Часть 1 Золотая шпага

В воздухе кружили осенние листья, укрывая землю цветным узором. Тёплое солнце светило всё ещё ярко, подсвечивая буйство красок. Молодые барышни взволнованно выходили из карет, тихо перешёптываясь о предстоящем празднике. Он обещал быть грандиозным и смелым. Остроты событию придавала его концепция — маскарад. Девушки и юноши полгода обдумывали свои образы, посещали портних, каждая мечтала выглядеть безупречно. Лишь одна барышня не разделяла этого, по её мнению, скучного занятия: подбор тканей, бесконечные примерки, вышивка платочков, которые будто бы невзначай упадут у ног кавалеров. Тесная одежда, в которой невозможно дышать, духота и терпкий запах парфюма — от одной мысли об этом девушке становилось дурно. Ей определённо следовало родиться юношей: в мире рюш и кринолинов ей не было места. Аси отпивала свежезаваренный горячий чай, глубоко вдыхая воздух, чтобы не растерять остатки манер в разговоре с матерью. Та была обеспокоена её спокойствием и нежеланием идти на последнюю примерку, считая это занятие лишней тратой времени. — Аси, дорогая, завтра тот день, которого ждёт весь Стамбул! — Мама, какое отношение этот праздник имеет к нам и нашей культуре? — вздохнула девушка, пальцем проводя по узору вышитой салфетки. — А уроки фехтования имеют? — вспыхнула женщина, отбрасывая салфетку. — Тебе стоило родить ещё одну дочь. Она бы с удовольствием болтала о новой коллекции фарфора, упражнялась в сладких речах. Ты давно выдала бы её замуж и нянчила внуков. — Негодница! Ты ещё и передразниваешь? Это всё твой отец! Я предупреждала его, что девушке не место среди железа и прыжков. Но нет, он сделал из тебя парня в юбке! — поправляя цветы в вазе, сердито воскликнула мать. — Его амбиции и мечты ближе мне. Я понимаю, что он ждал сына, но получил меня. Иногда мне кажется, что я полное разочарование, мама. Но я есть, и вам стоит смириться с моими чувствами, мамочка Фериде, — сказала Аси, вставая из-за стола. — Аси, куда ты? Доченька, ради мамы съезди на примерку! Аси-и! — почти умоляла мать, видя, как дочь поднимается по лестнице. Аси прошла в свою комнату. В ней было всё, что могло сделать счастливой любую барышню. С детства мать приучала дочь к идеальному порядку: казалось, что это не комната, а музей. Ей выделили самую просторную комнату в доме — как будущей наследнице поместья. Комната была светлой и высокой, с большими окнами в сад. На окнах — лёгкие муслиновые гардины, поверх которых ниспадали тяжёлые парчовые портьеры глубоких тонов: бордовых и изумрудных. Свет мягко рассеивался, создавая полутень, где каждая деталь смотрелась загадочно. Пол устилал турецкий ковёр ручной работы с изысканным орнаментом. Ковры были слабостью её отца: дед Аси занимался их продажей, и по сей день два магазинчика оставались как наследие предков. В центре спальни стоял низкий лакированный столик для письма и рукоделия. На нём — чернильница, хрустальная лампа и аккуратно сложенные листы бумаги. Рядом лежала вышивка в пяльцах — работа Аси. Она вышивала без особого удовольствия, только ради спокойствия матери. Кровать — высокая, с резным деревянным изголовьем и лёгким балдахином из белой ткани с золотистыми кисточками. У изножья — сундучок для одежды и украшений, покрытый вышитым покрывалом. Приданое, которое молчаливо напоминало: пора выходить замуж. Если же этого не случится в ближайший год, мать наверняка превратит комнату в склад. На стенах висели большие зеркала в позолоченных рамах, изящные французские гравюры и восточные миниатюры. У окна, выходящего в сад, стояло фортепиано — любимое