Интерлюдия

Инсин замирает, любуясь тем, как свет искусственного солнца бликует на корпусе звёздного ялика Байхэн. Ее сиреневые волосы падают на лицо и на приборы, пока лисица совершает последние приготовления перед гонкой. Она похожа на юркую робоптаху — его новое изобретение для оптимизации поставок между гротами. Даже цвета лётного комбинезона, обтягивающего ее ладную фигуру, схожи. Замечая мужчину, Байхэн задорно улыбается и отряхивает ладони. — Опаздываешь, новоиспеченный Мастер! Не стой столбом, - она машет хвостом в сторону изящной и смертоносной “Рассветной стрелы”. Инсин не может сдержать волну тепла от столь привычной картины. — Не вини меня за колебания, лисица. - мужчина усмехается, надежно пристегивая многочисленные ремни и проверяя системы на собственном неказистом судне без имени. - Не каждый день приходится тягаться со знаменитой “убийцей яликов”... — До тех пор, пока она не прославилась как “таран дерзких иномирцев”, нет нужды беспокоиться, - Байхэн охотно поддерживает шутку и наощупь запускает двигатели, даже ради приличия не глядя на приборную панель. — К тому же никто ведь не тянул тебя за язык, упрямый мальчишка. Ты первый сказал Дань Фэну, что обгонишь меня! Вырос и забыл, как я оттягала тебя за уши после крушения “Сверхновой”? Или особенно крепкий чай любезного старейшины ударил в голову?.. Ее собственные сиреневые ушки нетерпеливо дергаются, и лисица заливисто смеется, сходу задавая ялику скорость у верхней границы допустимого. Судно стремительно удаляется, покидая порт Лофу и оставляя самонадеянного Мастера далеко позади. Эоны… Да она всерьез принимает его вызов! Восхитительно. — Может быть, я просто пытался разнообразить свое унылое существование, - скалится Инсин, срываясь с места следом и едва успевая активировать защитное поле до границы с безвоздушным пространством. Голос мужчины, полный азарта, звучит теперь через крошечный передатчик в ухе лисицы. - Ты же вечно жалуешься, что я чахну в металлической пыли и нефритовой стружке… Мужчина слышит смех в наушнике и сам не может удержаться от ответной, невидимой лисице улыбки. С Байхэн всегда просто. Спорить с ней — значит снова ненадолго стать мальчишкой-подмастерьем, которого наставник выгнал из мастерской на дневной свет. Он прибавляет скорость. Собственноручно собранное Мастером ядро двигателя беснуется, готовое выйти из-под контроля в любой момент. Это вызывает прилив адреналина. — Раз ты отринул чувство самосохранения, мой друг, мне не остаётся ничего другого… - притворно вздыхает звонкий девичий голос. - Так и быть, я присмотрю за тобой. Теперь тебе не грозят ни космический мусор, ни электрические астероиды Тоттониды. Я приму их на себя… ох, клянусь звёздными рельсами Акивили! Ее тон неуловимо меняется, и ответная колкость замирает на языке Инсина. — В чем дело, Байхэн? - тотчас уточняет он, вглядываясь в данные с приборов. Но там лишь одинокая точка, обозначающая траекторию движения “Рассветной стрелы”. — Живые корабли, - слышит Мастер-ремесленник в ответ, и кровь ударяет ему в голову. - Борисинцы. Их тут… Байхэн тихо, но затейливо ругается в наушнике. Мужчина сжимает руки на штурвале. — Эти грязные псы... Они глушат сканеры! Голос лисицы лишён бравады, когда она подтверждает худшие опасения Мастера: — Я отправляю сообщение в Комиссию по Балансу с координатами… Это вторжение, Инсин. Сообщи ребятам.

