Глава 9: Оружейный барон и тени прошлого

Тишину его убежища нарушило негромкое, ритмичное потрескивание — уникальный сигнал на зашифрованной частоте, известной лишь двум людям в Нью-Эриду. Ганс, не отрываясь от разборки и чистки «Вектора», наклонился к рации, его пальцы автоматически настроили приемник. — Помехи на линии, — его голос прозвучал в микрофон, искажённый многослойным скремблером, превращавшим слова в цифровой шип. — Слышал шепот. В секторе 8-Дельта разгружают новые игрушки — сканеры следов эфира и подавители подвижности. Охотники получили новые клыки. Будь осторожен. С другого конца, сквозь шум, похожий на шипение старого винила, донёсся спокойный, вежливый баритон, лишь слегка искажённый шифрованием: — Mein lieber Freund, ваша забота тронула моё сердце. Но, к счастью, я уже сменил декорации. Нашёл себе временную резиденцию с видом на... руины былого величия. Чудесная акустика для одиноких мыслей и прекрасный обзор для непрошеных гостей. Вышлю вам координаты. Всегда рад видеть старых друзей. Особенно с такими интересными новостями. Ганс фыркнул. «Друзья» — это было сильно сказано. Их отношения были взаимовыгодным симбиозом параноика и прагматика. Но за год, прошедший с его дезертирства, Курт Книс доказал свою ценность десятки раз. Его предупреждения всегда оказывались точными, а его цена, хоть и высокая, всегда соответствовала качеству товара или информации. Час спустя он вышел к Эме, которая на наждачном круге доводила кромку своего тактического ножа. Искры отскакивали от её кибернетической руки. — Собирайся. Выходим на два дня. Будет встреча с... нашим главным поставщиком инофрмации. Куртом Книсом. Эма выключила точило и подняла на него взгляд. — «Барон Смерть»? Тот самый, что коллекционирует оружие... в том числе и наше? — Тот самый, — кивнул Ганс. — Он опасен, непредсказуем и обожает театральность. Но он честен в своей нечестности. И его сеть информаторов покрывает весь город. Держись рядом и будь готова ко всему. Эма без лишних вопросов кивнула и начала готовить свой рюкзак. Доверие, выстраданное в бою и за месяцы тренировок, было теперь прочнее любых слов. Их путь лежал через самые заброшенные и опасные районы Нью-Эриду — «Мёртвые зоны», где даже Повстанцы появлялись редко. Они двигались как тени, используя опоры разрушенных монорельсов и зияющие пустоты небоскрёбов как укрытие. Воздух здесь был густым и спёртым, пахнущим окисленным металлом и чем-то кислым. Дважды они залегали, пропуская патрули Обсидиан на бесшумном транспорте. Ганс работал как штурман, его внутренний радар, отточенный за год жизни в подполье, безошибочно вёл их через лабиринт разрухи. Эма прикрывала тыл, её единственный глаз и кибернетический протез с встроенным датчиком движения были идеальными инструментами для такого путешествия. Они не обменялись ни словом за весь путь, общаясь лишь жестами и взглядами. Они достигли цели глубокой ночью. Это был полуразрушенный небоскрёб на самом краю города, его остов, словно скелет исполинского зверя, упирался в мутное, фиолетовое от засветки эфира небо. Ганс подвёл Эму к, казалось бы, глухой стене в подвале, заваленной обломками и покрытой граффити. Он провёл рукой по шероховатому бетону, нашел почти невидимую впадину и ввёл длинный код. С тихим шипением пневматики часть стены отъехала, открывая тёмный, освещённый тусклой синей полосой проход. — Входи, — коротко бросил он Эме, пропуская её первой. Жест доверия не только к ней, но и к хозяину этого места. Внутри их встретил не хаос и разруха, а почти стерильный порядок. Воздух был чистым, с лёгким запахом оружейного масла, старого дерева и озона. Пространство было обустроено как ангар-квартира: по стенам — стеллажи с идеально разложенным оружием от разных эпох, ящики с боеприпасами, несколько восстановленных ретро-автомобилей под брезентом, а в центре — уютная зона с кожаными креслами