Городские тени и немые подарки

Покинув квартиру Линь, Ганс не сразу направился к окраинам. У него было время. Редкое, растянутое время, которое не нужно было заполнять планами диверсий или прослушиванием эфира. Он задержался в относительно спокойном секторе, позволив себе то, чего не делал годами — просто побродить. Нью-Эриду кишали жизнью, не обращавшей внимания на войну. Яркие неоновые вывески рекламировали лапшу и новые модели автомобилей, с витрин магазинов подмигивали голографические модели, а по переполненным улицам спешили люди, озабоченные своими мелкими, человеческими проблемами. Ганс чувствовал себя призраком среди них, неуместным и чужеродным. Но у него была цель. Не миссия, а нечто более личное. Его пальцы сжали толстую пачку денни — оплата за последние «деликатные поручения» от Повстанцев. Его первая остановка была предсказуема. Специализированный магазин «Горючее и Смазочные», где пахло озоном, маслом и чем-то химически сладким. Продавец, человек с кибернетическим глазом, молча кивнул ему, узнав постоянного клиента. — Две канистры. Спецсмесь, — бросил Ганс, опуская на прилавок щедрую сумму, значительно превышавшую стоимость товара. Деньги были не только за бензин, но и за молчание. Продавец так же молча принял их и принёс две канистры с ярко-красными черепами на этикетке. Для Ви. Она оценит и топливо, и намёк на опасность. Дальше был крошечный ларёк со сладостями, затерявшийся в переулке. Ганс несколько секунд стоял в нерешительности перед витриной, уставленной разноцветными моти и странными желеобразными конфетами. Его взгляд упал на коробку рахат-лукума, присыпанную сахарной пудрой. Сладость, которая не выглядела вызывающе. Он кивнул продавщице и указал на неё. Для Уан. Она никогда не просила, но он видел, как она иногда смотрела на подобное в витринах, когда они раньше возвращались с миссий. С алкоголем было проще. Он зашёл в подпольный винный погребок и без слов купил бутылку самого дорогого и крепкого виски, какое нашёл. Без намёков, без подтекста. Просто качественный продукт. Для Туби. Он мало что о ней знал, но несколько раз видел, как она ночью, сидя на крыше, делает одинокий глоток из походной фляги. С Эмой возникла проблема. Что можно купить человеку, который потерял всё? Оружие? У неё оно есть. Одежду? Бессмысленно. Он брёл по рынку, его взгляд скользил по прилавкам, не находя ответа. И тогда он увидел это. В лавке старого часовщика, среди груды хлама, лежал старый, но исправный бинокль. Не военный, не тактический, а обычный, с небольшими царапинами на линзах. Почему-то ему показалось, что это подойдёт. Что это не будет выглядеть как подачка или попытка её к чему-то обязать. Он заплатил и сунул покупку в сумку. Именно в этот момент, когда он застегивал рюкзак, его плечо отозвалось лёгким толчком. Цепкие пальцы юного воришки, успевшие уже просунуться в его карман, нащупали кошелёк. Реакция Ганса была мгновенной и отточенной до автоматизма. Его рука молниеносно сжала запястье вора — тонюсенькое, почти детское. — Ай! Отстань, старик! — взвизгнул парнишка, пытаясь вырваться. Мысль убить его промелькнула молнией — быстрый вывих шеи, и дело с концом. Но это привлекло бы внимание. Слишком много глаз. Вместо этого Ганс, не меняясь в лице, сделал быстрый и точный бросок через бедро. Воришка с глухим стуком приземлился на мостовую, воздух вырвался из его лёгких со свистом. Прежде чем тот успел опомниться, Ганс молча и эффективно проверил его карманы, извлёк свой кошелёк, а затем одним точным ударом рукояти ножа в висок отправил его в глубокий, но не смертельный сон. Он огляделся. На них уже смотрели несколько прохожих. Не проявляя ни малейшей спешки, Ганс достал из кармана маркер и на спине бесчувственного вора написал крупными буквами: «ЗАСЛУЖИЛ». Затем он развернулся и растворился в толпе, не оглядываясь, как будто ничего и не произошло.