✶✶✶

Чудовищные биотехнические порождения борисинцев надвигаются неумолимо. Байхэн отчаянно петляет, уходя с линии огня. “Стрела” — отличное скоростное судно. Мастерством и удачей лисицы оно до сих пор держится невредимым. Но что такое один звездный ялик против кораблей врагов, в чьем генетическом коде зашифровано стремление к убийству? Всего-навсего надоедливое насекомое. — Уходи оттуда немедленно! Я прикрою! - рычит Инсин в передатчик и ударяет по контрольной панели, выпуская залп, похожий на хвост кометы. Всего лишь щекотка для плоти живого корабля, но отвлекает на мгновение, необходимое лисице для очередного виража. У экспериментального ядра двигателя Инсина пределы возможного ещё далеко, вот только это не касается корпуса судна. Обшивка опасно трещит, не приспособленная к таким безрассудным маневрам. Но Мастер-ремесленник не зря славится неистовым нравом. Он выжимает максимум из неуклюжего судна, становясь второй назойливой мухой на экранах противника. — Давай же, старейшина… - бормочет Инсин себе под нос, касаясь выпуклого рисунка на наруче. - Не говори мне, что выбрал именно этот день для сна на дне Чешуйчатого ущелья… Он повторяет себе, что Дань Фэн не мог не почувствовать сигнал тревоги. Мастер-ремесленник сам собирал конструкцию наручей, а Верховный старейшина своими руками начертал на них облачные гимны для поддержания связи между двумя металлическими пластинами. Помощь уже в пути. — Есть идея! - слышит мужчина в передатчике. - Спрячемся внутри одного из этих... — С ума сошла, лисица?! - грубо бросает он, но разум уже всерьез обдумывает предложение. В открытом космическом пространстве они с Байхэн долго не протянут. Первый же удачный выстрел врага отправит их к Повелителю небесной дуги. Если пробить защиту одного из кораблей и улучить момент, плоть корпуса исцелится точно за их спинами, спрятав двух надоедливых мошек внутри разъяренного волка. Нет, тотчас одернул сам себя Инсин. Подойдет не любой корабль. Нужно проникнуть на судно вожака стаи. Только его не решатся прихлопнуть вместе с мошками свои же. Мастер-ремесленник сухо ругается в передатчик. План выглядит гениально в самом дерзком и рискованном смысле этого слова. — Следуй за мной и отвлекай. А я обеспечу нам дверь, - Инсин чувствует, как на висках скапливается пот. У них будет всего один шанс, но даже если получится… Внутри легче не станет. — Я уж думала, ты не попросишь, - в голосе на другом конце передатчика он вновь слышит веселье, прежде чем “Рассветная стрела” принимается петлять с удвоенным усердием. Инсин заставляет себя сфокусироваться на задаче и резко разворачивает ялик к центральному кораблю, превосходящему прочие по габаритам и оснащению. — Будь готова. План созревает в одно мгновение. Он подбирается достаточно близко, чтобы попасть в защитное поле борисинского судна, но придерживается строго слепой зоны, избегая огня в лоб. Затем плавно опускает рычаг экстренного сброса ядра, питающего двигатель ялика. Три… Два… Один! — Сейчас! - выдыхает Мастер в передатчик. Вспышка маленького черного солнца, которое он поместил в судно ради победы в глупом пари, ослепляет приборы. Поврежденный биотехнический материал в хвосте живого корабля пульсирует, напоминая сердечные сокращения. Инсин знает, что вот-вот начнется процесс регенерации клеток, и без промедления ныряет в созданную прореху, уступив лисице первенство лишь в несколько судорожных вдохов.

✶✶✶

Ялик приземляется жестко, и Инсин едва выдерживает перегрузки своим слабым маложивущим организмом. Прореха стремительно смыкается за ним с отвратительным хлюпаньем. Внутри мрачно, влажно и пахнет кровью с примесью кислоты. Стены отсека, состоящие из биотехнического материала, слабо вздымаются, словно дышат. Легко вообразить, что Мастер и лисица в самом деле угодили в желудок диковинного зверя. В каком-то смысле, так и есть. Байхэн ловко выпрыгивает из кресла пилота и даже успевает придержать Мастера-ремесленника, едва не оступившегося на склизском полу отсека, за рукав. На ее плече уже висит сияющий лук. — Живой? Давай, держись, Мастер, - лисица хлопает его по спине, едва убеждаясь, что друг стоит на ногах достаточно крепко. - Ты же сумеешь заблокировать двери? Я все придумала. Спрячемся и выиграем время, пока Дань Фэн не… — Нет, мы не станем отсиживаться, - тихо, но веско произносит мужчина, и Байхэн удивлённо замолкает. Даже подростком Инсин редко позволял себе перебивать ее, не дослушав. Но сейчас Мастер-ремесленник с трудом сдерживается от грубости. Острое желание уничтожить все вокруг: эти противоестественно сокращающиеся стены, и горько пахнущие кровавые пятна под ногами, и каждую мерзость Изобилия, которая попадется на его пути… Оно захлестывает его сильнее с каждым шагом. Прошлое здесь обретает плоть и кровь. Вызывает к жизни смутные образы покинутого дома, в котором он и его родные стали лишь кусками мяса. Пищей для волков. — Не понимаешь? Это прямое нападение на Лофу. На что мерзости рассчитывают, вступая в такую открытую конфронтацию? Это не слабо защищенные границы системы и не одинокая планетка, где они могут безнаказанно устроить инкубатор… Инсин в отвращении сжимает челюсти, скрипя зубами, но на лице Байхэн все ещё написано сомнение. — Думаешь, у них есть поддержка? Безумие. Борисинцы ни с кем не заключают альянсов. Вожаки кланов слишком высокомерны для подобного. А в других расах они видят лишь рабов, но никак не союзников… — Тогда скажи мне, лисица, - произносит Инсин. Кажется, ещё немного — и рукоять клинка треснет от его чрезмерного усилия. - Что заставляет их верить в наше поражение?

