Глава 33. Протокол: Экскурсия по Аксису.

Тишина. Это было первое, что ударило по нервам Невилла, стоило им перешагнуть порог Базы Аномалий. Последнюю неделю это место встречало их странным, сюрреалистичным уютом: запахом свежей ванильной выпечки Оссиана, тихим гулом магических печей, спорами Фенриса с Лорианом или звонким смехом Астории, подстрекающей Хильду на очередную шалость. Сегодня База была мертва. Никаких запахов сдобы. Только холодный, стерильный аромат озона, оружейного масла и полированного металла. Воздух казался плотным, наэлектризованным, словно перед грозой, способной расколоть небо пополам. Невилл обвел взглядом гостиную. Огромный кожаный диван, способный вместить небольшой взвод, сейчас казался эшафотом. Дафна Гринграсс сидела на самом краю кресла, идеально прямая, словно ледяная статуя. Внешне она была безупречна — ни складки на мантии, ни выбившегося волоска в прическе. Но Невилл, научившийся за эти месяцы читать язык тела «змеиного гнезда», видел правду. Её пальцы. Она безостановочно, почти маниакально крутила на безымянном пальце кольцо «Осколок Ночи». Металл черной звезды уже, наверное, раскалился от трения. Гермиона сидела рядом, но выглядела хуже. Темные круги под глазами, которые не скрывали даже чары, бледная кожа. Она сжимала в руках свой черный блокнот, но не писала. Её взгляд был расфокусированным. «Они проиграли, — с тяжелым чувством понял Невилл. — Впервые их интеллект и стратегии оказались бесполезны». Вся прошедшая неделя прошла в лихорадочных попытках Дафны и Гермионы найти лазейку. Они перерыли библиотеки, Гермиона почти выучила наизусть «Инструкцию», Дафна подняла все связи в истории магических дуэлей. Они искали способ остановить бой насмерть. Бой между Учителем и Учеником. Между Опустошением и Пустотой. Они ничего не нашли. Честь Всадников оказалась тверже, чем логика. — Невилл, — тихий голос Ханны вырвал его из мыслей. Она крепко сжимала его руку, её ладонь была холодной. — Твои родители... они точно должны это видеть? Невилл поморщился, бросив взгляд в сторону панорамного окна. — Мы пытались, — мрачно ответил он, глядя, как Гарри нервно поправляет манжеты, проверяя скрытые в рукавах палочки. — Мы с Гарри, Дафной и Сьюзен решили не передавать приглашения. Это... слишком. Это не их мир. Это был их план: оградить старшее поколение от безумия Цитадели. Сказать, что бой закрытый. Что это слишком опасно. Но они забыли про Амелию Боунс. Мадам Боунс, стоящая сейчас у стены скрестив руки на груди, не страдала сентиментальностью. Она получила личное приглашение от Альтаира — короткое, сухое уведомление, доставленное вороном теней. И она восприняла это не как приглашение на праздник, а как вызов свидетеля. Она лично трансгрессировала Фрэнка и Алису, заявив, что «Лорд и Леди Лонгботтом имеют право видеть, кто спас их рассудок, даже если он решил умереть». И теперь родители Невилла, ветераны Аврората, прошедшие Первую Магическую войну, с профессиональным интересом осматривали логово чудовищ. Невилл напрягся, ожидая от них шока, страха или осуждения. Ожидая реакции Молли Уизли. — Эффективно, — сухой, скрипучий голос отца прозвучал в тишине, как выстрел. Фрэнк Лонгботтом стоял перед Стеной Оружия. Он не отшатнулся от жутких, зазубренных клинков и черных винтовок, висящих там. Наоборот, он подошел вплотную, прищурившись, изучая конструкцию тяжелого штурмового дробовика, принадлежащего Ворлаку. — Никакой инкрустации, никакого золота, — заметил Фрэнк, слегка наклонив голову. Его лицо, всё ещё хранящее следы четырнадцати лет безумия, оставалось каменным. — Чистый функционал. Это оружие не для дуэлей, Алиса. И не для ареста. — Для ликвидации, — спокойно кивнула Алиса Лонгботтом, стоящая рядом с мужем. В её взгляде не было ужаса, только холодная оценка. — Доктрина Цитадели в металле. Амелия не шутила. Невилл почувствовал, как у него отвисла челюсть. Он боялся, что они испугаются. Но они... оценивали. Они понимали этот язык лучше, чем он сам. Язык войны. — Невилл, — Алиса вдруг обернулась к сыну. Её взгляд, ставший после исцеления пугающе пронзительным, остановился на дальнем углу комнаты. — А это что за... тактический элемент? Она указала на идеально отполированный кратер в бетонной несущей стене, над которым висела аккуратная бронзовая табличка. Невилл почувствовал, как краска заливает лицо. Сьюзен рядом с ним нервно хихикнула, прикрыв рот ладонью. — Это... — Невилл замялся, глядя на вмятину, оставленную лбами Командира Ворлака и Лориана. — Это «Зона снятия стресса», мам. Брови Алисы поползли вверх. Фрэнк оторвался от дробовика и тоже посмотрел на стену. — Снятия стресса? — переспросил он. — Когда... — Невилл сглотнул, подбирая слова, которые не звучали бы как бред сумасшедшего. — Когда подчиненные ведут себя... иррационально... или ситуация заходит в тупик... Командир Ворлак и Лориан бьются головой об эту стену. Ритмично. Чтобы... успокоиться. Повисла пауза. Астория Гринграсс, сидевшая на спинке дивана, вдруг хмыкнула, нарушая траурную тишину: — И Гарри тоже. Он уже вставал в очередь. Гарри поперхнулся воздухом, а Алиса медленно перевела