занятие Аси. Музыка была одним из немногих искусств, которые матушка одобряла, и часто просила дочь сыграть ещё и ещё. В углу спальни — фарфоровая ваза с цветами. Каждое утро дядюшка Хасан приносил самые свежие для молодой госпожи. Аси с радостью принимала букеты прямо из его рук в окно, за что не раз получала от матери выговор за «дурной тон». На туалетном столике стояли флаконы из богемского стекла с духами, пудреницы и гребни из черепахового панциря. Рядом — шкатулка с письмами и безделушками. Но вся эта «дамская чепуха», по мнению Аси, не стоила и минуты, проведённой в фехтовальном зале. Там, в зале, она чувствовала себя иной. Сильной, ловкой. Там она была лучшей среди юношей. С самого детства каждый мечтал одержать над ней победу, но с тех пор как она научилась ходить, Аси упражнялась с отцом, и у мальчишек просто не было шансов перед её упрямством и страстью к победе. Подойдя к резному старинному комоду, Аси вытащила сумку с обмундированием и с улыбкой отправилась в зал. Сегодня был великий день: ей удалось уговорить друга и воплотить давнюю мечту. Ей наскучило побеждать мальчишек в своём зале, она жаждала большего. Отец не мог присутствовать на поединке — у него была встреча с давним другом, приехавшим из Измира. Кажется, у того имелся сын, с которым матушка непременно мечтала познакомить её. Эта мысль раздражала Аси до дрожи, но сейчас нужно было сосредоточиться только на предстоящем бою, о котором она мечтала последние три года. Турнир делился на два этапа. Первый должен был отсеять тех, кто «недостоин награды», во втором же вручались призы. Фехтование — это не только техника, но и красота, грация, учтивость манер. Хакан ждал, пока все переоденутся. Приоткрыв дверь, он позвал Аси. Девушка зашла в маленькую душную комнату, распахнула окно и помогла Хакану незаметно сбежать. Времени было мало. Она быстро переоделась и мысленно попросила Всевышнего о победе: другого шанса могло и не быть. Схема была проста: участники с одинаковым оружием сводились в пары. Проигравший выбывал, победитель сражался дальше. Выигрывал тот, кто первым наносил три «чистых удара»: рапирой — в грудь, шпагой или штыком — в любую часть тела выше колена. Аси с лёгкостью справлялась с соперниками: её шпаги касались цели виртуозно, точно, словно заранее рассчитанные. Она предугадывала действия, а её оппоненты были предсказуемы и неловки. Отец всегда говорил: «Побеждает тот, кто умеет ждать и бьёт точно». Аси следовала этому правилу, позволяя противнику поверить в себя, а затем сокрушала его серией ударов. Она играла с сильными и рослыми мужчинами, как хищница со своей добычей. Это забавляло её и казалось лёгким. Но вдруг появился он. С первой секунды Аси почувствовала его взгляд — острый, прожигающий. Он демонстративно надел шлем перед самым боем, будто хотел подчеркнуть силу через недоступный контакт глаз. Его манера — вальяжная, самоуверенная. Молодой лев, привыкший к вниманию. Каштановые волосы, светлая кожа, дерзкие медово-ореховые глаза, широкие плечи и высокий рост выделяли его среди других. Он не был громоздким атлетом, но подтянутое тело позволяло ему двигаться стремительно и наносить удары с лёгкостью. Аси усмехнулась. Ей захотелось «выщипать перья павлину» и вручить ему в руки, вместе с главным призом — холодным оружием с прекрасным клинком. По краям зала зрители следили напряжённо: дамы в кружевных платьях, мужчины в строгих костюмах. Одни затаивали дыхание, другие обменивались взглядами, понимая скрытую драму происходящего. На деревянном помосте два фехтовальщика двигались так, словно танцевали: быстрые выпады, резкие отступления, звон клинков. Он — гибкий, как гепард. Она — сосредоточенная, как статуя, готовая к удару. Белые костюмы сияли в полумраке, маски скрывали лица, придавая поединку тайну. Азарт пробирал обоих. Аси позволяла ему думать, что ведёт бой. Она плавно отступала, подыгрывала, и в зале раздались вздохи: казалось, перевес на его стороне. Но глаза Аси за сеткой маски блестели — она ждала момента. «Сначала дай противнику почувствовать счастье», — звучал голос отца. И миг настал. Лёгкий замах — он раскрылся, уверенный в своём преимуществе. Аси резко шагнула вперёд и нанесла точный укол. Первая отметка! Его звали Алаз. Он не был простаком: внимательно наблюдал за ней всё это время. Поняв её коварный план, он улыбнулся под маской. В нём проснулся азарт охотника. Он усилил темп, пошёл в атаку. Аси вновь отступила, готовая к контрудару. Но на этот раз Алаз увернулся и сумел нанести точку ей. В своём запале он рассёк палец, и капли крови выступили кольцом. Вместо того чтобы сбавить темп, он разъярился ещё сильнее. Вытерев кровь о рукав, он пошёл ва-банк. Его тело напряжённо метало искры — он вложил всё в атаку. Аси знала: теперь медлить нельзя. В тот момент, когда его шпагу унесло в сторону, она рванулась вперёд и нанесла два быстрых точных удара подряд. Звон последнего касания разнёсся по залу. Победа была её. Публика взорвалась аплодисментами. Аси подняла трофей, сияя от счастья. Она так крепко сжимала оружие, что казалось, готова кричать о своей победе на весь мир. Толпа требовала, чтобы она сняла маску, но Аси поспешила удалиться прямо в костюме, села в ожидавшую карету, где Хасан нетерпеливо махал рукой. Алаз выскочил следом и спросил у стоявшего рядом зрителя, кто этот юноша с такой техникой. Ему ответили, что это ученик известного мастера Керема — одного из лучших фехтовальщиков. Алаз давно слышал о нём от своего отца. И теперь, оставаясь в Стамбуле на несколько месяцев, он был полон решимости взять у него уроки. Хасан смотрел на клинок заворожённо, затаив дыхание. — Аси, мы отнесём его в зал? — Ты отнесёшь, а мне нужно успеть домой и отвезти отцу обед. — Но ведь это твоя победа, — покачал головой парень. — Была моя — станет твоя. Чёртова примерка… Подожди, это не дочь портнихи, Лейла, идёт? — Она. Аси распахнула окно кареты и, высунув лишь голову, чтобы не выдать обмундирования, крикнула: — Лейла, дорогая! Если я попрошу, ты не заберёшь у мамы моё платье? Обещаю два билета на концерт! — Аси, нужна примерка! — качала головой девушка. — Ты примерь, что будет — то и будет! — почти умоляла Аси. — Хорошо… но если что, я не виновата! Мама будет ворчать, — улыбнулась Лейла, уносясь с коробкой. — Ну вот, вопрос с платьем решён, — вздохнула Аси. — Ты ведь так не пойдёшь домой? — Выйди и постереги, я переоденусь. — Как прикажете, — проворчал Хасан. Аси поспешно надела кринолиновое платье и кое-как затянула корсет. Волосы поправила руками — небрежно, но для вида хватало. Мать уже ждала её на пороге. Недовольство брызгало из каждой черты лица: — Опять опоздание! И что за вид? Всё неровно, небережно… Аси умела обезоружить даже домашнего оппонента. Она мягко сообщила, что платье уже у неё, и радостная Фериде расцеловала дочь в обе щёки. Взамен девушка получила свободу: самой отвезти отцу обед вместо дополнительных уроков кройки и шитья, которые Аси терпеть не могла. Она махнула Хасану — и они вместе вернулись в зал, чтобы показать трофей отцу. Отец Аси, господин Керем, был добрым человеком, души не чаявшим в детях. Каждый год он набирал учеников и учил их смотреть