✶✶✶

Он и Байхэн сливаются с тенями слабо освещенных отсеков. Скользят вдоль сокращающихся стен, обмениваясь привычными сигналами и выразительными взглядами. Первый же спешащий навстречу патруль встречают яркие, как их хозяйка, стрелы. Байхэн всегда без сомнений бросается вперед. И Мастер, признаться, устал ловить кончик сиреневого хвоста, чтобы удержать лисицу от глупостей. Гибкая и подвижная, она играючи уходит от атак борисинцев. Скачет с места на место, успевая повернуть голову между выстрелами: — Не гонка на яликах, конечно, но тоже почти соревнование! Что скажешь? У ее сверхъестественного везения есть свои пределы, и Байхэн с коротким удивлённым возгласом отлетает к стене от одного точного удара. Наполовину оглушенная, она успевает в последний момент откатиться от опускающейся следом тяжёлой дубины. Ярость застилает Инсину глаза и он бросается вперёд. Клинок легко находит обидчика лисицы, но просто победы уже недостаточно. Отпусти это чувство на свободу… Дай ему прорасти. — Прекрати! У нас нет на это времени! - Байхэн практически оттаскивает его от поверженного волка, пока Инсин снова и снова пытается пронзить генномодифицированную плоть. Уши лисицы прижаты к голове, а хвост нервно мечется из стороны в сторону. Только это и выдает ее противоестественный ужас, вызванный высокой концентрацией люпотоксина в воздухе. Руки у Инсина судорожно трясутся, когда он заставляет себя опустить оружие и отшатнуться от изуродованного тела. Его неудержимый гнев почти пугает его самого. — …да что на тебя нашло? - звонкий голос Байхэн пробивается словно сквозь толщу ледяной воды. Она не ждёт от мужчины ответа, а выпускает сразу три стрелы в конец коридора, куда на шум битвы сбегаются другие борисинцы. Вкрадчивый шепот в голове звучит громче, синхронный с желанием рубить… уничтожать… нести возмездие чудовищам, виновным в его скорби… Они не заслуживают ничего другого. Это его мысль. Он прокручивал ее тысячу раз, с тех пор как ребенком сжался в коробе на торговом судне КММ и пообещал себе стать достаточно сильным, чтобы посвятить существование искоренению ненавистных бывших “хозяев”. Иначе его побег был продиктован страхом, а не необходимостью. Иначе унижения и мучения, постигшие людей Хиганбану в инкубаторах борисинцев, стали бы для него милостью. Разве ты не получаешь удовольствие, наблюдая их страдания? Он действительно желает, чтобы проклятые мерзости поплатились за страдания родных и его собственные ночные кошмары. Чтобы в отражении глаз одного Мастера-ремесленника борисинцы видели только свою смерть и трепетали подобно мужчинам и женщинам Хиганбану, определенным в рацион живых кораблей. Каждое проявление его мастерства служит лишь одному стремлению — приблизить день, когда ни от одного волчьего клана не останется и следа во всех обитаемых мирах. Каждый клинок, созданный умелыми руками, прекрасен словно произведение искусства, но неизменно несет смерть. Это просто выживание. Ты борешься за жизнь. Это достойная цель… Резкая жалящая боль приводит его в чувства. Инсин удивлённо моргает и прижимает свободную от клинка ладонь к щеке. Байхэн напротив него тяжело дышит и хмурится. Вся она — сжатая пружина. Глаза подозрительно блестят. Кулак занесен для нового удара. Но Инсин тянется прикоснуться к ссадине на лбу лисицы, чтобы убрать слипшиеся сиреневые волосы с красивого лица. — Байхэн… Ее взгляд смягчается, и лисица как-то разом обмякает, расслабляется, обхватывая Мастера-ремесленника дрожащими руками, насколько позволяет их солидная разница в росте. — Благодарение Повелителю небесной дуги… - бормочет она, истовый скептик, в его грудь, и Инсин, кажется, слышит всхлип. Клинок, омытый черной кровью, выпадает из ослабевшей руки. Эта лисица не плачет. Она никогда не… — …пришел в себя… напугал… глупый мальчишка. Только теперь он замечает. Тела мерзостей устилают пространство, насколько хватает глаз. Черная кровь генномодифицированных волков заливает пол, кружа голову. Тошнота подкатывает к горлу. Пахнет не только кровью, но и содержимым желудков. В шаге от них с лисицей борисинец, между глаз которого застряла хорошо знакомая энергетическая стрела. Враг не успел добраться до него и перегрызть глотку лишь благодаря подоспевшей лисице. Царапины от когтей медленно начинают зудеть, словно вспоминая, что должны. Словно тело запоздало осознает, что умеет болеть. — Как?.. - выдыхает он сквозь зубы. Взгляд мечется между поверженными врагами, отрешенно подсчитывая отрубленные конечности, разбитые черепа и колотые раны. Что за чудовище способно разделаться с таким количеством мерзостей? Он видел, как Цзинлю прорубает себе дорогу в бою схожим образом, порой не различая врагов и друзей и не оставляя позади раненых. Было время, когда именно поэтому мужчина искал ее уроков… Вот только Цзинлю здесь нет. Мастер-ремесленник гордится своим умением включать голову в самой критической ситуации. Он ищет объяснение. И находит… абсурдное и пугающее, но единственно верное после тщательной оценки ситуации. Байхэн смотрит на него с пронзительной жалостью, и это совершенно невыносимо. Потому что чудовище, которого Мастер-ремесленник ищет — он сам.