взгляд с кратера на Поттера, а затем на сына. В её глазах промелькнуло что-то странное. Не осуждение. Понимание. — Жесткие методы самоконтроля, — наконец резюмировал Фрэнк, без тени иронии. — Но, судя по дисциплине, работает. Невилл выдохнул. Они приняли это. Они приняли даже это безумие. Тяжелые, размеренные шаги прервали тишину. Дверь, ведущая из внутренних коридоров Базы, не распахнулась от удара ноги, как это бывало обычно. Она отъехала в сторону с тихим, дорогим шипением гидравлики. В комнату вошла Леди Долороза. Невилл услышал, как рядом судорожно втянул воздух Гарри. Астория, которая обычно первой бросалась к суккубу с криком «Хильди!», сейчас молча вжалась в спинку дивана. Это была не та Хильда, которую они знали. Исчезли откровенные топы, короткие шорты и игривая полуулыбка, обещающая разврат и проблемы. Перед ними стоял Маг Цитадели. Её тело было заковано в плотную, матовую черную броню, напоминающую вторую кожу, но укрепленную пластинами из неизвестного темного металла на груди, плечах и бедрах. На левом наплечнике тускло мерцала эмблема — зазубренный щит. Огненные волосы были жестко стянуты в тугую, сложную косу, закрепленную черными шпильками, больше похожими на стилеты. Но страшнее всего были глаза. Рубины, обычно сверкающие озорным, демоническим огнем, сейчас казались застывшей, холодной кровью. В них не было жизни. Только усталость и расчёт. Хильда остановилась в центре комнаты, обвела присутствующих тяжёлым, немигающим взглядом. Она не задержалась ни на Гарри, ни на Невилле. Для неё они сейчас были не «милыми игрушками», а грузом, подлежащим транспортировке. — Встать, — её голос звучал сухо и ровно, без привычных мурлыкающих интонаций. Все, включая Амелию, Фрэнка и Алису, невольно выпрямились. — Альтаир начал подготовку, — сообщила она, глядя куда-то сквозь Амелию Боунс. — Ворлак и Лориан заняты протоколами безопасности Арены. Остальные... готовятся. Завтра нам будет не до вас. У нас не будет времени ни следить за вами, ни открывать вам двери, ни вытирать вам сопли. Она сделала паузу, её взгляд скользнул по бледной Гермионе. — Поэтому вы отправляетесь в Аксис прямо сейчас. Хильда резко повернула голову в угол, где, стараясь слиться с тенью, стояла фигура в униформе горничной. — Кукла, — рявкнула Хильда. Юстина Валуа вздрогнула, её плечи поднялись к ушам, а руки, сжимавшие поднос, предательски задрожали. — Д-да, Леди Долороза? — её голос был тихим, полным покорности. — Ты отвечаешь за размещение, — Хильда чеканила слова, как удары хлыста. — Отведешь их в Резиденцию Блэк. Устроишь, накормишь. Если захотят — проведешь экскурсию по Центру. Суккуб шагнула к бывшей магу Маяка, нависая над ней. — Аксис — это витрина Ордена. Там безопасно. Там нет монстров, кроме тех, что сидят в высоких кабинетах. Но если ты... — Хильда понизила голос до ледяного шепота, от которого даже у Невилла по спине пробежали мурашки, — ...если ты потеряешь хоть одного из них или допустишь хоть малейшую ошибку, я лично разберу твою нервную систему на волокна. Медленно. Ты меня поняла? — Д-да... Да, Леди! — Юстина часто закивала, её глаза расширились от ужаса. — Я всё сделаю! Клянусь! Хильда потеряла к ней интерес и повернулась к Вратам — массивной черной арке в стене. — Это Столица, — бросила она через плечо гостям, поднимая руку. — Там действуют Законы Ордена. Никакой магии без лицензии, никаких драк на улицах. Для туристов это рай. Наслаждайтесь видом. Её рука, затянутая в черную латную перчатку, метнулась вперед. Острый коготь с противным скрежетом полоснул по воздуху, оставляя за собой тлеющий, багровый разрез. Пространство задрожало и «лопнуло», открывая проход. Из разлома не потянуло холодом или жаром. Оттуда повеяло чем-то стерильным, совершенным и абсолютно чужим. — На выход, — скомандовала Хильда, указывая на разлом. — Завтра я заберу вас прямо на Арену. Фрэнк Лонгботтом переглянулся с Алисой, коротко кивнул, положил руку на плечо Невилла и первым шагнул в неизвестность. Шаг через багровый разрез в пространстве был похож на проход сквозь ледяную воду, только вместо холода кожу обдало ощущением абсолютной, звенящей чистоты. Невилл моргнул, пытаясь приспособиться к свету. Они стояли на широкой, идеально ровной платформе из белого полированного камня, парящей в воздухе. Было утро, но это было не утро Земли. Первое, что бросилось в глаза — небо. Оно было не голубым, а глубокого, насыщенного аквамаринового цвета. И оно было переполнено. Невилл задрал голову, чувствуя, как кружится голова. Луны. Их были десятки. Огромные, испещренные кратерами каменные шары висели пугающе низко. Рядом с ними дрейфовали исполинские, сверкающие металлом и огнями техногенные станции, похожие на угловатые астероиды. Ледяные спутники, окруженные кольцами пыли, соседствовали с пылающими сферами, похожими на маленькие солнца. Он начал считать, сбился на семнадцатой, потом на тридцать второй. Их было больше сорока. И самое жуткое — они не висели хаотично. Все эти небесные тела были выстроены в сложнейшие, идеально выверенные геометрические узоры — кольца, спирали, линии. Это был не космос, а