ли, нервы не в порядке. Может, рвануть что-нибудь от испуга. Эма отложила ветошь и посмотрела на них спокойно, одним глазом. — Я вас слушаю. Ви и Оракул переглянулись. Казалось, они проверяли её на прочность. — Ладно, слушай сюда, новенькая, — начала Ви, откладывая устройство. — Тут народец у нас специфический. Кроме нас, огнепоклонников, есть ещё парочка призраков. Уан — Первая. Снайпер. Одноглазая, второй слеп, как и ты с нашим командиром. Не лезь к ней с дурацкими вопросами, но если предложишь пачку хороших патронов — станете лучшими подружками. — А вторая — Туби, — подхватил Оракул. — Двойка. Наш личный хамелеон. Молчаливая, серьёзная. Если её не видишь — значит, она прикрывает тебе спину. Или целится тебе в затылок. Шутка! — он фыркнул, хотя было непонятно, шутил он или нет. — Суть в чём, — Ви наклонилась вперёд, и её шутливый тон сменился серьёзным. — Есть темы, которые тут не поднимают. Никогда. Забудь номера Три, Шесть и Семёрку, Десятку и пять. И, ради всего святого, никогда, слышишь, никогда не упоминай при Гансе Ноль и Одиннадцать. Это не просто больная тема. Это мина, на которую лучше не наступать. — Он и так на грани, — добавил Оракул, невесело. — А ты у нас теперь его заместитель. Так что твоя задача — не доводить его до того самого края. Выполняй приказы, держи дистанцию и не лезь на рожон. Всё поняла? Эма медленно кивнула. Она не задавала лишних вопросов. Она просто впитывала информацию, как губка. — Поняла. Спасибо за инструктаж. Получив нужную реакцию, Ви и Оракул, казалось, удовлетворились. Они удалились так же внезапно, как и появились, оставив Эму наедине с её мыслями и новоприобретёнными знаниями. Она снова взялась за винтовку, но её взгляд был уже отстраненым. Она собирала пазл из того, что видела и слышала: больной, изломанный командир, команда таких же изгоев, полная запретов и боли. Это было не то, чего она ожидала. Ровно в шесть утра, когда первые лучи света едва пробивались сквозь дыры в крыше, она уже стояла у командного контейнера, приведшая себя в идеальный порядок. Из темноты к ней вышел Ганс. Он выглядел ещё более измождённым, чем вчера. В его единственном глазу читалась усталость, но также и стальная решимость. — Есть задание, — произнёс он без предисловий, его голос был хриплым. — Готовься к выдвижению. На этот раз ты идёшь со мной. Его взгляд скользнул по её повязке, и на мгновение в нём мелькнуло что-то неуловимое — не признание, а скорее... понимание. Они были зеркальным отражением друг друга. Два одноглазых солдата в бракованном отряде, затерянные в руинах чужой войны.