***

Через десять минут на место прибыла машина Службы общественной безопасности. Из неё вышла Чжу Юань. Её безупречная форма и собранные в хвост оранжево-чёрные волосы резко контрастировали с грязью переулка. Её красные глаза холодно осмотрели место происшествия: толпа зевак, на мостовой — бесчувственный подросток с надписью на спине. — Разойтись. Не мешать работе, — её голос был ровным, но не терпящим возражений. Она присела на корточки, проверяя пульс у вора. Жив. Затем её взгляд упал на надпись. «ЗАСЛУЖИЛ». Она нахмурилась. — Сержант, запросите записи с камер наблюдения на этом перекрёстке за последние двадцать минут, — приказала она одному из своих подчинённых. Кадры нашли быстро. Чжу Юань смотрела их на планшете, её лицо оставалось невозмутимым, но в глазах читался интенсивный анализ. Она видела, как высокий мужчина в простой одежде и кепке с невероятной, почти нечеловеческой скоростью и эффективностью нейтрализует вора. Бросок был чистым, удар — точным и рассчитанным, чтобы не убить, а лишь вывести из строя. И затем это холодное, методичное действие — надпись на спине. — Никаких лишних движений, — тихо проговорила она себе под нос. — Профессионал. Но не наш. И не из любой известной банды. Она перемоткала запись снова, останавливаясь на моменте, когда он уходит. Походка... осанка... что-то в этом человеке говорило о военной выучке, но искажённой, словно он давно отвык от строя. Он был тенью, призраком. — Внести инцидент в протокол. Пострадавшего — в медпункт, затем — в центр для малолетних правонарушителей, — отдала она распоряжение, вставая. — И... сержант, сделайте копию этой записи. Отдельную папку. «Неопознанные субъекты с повышенной эффективностью». В её голосе прозвучала лёгкая, почти незаметная нотка интереса. Это была загадка. А Чжу Юань ненавидела неразгаданные загадки.

***

На базу «Бракованной партии» Ганс вернулся затемно, уже в своей тактической форме, с чёрной сумкой через плечо. Его встретила все та же безмолвная Туби на своём посту. Их взгляды встретились на секунду — её вопрошающий, его пустой. Он молча прошёл мимо, и она не стала его останавливать. Она знала, куда он ходил. И это было её секретом. Он прошёл в общую зону, где собралась почти вся команда. Ви и Оракул что-то яростно спорили о начинке гранат, Уан чистила свой пистолет, Эма проверяла прицел на своём карабине. Ганс, не говоря ни слова, поставил сумку на стол. Все взгляды устремились на него. Он молча начал доставать покупки. Две канистры со спецбензином он с лёгким стуком поставил перед Ви. Та замолчала на полуслове, уставилась на них, а потом на Ганса. На её лице расплылась медленная, жутковатая ухмылка. — О-хо-хо... Командир, да вы сегодня просто джентльмен! — она похлопала по одной из канистр. — Самый лучший сувенир! Коробку с лукумом он подвинул в сторону Уан. Та на секунду подняла на него свой единственный глаз, затем на коробку. Никаких эмоций. Лишь едва заметный кивок. Но когда она вернулась к чистке оружия, уголки её губ дрогнули в самом намёке на что-то, отдалённо напоминающее улыбку. Бутылку виски он поставил рядом с местом, где обычно сидела Туби. Та стояла в дверях, наблюдая. Она не кивнула, не улыбнулась. Она просто смотрела на бутылку несколько секунд, а потом её взгляд скользнул на Ганса. В нём читалось... признание. Затем она так же бесшумно исчезла в тени, прихватив бутылку с собой. И, наконец, он достал бинокль и, немного поколебавшись, протянул его Эме. — Видел. Подумал, пригодится. Эма взяла бинокль, повертела его в руках. На её обычно холодном лице промелькнуло недоумение, а затем — что-то сложное, что он не смог прочитать. — Спасибо, — тихо сказала она, и в её голосе не было привычной стальной уверенности, а лишь лёгкая растерянность. — Я... как раз старый сломался. Ганс лишь кивнул, не в силах и не желая поддерживать этот разговор дальше. Он развернулся и ушёл в своё убежище, захлопнув за собой дверь. В общей зоне воцарилась тишина. Ви первая её нарушила, обняв одну из канистр. — Ну что, братец? Готов устроить огненное шоу? — Только после тебя, сестричка, — фыркнул Оракул, но в его голосе слышалось одобрение. Уан молча открыла коробку и взяла один из кусочков лукума. Она отломила маленький кусочек и положила его в рот. И снова — этот едва уловимый намёк на улыбку в уголках её губ. Эма же смотрела на бинокль в своих руках, словно пытаясь разгадать скрытый в нём код. Это был не подарок. Это было сообщение. И она пока не была уверена, как именно на него ответить.