гигантский, работающий часовой механизм, тикающий над их головами. — Мерлинова борода... — выдохнул Фрэнк Лонгботтом, впервые потеряв свою аврорскую невозмутимость. Невилл опустил взгляд и посмотрел на город, раскинувшийся под платформой. Аксис. Столица Ордена. Это был не город в понимании человека. Это был бесконечный океан величественных шпилей, уходящих за горизонт. Архитектура представляла собой невозможный сплав готики и технологий, которые Невилл видел только в магловских фантастических фильмах. Гигантские соборы из белого камня и хромированного стекла соединялись между собой ажурными мостами из чистого света, по которым скользили беззвучные капсулы. Башни парили в воздухе, игнорируя гравитацию, удерживаемые лишь едва заметными силовыми полями. Здесь не было теней. Свет, казалось, исходил отовсюду, мягкий, рассеянный и вездесущий. И здесь не было грязи. Ни соринки, ни трещины на камне, ни одного случайного элемента. Амелия Боунс подошла к краю платформы, вцепившись в перила побелевшими пальцами. Её монокль сверкнул, отражая свет чужого солнца. Невилл видел, как её профессиональный взгляд Главы ДМП сканирует пространство. Она видела не красоту, она видела Порядок. Абсолютный, тоталитарный, пугающий Порядок, о котором Министерство Магии могло только мечтать. — Это... совершенно, — прошептала она с пугающей интонацией. Позади группы раздался тихий всхлип. Юстина Валуа, бывшая когда-то частью этой элиты, стояла, низко опустив голову. Она не смела поднять взгляд на великолепие, которое потеряла, и сжималась под тяжестью собственного ошейника. — Добро пожаловать в Аксис, — сухой, холодный голос Хильды разрушил оцепенение. Суккуб в черной броне прошла мимо застывших гостей, даже не взглянув на панораму столицы. Для неё этот рай был просто транзитной зоной. — Не отставать. У меня жесткий график. Она повела их прочь с посадочной платформы к высокой арке, пульсирующей мягким голубым светом. Это не было похоже на камины или точки аппарации. Это выглядело как вход в другое измерение. — Транспортный узел, — бросила Хильда, не останавливаясь. — Прямой маршрут к Резиденции Блэк в Элитном Секторе. Шагайте внутрь и не дергайтесь. Невилл, стараясь не смотреть вниз, на бездну между парящими башнями, поспешил за родителями и Амелией, чувствуя себя муравьем, попавшим внутрь сложнейшего компьютера. Они вошли в свет. Мир моргнул. Вспышка телепортации на этот раз не была мгновенной — она походила на полет сквозь туннель из чистого света. Когда сияние угасло, Невилл обнаружил, что они стоят перед высокими коваными воротами, сотканными из темного металла, который, казалось, поглощал окружающий свет. — Элитный Сектор, — коротко бросила Хильда. — Здесь живут те, кто управляет мирами. Перед ними возвышался особняк, который правильнее было бы назвать малым дворцом или крепостью. В отличие от сияющей белизной и хромом архитектуры Аксиса, Резиденция Блэков была воплощением мрака. Это был монолит из черного вулканического камня и обсидиана, устремленный в небо острыми готическими шпилями. Здание выглядело чужеродным, словно осколок ночи, застрявший в вечном дне столицы. Оно не отражало свет сорока шести лун — оно его пожирало. Вокруг особняка не было сада в привычном понимании. Вместо цветов здесь росли кристаллические деревья с черной листвой, а вместо фонтанов стояли застывшие в беззвучном крике статуи из серого камня. Тишина здесь была иной — тяжелой, давящей, вековой. — Альтаир купил это место пять лет назад, — голос Хильды звучал глухо на открытом пространстве. — Ему нужно было место для официальных приемов, соответствующее статусу Виконта. Хотя он ненавидит здесь бывать. Слишком... тихо. Ворота беззвучно распахнулись, и группа прошла по идеально ровной аллее к массивным двустворчатым дверям. Едва они приблизились, створки отворились сами, выпуская наружу поток прохладного, кондиционированного воздуха с едва уловимым запахом сандала и старой бумаги. Внутри их встретил Главный Холл — огромное пространство с высокими сводчатыми потолками, теряющимися в темноте. Пол был выложен плитами из черного мрамора, отполированного до зеркального блеска, в котором отражались бледные лица гостей. Стены украшали не портреты предков, а холодное оружие и гобелены с изображением звездных карт, которые Невилл никогда не видел на уроках Астрономии. Здесь было чисто. Стерильно чисто. Ни пылинки на перилах широкой лестницы, ни складки на тяжелых бархатных шторах. Но эта чистота пугала — дом казался музеем, в котором никто не живет. В центре холла, словно материализовавшись из тени, возникла фигура. — Добро пожаловать в Резиденцию Блэк на Аксисе, — произнес ровный, спокойный голос. Это был не человек, но и не тот забитый домовик, которого ожидали увидеть родители Невилла. Локи стоял, выпрямившись в струну. Его эволюция была очевидна: он стал выше, его черты лица заострились, приобретя почти аристократическое изящество, а в огромных темных глазах светился холодный интеллект. Он был одет в безупречный черный фрак, на лацкане которого серебром сверкал герб Рода — ворон с расправленными крыльями. Фрэнк Лонгботтом