и массивным дубовым столом, на котором стояла старинная лампа с зелёным абажуром. И перед ними стоял он. Курт Книс. Высокий, статный, одетый в безупречно сидящую форму германского офицера образца середины XX века. Его чёрные волосы были аккуратно зачёсаны, а за стёклами очков прятался пронзительный, оценивающий взгляд. Его улыбка была широкой, но недоброй, словно у кота, приготовившегося к игре с мышкой. — Ах, mein Freund! Фауст! — он распахнул руки в театральном жесте. — Как я рад видеть тебя в добром здравии! Услышать твой... уникальный голос в эфире — это одно, но лицезреть во плоти — совсем иное удовольствие! И ты привёл... о, какое восхитительное дополнение к нашему скромному обществу. Его взгляд скользнул по Эме, и в его глазах вспыхнул неподдельный, почти голодный интерес. Он подошёл ближе, с изящным поклоном, его поза была выверена до миллиметра. — Фрейлейн, — его голос стал бархатным, обволакивающим. — Позвольте представиться — Курт Книс. Скромный торговец и коллекционер. А вы, должно быть, та самая новая звезда в созвездии «Бракованной партии». Шестнадцать, не так ли? Ваша репутация уже летит впереди вас. Хладнокровная стрекоза, сеющая стальной дождь. Как поэтично, не находите? — Он взял её руку и, не дожимая до поцелуя, лишь символически склонился над ней. — Вы так же прекрасны, как и смертоносны. Идеальное сочетание. Настоящее произведение искусства в мире грубой силы. Эма молча выдержала его взгляд, не отводя своего единственного глаза. Она не отняла руку, но и не проявила ни капли смущения, её лицо оставалось каменной маской. — Курт, — произнесла она ровно, просто констатируя факт. — Я слышала о вашей... коллекции. — Прямолинейно. Мне нравится, — усмехнулся Курт, отпуская её руку. Его взгляд упал на её карабин. — M-16A1... Модификации оружейников Повстанцев. Дальнобойный, но... немного грубоват, не находите? У меня есть кое-что более изящное, штучная работа. «Ночной ветер», калибр .308. Бесшумный, смертоносный и красивый, как сама смерть. Если возникнет интерес... — Она не для продажи, — голос Ганса прозвучал сухо, возвращая Курта к реальности. — И не для обмена. У тебя память стала подводить, Курт? Или ты уже забыл, каково это — ждать свидания после дуэли? Уан до сих пор вспоминает тот снайперский поединок. Говорит, ты обещал ей экскурсию по своей винной коллекции после твоей победы. Неужели собираешься лишить даму удовольствия? Курт замер на мгновение, а затем рассмеялся, на этот раз более искренне. Упоминание Уан, их изматывающей дуэли на выносливость и точность, которую он едва выиграл, явно задело его за живое. — Ах, Первая! Как же я мог забыть о её пронзительном взгляде и стальных нервах! — он покачал головой, снова надевая маску джентльмена. — Вы правы, mein Freund. Нельзя пренебрегать такими обещаниями. Благодарю за напоминание. Я как раз присмотрел один прелестный образец красного бургундского... Но это потом. — Он кивнул в сторону своего рабочего стола, заваленного чертежами и компонентами. — Прошу прощения, фрейлейн, мне придётся ненадолго отлучиться с вашим командиром. Чувствуйте себя как дома. Осмотритесь. Только, умоляю, не трогайте витрину с экспонатами XVIII века. Они... капризны. И не наступайте на красную плитку у стеллажа с гранатомётами. Старые привычки. С этими словами он положил руку на плечо Ганса и отвёл его вглубь ангара, к своему импровизированному кабинету, оставив Эму одну среди тихого арсенала и приглушённого гула генераторов. Она осталась стоять, медленно переводя взгляд с одной витрины на другую, её протест сжался в незаметный для посторонних кулак. Этот человек был опасен. Но в его опасности была своя, странная притягательность, и она понимала, почему Ганс вёл с ним дела. Воздух в логове Курта Книса был насыщен историей, смертью и темной элегантностью, и Эма чувствовала себя здесь одновременно чужой и на своём месте.