День сурка в «Бракованной партии»

Возвращение на базу под рассвет было молчаливым. Воздух между ними был густым от запаха пороха, дыма и чего-то медного, что въелось в кожу и одежду. Первой их заметила Туби. Она возникла из тени у входа, её фигура почти полностью сливалась с ржавой арматурой, лишь блеск глаз выдавал её присутствие. — Живы, — её голос был беззвучным шёпотом, который, казалось, возникал прямо в голове. — Как миссия? Ганс, не останавливаясь, лишь молча кивнул, пройдя мимо неё. Его плечи были напряжены, взгляд, устремлённый прямо перед собой, ничего не выражал. Он шагнул в темноту своего убежища и захлопнул за собой дверь, щёлкнув замком. Туби перевела свой невидящий взгляд на Эму. Та стояла, сняв шлем, и протирала единственный глаз, словно пытаясь стереть с сетчатки картины прошлой ночи. — Он... не в настроении, — тихо сказала Эма, отвечая на немой вопрос. — Миссия выполнена. Послание доставлено. — Ясно, — так же тихо откликнулась Туби. — Расскажешь позже. Иди отдохни.

***

Часа два-три в убежище Ганса царила тишина. Потом дверь открылась, и он вышел. Он был в простом чёрном капюшоне и штанах, с большой спортивной сумкой через плечо. Его лицо было скрыто в тени капюшона, но в осанке читалась твёрдая решимость. Он, не глядя по сторонам, направился к выходу с базы, растворяясь в утреннем тумане, окутавшем руины. Туби, дежурившая на периметре, видела, как он уходит. Она не окликнула его. Не спросила. Это была не её роль. Она была «Чёрной вдовой» — тихим, невидимым стражем, и её долг был охранять логово, пока другие уходили на охоту. Или... по своим делам. Её взгляд на мгновение задержался на спящей фигуре Эмы, и в её обычно невозмутимом выражении мелькнул проблеск любопытства, смешанного с лёгкой иронией.

***

Когда Эма наконец проснулась и вышла из своего угла, Туби уже ждала её, прислонившись к стенке напротив. — Он ушёл. С сумкой, — сообщила Туби без предисловий. — Скорее всего по своим делам. Пока лагерь на тебе, заместитель. Эма кивнула, пытаясь скрыть лёгкое удивление. Ганс ей ничего не говорил. Туби изучающе посмотрела на неё, и на её губах появилась едва заметная улыбка. — Интересная у вас там миссия была... — протянула она, играя с клинком в руке. — Дым, крики, поэзия в эфире... Очень... страстно. Вы там, часом, не выпускали пар после? — она хихикнула, низко и тихо. — Ну знаешь... чтобы снять напряжение после такой... работы? Наш командир, он, конечно, бука, но парень он видный, хоть и с одним глазом. А ты ничего так... Эма покраснела так, что аж уши загорелись. Она попыталась что-то буркнуть в ответ, но слова застряли в горле. Туби усмехнулась ещё раз и оттолкнулась от стены. — Ладно, ладно, не кипятись. Шучу. Иду спать. Не соскучняй тут без нас. Оставшись одна, Эма решила не терять время. Она заметила, что на базе, помимо неё, есть ещё один человек — Уан. Та сидела на ящике у дальнего выхода, неспеша чистя свою длинную, устрашающего вида снайперскую винтовку. Её единственный жёлтый глаз холодно скользил по деталям оружия. Эма, набравшись смелости, подошла. — Не помешаю? Уан подняла на неё взгляд, оценивающе. Промолчала секунду, затем кивнула на соседний ящик. — Садись. Чистишь ствол — молчишь. Правило хорошее. Эма села, достала свой карабин. Некоторое время они молча занимались своим делом. Тишина была не неловкой, а скорее... профессиональной. — Хороший ствол, — наконец нарушила молчание Уан, кивнув на оружие Эмы. — M-16A1. Дальнобойный. Но приклад неудобный для ближнего, им можно только огреть. — Согласна, — ответила Эма. — Но у меня есть... другие аргументы на ближней, — она слегка пошевелила пальцами киберпротеза. Уан хмыкнула, и в углу её рта дрогнуло нечто, похожее на улыбку. — Вижу. Хитро. Мне нравится. Лёд был сломан. Разговор пошёл свободнее. Они говорили об баллистике, о преимуществах разных патронов, о лучших позициях для засады. Уан, к удивлению Эмы, оказалась не молчаливым затворником, а скорее... мизантропом с чёрным чувством юмора. — Снайперская дуэль — это как свидание вслепую, — неожиданно заявила Уан, вкручивая новую линзу в прицел. — Ты не видишь партнёра, но знаешь, что он там есть. И вы оба пытаетесь понять, кто первый сделает роковой выстрел. Очень романтично. Эма не смогла сдержать улыбку. — Ты это всем парням говоришь? — Только тем, кто выживает после первого свидания, — парировала Уан, и на этот раз улыбнулась по-настоящему.

***

Ближе к вечеру на базу с грохотом ввалились Ви и Оракул. Они были покрыты копотью и пахли дымом и озоном. — Ещё один научный лагерь отправился к праотцам! — возбуждённо прокричала Ви, скидывая на пол свой подрывной жилет. — Такие грибочки были! Прямо как в старые добрые! — Она скромничает, — устало бросил Оракул, прислонив свой гранатомёт к стене. — Грибочки были на полнеба. Дивизия теперь будет неделю пепел разгребать. Их взоры упали на Эму, которая как раз заканчивала чистить оружие. — О, а наша новенькая-то не скучает! — Ви подошла к ней, оскалившись в ухмылке. — Говорят, вы с нашим угрюмым командиром вчера целый симфонический оркестр устроили? С песнями и плясками? Эма снова почувствовала, как кровь бросается в лицо. Ви, казалось, это только подогревало. — Ну что, признавайся, — Ренегатка подмигнула ей. — Он хоть с противогазом целовался или снял его для такого важного дела? — Ви, хватит, — спокойно, но твёрдо сказал Оракул. — не смущай девушку. — Да ладно тебе! — фыркнула Ви, но отступила. — Просто интересно, наш-то железный Бендер хоть на что-то человеческое способен, кроме как чужие глотки резать. Оракул покачал головой и посмотрел на Эму. — Не обращай внимания. Она просто рада, что ты не сбежала после вчерашнего. И что он тебя... не порвал на куски. Для него это высший знак доверия. — Он тяжело вздохнул. — Значит, ты теперь своя. В какой-то, совершенно ебучей степени. Добро пожаловать в «Бракованную партию» по-настоящему, Шестнадцать. С этими словами он потянул хихикающую Ви за собой вглубь базы, оставив Эму наедине с её мыслями. Вечер постепенно переходил в ночь. Эма осталась одна. Она сидела у своего скромного места, доедая паёк, и думала. Думала о Гансе, об его уходе, о странной заботе, с которой он стёр с её лица кровь. Думала о Туби, Уан, Ви и Оракуле. О этой странной, сломанной, но какой-то... своей семье. Она чувствовала себя на острие ножа. Меж прошлым, полным боли, и странным, пугающим, но новым настоящим. И где-то там, в тени, бродил их командир — призрак с спортивной сумкой, чьи истинные мотивы были скрыты глубже, чем дно любой Каверны.