напрягся, его рука дернулась к поясу. Он, как и Алиса, мгновенно считал угрозу — существо перед ними было опасным, магически насыщенным и абсолютно уверенным в себе. — Комнаты для гостей подготовлены согласно протоколу «Высший Приоритет», — продолжил Локи, вежливо поклонившись, но не опуская глаз. — Леди Долороза, рад видеть вас в добром здравии. Хильда, единственная, кто чувствовал себя здесь как дома, небрежно махнула рукой в латной перчатке. — Оставь этикет, Локи. У нас мало времени. Альтаир уже вошел в транс, так что дом в твоем полном распоряжении. Она шагнула в сторону, открывая вид на сжавшуюся Юстину Валуа. — Я оставляю тебе этот... персонал, — Хильда указала когтем на бывшую владычицу Маяка. — Она знает город и послужит гидом, если гостям наскучит сидеть в четырех стенах. Суккуб подошла к Локи вплотную и посмотрела на него сверху вниз, её голос стал жестким, как металл: — Твоя задача — головой отвечать за безопасность гостей. И следить за ней, — кивок в сторону Юстины. — Если она попробует сбежать, предать или просто косо посмотрит на кого-то из гостей... ты знаешь, что делать. Локи медленно перевел взгляд на Юстину. В его темных глазах не было жалости, только хищный интерес существа, которое видит перед собой добычу. Юстина побледнела ещё сильнее и сделала шаг назад, прячась за спину Амелии Боунс. — Будет исполнено, Леди Долороза, — мягко произнес домовик. — В этом доме предатели долго не живут. Даже стены имеют уши... и зубы. Хильда удовлетворенно кивнула. — Завтра за час до Боя я вернусь. Не скучайте. Не прощаясь, она развернулась. Пространство вокруг неё исказилось, тени сгустились и поглотили фигуру в черной броне. Через секунду в холле осталось только эхо её шагов. Повисла тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием Юстины. Локи хлопнул в ладоши — звук был сухим и резким, как щелчок хлыста. Освещение в холле стало чуть теплее, зажглись магические светильники на стенах, разгоняя мрак. — Прошу прощения за мрачность, таков вкус Хозяина, — произнес домовик совершенно другим, гостеприимным тоном профессионального дворецкого. — Прошу следовать за мной. Ваши апартаменты в Восточном крыле. Юстина, возьми багаж. Он повернулся к гостям и, позволив себе легкую, вежливую улыбку, добавил: — И, разумеется, завтрак будет подан через тридцать минут в Малой Столовой. Я взял на себя смелость приготовить традиционный английский завтрак, чтобы вы чувствовали себя как дома вдали от дома. *** Тишина в Резиденции Блэк была не просто отсутствием звука. Она была физической величиной, плотной и тяжелой, как вода на глубине. Здесь, в сердце Аксиса, в доме, построенном из черного вулканического камня и обсидиана, каждый шаг, казалось, тонул в безмолвии. Дафна Гринграсс сидела в глубоком кресле у окна своей временной спальни, глядя на геометрически безупречные кольца, опоясывающие небосвод искусственной планеты. Идеальный порядок. Стерильная красота. И абсолютный, леденящий душу холод. Она крутила на пальце кольцо «Осколок Ночи», чувствуя, как острые грани впиваются в кожу. Это помогало сосредоточиться. Они с Грейнджер проиграли. Последние две недели превратились в бесконечный марафон по библиотекам и архивам, доступ к которым предоставила Хильда (с той самой издевательской улыбкой). Они искали лазейку. Прецедент. Хоть какую-то запятую в Кодексе Всадников, которая позволила бы отменить бой или заменить Смертельный Поединок на что-то менее... окончательное. Ничего. Кодекс был прост и жесток, как удар топора. Вызов брошен, вызов принят. Пустота против Опустошения. — Пятьдесят на пятьдесят, — эхом отозвался в её голове спокойный голос Альтаира. Он сказал это так буднично, словно обсуждал вероятность дождя, а не перспективу того, что его душа будет уничтожена концептуальной магией Сурта. Этот его фатализм, эта готовность умереть, вызывали у Дафны желание одновременно разрыдаться и ударить его чем-нибудь тяжелым. «Я не хочу свободы такой ценой, идиот», — подумала она зло, сжимая подлокотники кресла. Где-то в коридоре послышался смех. Это были Гарри и Невилл. Кажется, они обсуждали новую стратегию тренировок, но до Дафны долетело только одно словосочетание: «Альянс Мегер». Её губы дрогнули в холодной усмешке. «Альянс Мегер». Так Поттер и Лонгботтом окрестили их тандем с Грейнджер, когда те заблокировали Альтаиру выход из гостинной к старшекурсницам. Мальчишки осмелели. Видимо, тренировки по убийству и воскрешению окончательно отбили у них инстинкт самосохранения. — Пусть болтают, — прошептала она в пустоту комнаты. — Пока они слушаются, мне плевать на титулы. А если... когда Альтаир переживёт завтрашний день, я заставлю Поттера съесть его новые очки. Без магии. Она заставила себя расслабить плечи. Воспоминания последних дней были слишком яркими, чтобы позволить страху всё испортить. Альтаир стал к ней теплее. Он действительно пытался быть... нормальным. Лондон. Магловский Лондон. Она, чистокровная аристократка, гуляла по набережной Темзы, держась за руку с живым оружием массового поражения, и ела что-то сладкое и липкое, что он назвал «мороженым». В те моменты, когда он не