на фехтование как на искусство. «Здесь одной силы мало, — говорил он, — нужно терпение и умение думать наперёд». Увлечённый занятиями, он даже не сразу заметил золотой клинок в руках Хасана. Тот театрально взмахнул шпагой и встал на колено: — Мастер, смотри, что я тебе принёс! — Ишшшак! — рассмеялся Керем, выхватывая клинок. — Это ты выиграл, что ли? — А разве не за этим вы нас посылали? — парировал Хасан. — Аси, смотри, что мой лев добыл! — отец поцеловал макушку мальчишки. — Да, он хорошо сражался, молодец, — сдержанно ответила Аси. Керем вдруг нахмурился: — Ты ходила с ним? Твоя мать будет недовольна. А если она недовольна — весь особняк дребезжит! — Всё в порядке, папочка, — тихо улыбнулась Аси. — Ну и ладно. Сегодня все свободны! А трофей я повешу у себя в кабинете, — объявил он, унося шпагу. Аси вышла во двор вместе с Хасаном. Они шли, перешёптываясь и хихикая над отцом, пока вдруг за спиной не раздался знакомый голос: — Хвастаешься победой? Чем ещё можешь похвастаться? Аси резко обернулась — перед ней стоял Алаз. — А вы завидуете? — сузила глаза девушка. — Барышня, меня не удивляет, что вы впечатлены. Барышни любят рыцарей и рассказы о геройстве. — Хотите автограф от Хасана? — усмехнулась Аси. — Или зачем вы здесь? — А Хасан умеет говорить? Или вы не позволяете жениху открывать рот? — язвительно бросил Алаз. Хасан спокойно улыбнулся: — Всё, что нужно, я сказал ещё пару часов назад. — Я хотел бы познакомиться с вашим мастером. Он на месте? — Папа занят для вас, — отрезала Аси, показывая на дверь. — Скажите вашей невесте, пусть поучится манерам, — процедил Алаз. — Он не мой жених! И с манерами у меня всё в порядке, в отличие от некоторых выскочек! — вспыхнула девушка. В этот момент показалась Лейла. Она едва тащила большую коробку, и та с грохотом упала: из неё выпал чехол с платьем. Верх был ало-красным, расшитый бисером. — Лейла! Спасибо, что привезла, — спокойно сказала Аси и обняла подругу. — А кто этот молодой человек? — спросила Лейла, с интересом оглядев Алаза. — Алаз Сойсалан, — представился он, поцеловав девушке руку. — Прибыл познакомиться с мастером Керемом. — Очень приятно, — улыбнулась Лейла. — А кто это тут мечтает познакомиться со мной? — раздался голос Керема. Он вышел во двор. — Господин, я хотел бы взять у вас несколько уроков. Восхищён техникой вашего ученика, — сказал Алаз с почтительным поклоном. — Пройдёмте в кабинет, — пригласил Керем. Алаз вошёл за ним. Их разговор был недолгим: юноша рассказывал о себе, о жизни в Измире, о том, как любит фехтование и мечтает быть лучшим. Его искренность и пыл произвели впечатление, и Керем согласился принять его — с одним условием: всё, что происходит в зале, должно оставаться тайной. Алаз поклонился и уже собирался уйти, когда услышал за открытым окном голоса Аси и Хасана. — Уфф, откуда он взялся! Теперь отец не позволит мне ходить в зал, — ворчала Аси. — Девочка, ты выиграла трофей. Что будет, если пропустишь пару недель? — Ты знаешь: это моя жизнь! Я и дня не могу без звона шпаги! — Лучше потренируйся в танцах. Как ты пойдёшь на бал? Кроме вальса ничего не умеешь! — Мой план — танцевать только вальс! — Аси, тётя Фериде тебя убьёт, если ты опозоришься! Алаз замер. Слова пронзили его — девушка, которая разгромила его в поединке, оказалась вовсе не юношей, а барышней! Он почувствовал себя обманутым и униженным. «Вот так чертовка! Уничтожила меня в два счёта», — пронеслось в его голове. Но в уголках губ уже играла усмешка. «Ничего… Мы ещё встретимся, госпожа Аси. На балу. И тогда мы будем кружиться в танце всю ночь».