сканировал периметр и не оценивал прохожих как потенциальные угрозы, он был просто парнем. Усталым, саркастичным, с невероятно тяжелым взглядом, но — парнем. Её парнем. Взгляд Дафны скользнул по комнате. Чёрный мрамор, серебряная инкрустация, гобелены с картами мертвых звезд. Никаких цветов. Никаких безделушек. Этот дом был похож на мавзолей. Или на музей одиночества. — Неужели мы будем жить здесь? — вопрос повис в воздухе. Это место пугало её до дрожи, но в то же время вызывало странное, болезненное восхищение. Это была крепость, достойная Виконта Блэка. Но ей отчаянно не хватало жизни. Если у них будет будущее, ей придется объявить войну этому интерьеру. Возможно, даже позволить Астории запустить сюда нюхлеров. Или покрасить одну из стен в розовый. Просто чтобы позлить призрак одиночества, обитающий в этих стенах. Мысли неизбежно вернулись к Грейнджер. Вот кто беспокоил Дафну по-настоящему. Раньше гриффиндорка была открытой книгой: все эмоции, вся неуверенность, всё возмущение были написаны у неё на лице. Теперь же Гермиона напоминала захлопнутый гримуар на темном наречии. Она перестала пытаться привлечь внимание Альтаира. Перестала краснеть или возмущаться. Она просто... наблюдала. И писала. Этот проклятый черный блокнот стал продолжением её руки. Она записывала каждое слово Альтаира, каждый жест Хильды, каждую реакцию Всадников. С одной стороны, Дафна должна была радоваться. Конкурентка самоустранилась. Но интуиция Слизерина кричала об обратном. Грейнджер не сдалась. Она затаилась. — Мне нужна ты, Грейнджер, — тихо произнесла Дафна, глядя на своё отражение в темном окне. — Не как соперница. А как щит и меч. Потому что если Альтаир выживет, настоящая война только начнется. Хильда и Серафина — вот истинные соперницы. И чтобы выжить в одной стае с суккубом и вейлой, имеющих столетний опыт интриг, «Альянсу Мегер» придется стать чем-то большим, чем просто шуткой Поттера. Ей нужен интеллект Грейнджер. Ей нужен этот аналитический монстр, который сейчас рождался в тишине библиотеки. Но что, во имя Хель, творится в этой кудрявой голове? Размышления Дафны прервал энергичный, требовательный стук. Прежде чем она успела разрешить войти, тяжелая дверь из черного дерева распахнулась, и в комнату вихрем влетела Астория. — Сидеть в четырёх стенах, когда мы в центре Мультивселенной — это преступление против здравого смысла, Даф! — заявила младшая Гринграсс с порога. Её глаза сияли тем самым опасным блеском, который обычно предвещал либо грандиозное веселье, либо дипломатический скандал. — Мы идем гулять. Все решили. Возражения не принимаются. Дафна хотела было сослаться на головную боль или необходимость изучить очередной том магического права, но осеклась. Астория была права. Прятаться в этой мрачной крепости было глупо. Если Альтаир завтра умрёт, она должна знать, как выглядит мир, который он защищает... или планирует уничтожить. — Хорошо, — Дафна поднялась, разглаживая складки платья. — Дай мне минуту. Когда они спустились в главный холл, все были уже в сборе. Дафна окинула их критическим взглядом и мысленно кивнула. Никаких школьных мантий, никакой поношенной одежды. Взрослые — Амелия, Фрэнк и Алиса — выглядели безупречно. Они сменили форму Аврората на строгие, дорогие костюмы из драконьей кожи и шелка, подобающие дипломатической делегации. Лонгботтомы, благодаря ритуалам Альтаира, больше не напоминали тени самих себя: Фрэнк стоял прямо, излучая суровую мощь ветерана, а в глазах Алисы горел холодный разум. Подростки — Гарри, Невилл, Сьюзен, Ханна и Гермиона — тоже привели себя в порядок, явно воспользовавшись гардеробом Резиденции. Теперь они выглядели не как испуганные школьники, а как молодая свита Виконта. Все стояли у панорамного окна-стены, за которым вращались кольца Аксиса. Юстина Валуа, в своем унизительном наряде горничной, который странно контрастировал с её аристократической осанкой, выступала в роли гида. Она указывала тонкой рукой на россыпь огней в небе. — Аксис — это не просто планета, это гравитационный центр, — её голос, холодный и мелодичный, разносился по залу. — Вокруг нас вращается сорок шесть искусственных спутников-лун. И каждый — это чья-то территория. Она обвела рукой левый сектор неба, где сияли строгие, бело-голубые огни. — Десять лун принадлежат Башне. Это гигантские лаборатории, города-университеты, исследовательские комплексы. Там создают магию. Затем она указала на правый сектор, где огней было в разы больше. Они мерцали теплым, золотистым светом, образуя сложные узоры. — Тридцать лун принадлежат Маяку. Это жилые мегаполисы, торговые узлы и... храмы. Для каждого Древнего выделена отдельная планета-храм, где живут его последователи. — Тридцать против десяти? — Амелия Боунс поправила монокль, глядя на небо с профессиональным цинизмом. — Впечатляющий дисбаланс. — У Древних Света паствы всегда больше, — в голосе Юстины проскользнула едва заметная дрожь. — У Эфира их много. Но больше всего у Мойры. Двенадцать лун из тридцати — это храмы Судьбы. Фанатики, провидцы, жрецы... Это армия, мадам Боунс. Армия, которая верит, что исполняет волю Вселенной. — А Цитадель? — спросил Гарри. Он стоял, скрестив руки на груди, и смотрел не на золотые огни, а в темные провалы между ними. — Шесть, — коротко ответила Юстина. — Всего шесть лун. Одна — это сама Цитадель, командный центр. Вторая — тренировочная база. Остальные четыре засекречены. Их нет на картах, и их орбиты скрыты. — Качество против количества, — тихо заметил Фрэнк Лонгботтом. — Шесть военных баз сдерживают сорок религиозных миров. Это говорит о силе Всадников больше, чем любая лекция. В этот момент из тени бесшумно возник Локи. В руках у него была стопка тонких металлических пластин, гравированных рунами. — Прошу прощения за беспокойство, — произнес домовик своим спокойным, глубоким голосом, который так не вязался с его расой. — Мастер Альтаир предвидел ваше желание... изучить окрестности. Он начал раздавать пластины. — Это идентификационные карты уровня «Гость Цитадели». Они дают дипломатический иммунитет в нейтральных зонах и право прохода через блокпосты Цитадели. Локи задержался перед Гарри, вручая ему карту, и его большие глаза сузились. — И, пожалуйста, будьте благоразумны. Если вы потеряете этот документ, автоматическая система безопасности Аксиса перестанет классифицировать вас как «союзников» и переквалифицирует в «биомусор». А уборочные дроны в этом секторе работают очень... эффективно. — Мы поняли, Локи, — кивнула Дафна, сжимая прохладный металл карты. — Мы просто туристы. — Именно, миледи, — Локи поклонился и растворился в воздухе. — Приятной прогулки. — Ну что? — Астория первой распахнула массивные входные двери, впуская в холл запах озона и далекой магии. — Пойдемте посмотрим, как живет этот идеальный мир. Стоило им покинуть защитный периметр Резиденции, как тишина Резеденции сменилась гулом огромного, живого города. Аксис ошеломлял. Это была не просто магия, это триумф цивилизации, где высокая готика переплеталась с запредельными технологиями. Шпили соборов пронзали небеса, служа причальными мачтами для кораблей, а между ними, по нитям «твердого света», бесшумно скользили капсулы гравитационного транспорта. Дафна заметила, как напрягся Гарри, привыкший искать угрозу в темных углах. Но здесь не было теней. Освещение было повсеместным, мягким и бестеневым, создавая иллюзию рая. Улицы патрулировали не жуткие бойцы Цитадели в чёрной, поглощающей свет броне, а Регулярная Армия Аксиса. Их вид был воплощением героического эпоса. Солдаты были облачены в ослепительно-белую композитную броню, украшенную золотой вязью защитных рун. Их лица скрывали гладкие, зеркальные визоры, в которых отражались огни великого города. Вместо грубых мечей они сжимали в руках элегантные, длинные посохи-винтовки, гудящие от сдерживаемой плазмы и магии Света. Они выглядели безупречно. Стерильно. Как ангелы, сошедшие с небес, чтобы навести порядок. — Стражи Порядка, — тихо пояснила Юстина, идя рядом с Амелией. В её голосе звучала странная смесь презрения и страха. — Лицо Аксиса для публики. Красивая витрина, за которой прячется настоящая власть. Вокруг кипела жизнь высшего общества Мультивселенной. Мимо проходили группы аристократов в укостюмах из ткани, меняющей цвет в зависимости от настроения. Ученые в строгих лабораторных халатах Башни что-то оживленно обсуждали, проецируя сложные голограммы формул прямо в воздух перед собой. Но что больше всего поразило и насторожило Дафну — это атмосфера. В воздухе витало ощущение грандиозного праздника. Везде — на фасадах зданий, в витринах элитных бутиков, на огромных голографических экранах, парящих над площадями — светились символы. Люди улыбались, поздравляли друг друга, смеялись. В уличных кафе звенели бокалы. — Какой-то национальный праздник? — нахмурилась Амелия Боунс, оглядываясь. Её профессиональный взгляд главы ДМП сканировал толпу, пытаясь найти причину этого всеобщего, почти истерического ликования. — Слишком много радости для обычного четверга. И эти символы... это что, весы? Она решительно шагнула к прохожему — респектабельному мужчине средних лет в дорогом бархатном камзоле, расшитом серебром. Он шел, держа за руку маленькую девочку лет шести, которая с восторгом размахивала светящимся воздушным шаром. — Прошу прощения, сэр, — вежливо обратилась Амелия, включив всё своё дипломатическое обаяние. — Мы недавно прибыли в Столицу из дальних секторов. Не подскажете, по какому поводу торжество? Весь город словно сошел с ума от счастья. Мужчина остановился и посмотрел на неё с теплой, открытой улыбкой. Он выглядел как идеальный гражданин: добрый отец, честный налогоплательщик, человек, который и мухи не обидит. — О, вы, должно быть, очень издалека, мадам, — охотно отозвался он. Его голос был полон искреннего, светлого воодушевления. — Разве вы не слышали? Завтра Великая Дуэль. Судьба наконец-то улыбнулась нам. Он поправил бант на волосах дочери и добавил с той же светлой, почти благостной улыбкой, словно говорил о долгожданном фестивале цветов: — Завтра один из монстров умрёт. Дафна почувствовала, как земля уходит у неё из-под ног. Кровь мгновенно отхлынула от лица, руки похолодели. Она замерла, боясь вдохнуть. — Монстров? — переспросил Гарри. Его голос звучал опасно тихо, рука непроизвольно дернулась к скрытой кобуре под пиджаком. — Ну да, — мужчина не заметил опасной перемены в их настроении, продолжая сиять. — Всадники Апокалипсиса. Пустота и Опустошение. Говорят, Совет наконец-то стравил их. Они перегрызут друг другу глотки на Арене. Мужчина мечтательно вздохнул, глядя на шпили Башни: — Одним чудовищем меньше. Мир станет немного чище, безопаснее и светлее для наших детей. Разве это не повод для праздника? Мы молились об этом годами. — Папа, папа! — дернула его за рукав девочка, подпрыгивая от нетерпения. — А мы купим мне сувенир? Ту куклу с оторванной головой Всадника, которую показывали в витрине? — Конечно, милая, — ласково ответил отец, погладив её по голове. — Купим самую лучшую. Счастливого вам дня, господа, и да хранит вас Мойра. Он вежливо кивнул онемевшей группе и пошел дальше, растворяясь в сияющей, празднующей толпе. Дафну замутило. Физически, до желчи в горле. Она смотрела на эти улыбающиеся лица, на белую броню «героических» стражей, на этот идеальный, чистый мир, и видела за ними бездну такого черного лицемерия, что хотелось кричать. Они не просто ждали этого боя. Они наслаждались им. Они превратили смерть её жениха в народное гулянье. Гермиона рядом что-то быстро, лихорадочно записывала в блокнот, но её пальцы дрожали так сильно, что перо рвало бумагу. Юстина, бледная как полотно, сделала шаг к ним и прошептала, глядя в спину уходящему отцу: — Не смотрите на них так. Не вздумайте спорить. Для них Всадники — это не защитники. Это цепные псы. Бешеные, опасные животные, которых держат в клетке ради грязной работы. Бывшая Маг Маяка сглотнула, и в её глазах плескался ужас перед этим «светом», частью которого она когда-то была: — И если один бешеный пс загрызет другого... Хозяева открывают шампанское. Они считают, что это справедливость. — Они празднуют его смерть, — процедила Астория. На её лице не было обычной веселой маски. В её глазах застыл холодный, взрослый гнев, делающий её пугающе похожей на сестру. — Они делают ставки на то, как именно он умрет, и покупают детям игрушки с оторванными головами. Амелия Боунс медленно выдохнула, поправляя монокль дрожащей рукой. Вся её вера в «порядок» и «систему» трещала по швам. — Теперь я понимаю, почему Альтаир презирает этот город, — глухо произнесла она. — Здесь чудовища носят не маски. Они носят бархатные камзолы и улыбаются. Переход в следующий сектор ударил по чувствам, как пощечина. Белоснежный мрамор и золото «Витрины» сменились ржавым металлом, темным бетоном и кричащим, агрессивным неоном. Воздух здесь был тяжелым, спертым, пропитанным запахами дешевого синтетического алкоголя, табака, озона и старой крови. Если предыдущий район был лицом Аксиса, то это было его чрево. Район развлечений для тех, у кого вместо крови течет адреналин. Таверны, игорные дома и закрытые клубы громоздились друг на друга, пульсируя басами тяжелой, ритмичной музыки, от которой вибрировала мостовая. На улицах было полно существ, от вида которых Ханна Аббот инстинктивно вжалась в Невилла. Огромные наемники с грубыми кибернетическими имплантами, представители рас с чешуей и клыками, и, конечно, солдаты. Но не те «белые рыцари», что патрулировали верхние уровни. Здесь царили цвета Цитадели и частных военных компаний. Юстина Валуа, до этого державшаяся с остатками достоинства, теперь выглядела как затравленный зверь. Она натянула капюшон мантии на самые глаза, стараясь слиться с тенями. — Держитесь ближе, — прошипела она, её голос дрожал от реального страха. — Это «Сектор Мечей». Здесь отдыхают маги Цитадели и наемники, вернувшиеся с зачисток миров Хаоса. Если они узнают во мне Мага Маяка... я не доживу даже до рабского рынка. Для них я — трофей. Группа шла плотным строем. Фрэнк и Алиса замыкали шествие, но Дафна видела, как напряжены их плечи. Даже ветераны Земной войны чувствовали себя здесь неуютно. Уровень угрозы в этом месте был запредельным. Из открытых дверей ближайшего бара «Глотка Бездны» вывалилась группа бойцов. На их куртках были нашивки младших рангов Цитадели. — ...говорю тебе, это легкие деньги! — орал один из них, размахивая мешком с золотом. — Пятьсот галеонов на Опустошение! Он легенда, ветеран старой гвардии. Он сожрет этого новичка и не подавится! — Не скажи, — возразил его спутник, сплевывая на мостовую какую-то черную жижу. — Я видел котировки букмекеров. На Пустоту дают один к десяти. Говорят, этот новый Актив — псих. Цитадель не выставляет слабаков на Арену. — Да плевать! — хохотнул первый. — Опустошение — это опыт и чистая мощь магмы. А Пустота... кто он? Очередной выскочка со сломанной маской? Ставлю на то, что ветеран оторвет ему голову на пятой минуте. Кто принимает ставку на "Фаталити"? Дафна замерла. Её ногти до боли впились в ладони, прорывая ткань перчаток. Они говорили о нем. О её Альтаире. Не как о человеке, а как о бойцовской собаке. Кусок мяса с коэффициентом один к десяти. Для них это не трагедия, а спорт. «Вы смеетесь, — подумала она с холодной яростью. — Вы ставите деньги на его смерть, пока он готовится спасать вашу реальность». — Эй, куколки! — раздался хриплый, гортанный рык. Дорогу им преградила гора мышц. Это был Орк, но не примитивный дикарь из сказок, а закованный в высокотехнологичную броню наемник. Его клыки были покрыты гравировкой. Он возвышался над ними, как скала, перекрывая узкую улицу. Его взгляд сально скользнул по испуганной Астории, а затем остановился на Дафне. — Заблудились, аристократки? — прохрипел он, делая шаг вперед. От него разило перегаром и насилием. — Не хотите скрасить солдату последний вечер перед шоу? Я могу показать вам, что такое настоящая... Фрэнк Лонгботтом шагнул вперед, закрывая собой девочек. Он был храбрым человеком, героем войны, но Дафна с ужасом поняла: этого недостаточно. Против существа, прошедшего войны в Высших Мирах, магия Фрэнка была бы как булавка против танка. — Уйди с дороги, — твердо сказал Фрэнк, но Орк лишь расхохотался, занося огромную ручищу, чтобы отшвырнуть «мелкого человечишку». В этот момент Дафна почувствовала резкое жжение в кармане. Металлическая пластина-пропуск, выданная Локи, раскалилась. Никто не успел произнести заклинание. Никто даже не успел моргнуть. С небес, из невидимых защитных турелей, скрытых в смоге, ударил луч ослепительно-белого света. Беззвучный, мгновенный и абсолютный. ВСПЫШКА! Орк не закричал. Он просто исчез. В одну миллисекунду гора плоти, брони и кибернетики превратилась в облако серого пепла, которое тут же развеяло ветром. На мостовой осталось лишь идеально круглое, дымящееся пятно выжженного камня. — Угроза устранена, — разнесся по улице механический, лишенный эмоций голос городской системы безопасности. — Внимание гражданам: агрессия в отношении Гостей Цитадели карается аннигиляцией. Протокол "Эгида" активен. В баре наступила мертвая тишина. Музыка стихла. Пьяные наемники, которые секунду назад смеялись, теперь отшатнулись, вжимаясь в стены. В их глазах, привыкших к насилию, читался животный ужас. Они смотрели на группу Дафны не как на туристов, а как на ходячую смерть. Фрэнк медленно опустил палочку, глядя на кучку пепла, где только что стоял Орк. Он был бледен. Дафна сунула руку в карман и коснулась остывающего металла пропуска. Её сердце бешено колотилось, но страх уходил, уступая место звенящему пониманию. Альтаир не оставил их беззащитными. Ему не нужно было быть здесь лично. Его власть, его статус Всадника простирались над ними незримым куполом. Он дал им не просто документ. Он дал им право на убийство любого, кто посмеет косо на них посмотреть. Она подняла подбородок и холодно посмотрела на застывшую толпу наемников. Те поспешно отводили взгляды, освобождая дорогу. — Идемте, — сказала Дафна. Её голос был твердым, как лед. — Нам здесь больше нечего делать. Группа двинулась прочь сквозь расступающуюся в страхе толпу. Гермиона, идущая рядом с Дафной, вдруг закрыла свой блокнот. На её лице, освещенном мерцанием неоновой вывески тотализатора, было странное выражение — смесь отвращения и мрачного, холодного удовлетворения. — Знаешь, Дафна, — тихо произнесла Грейнджер, не глядя на неё, а сверля взглядом табло, где крутились ставки на смерть их друга. — Это место мне нравится больше, чем предыдущее. Дафна едва не споткнулась, удивленно посмотрев на гриффиндорку. — Почему? — спросила она, с трудом сдерживая дрожь после увиденного убийства. — Здесь царит грязь и порок. — Потому что здесь честны, — ответила Гермиона, поправляя очки. Её голос был сухим, лишенным эмоций, как у хирурга, ставящего диагноз. — Они хотят крови и не скрывают этого. Здесь хотя бы не врут, что это «ради детей» и «светлого будущего». Честное зло лучше лицемерного добра. Дафна промолчала, глядя на спину Гермионы. В этом было что-то пугающе верное. И очень... слизеринское. Они пересекли невидимую границу, и мир снова перевернулся. Грязь, неон и тяжелый рок «Сектора Мечей» исчезли, словно отрезанные ножом. Группа оказалась в районе, который напоминал иллюстрацию из книги о Рае. Это был «Сад Философов» — элитный жилой сектор, где доминировали последователи Маяка. Здесь не было дорог — только изящные мосты из белого мрамора и левитирующие платформы, парящие среди водопадов из чистой энергии. Воздух был стерилен, наполнен ароматами дорогих цветочных духов и озона, но для Дафны этот запах сейчас казался тошнотворным, словно формалин в морге. Вместо криков и музыки здесь царила благоговейная тишина, нарушаемая лишь тихим шелестом одежд и переливами арф. Юстина Валуа преобразилась. Как только они вошли в зону мягкого света, она сбросила капюшон. Её спина выпрямилась, к ней вернулась та холодная, надменная грация, с которой она когда-то входила в их мир. Здесь она была в своей стихии. Здесь ей не грозили пьяные наемники. Здесь убивали не кулаками, а шепотом. — Они не боятся, — заметила Гермиона, оглядывая прохожих — высоких, красивых людей в струящихся мантиях пастельных тонов. — Они празднуют. Но иначе. Дафна прислушалась. Вокруг не было пьяных воплей или азартных споров о ставках. Люди собирались небольшими группами у фонтанов с амброзией, держа в руках бокалы с кристально чистым вином. Их лица светились интеллектуальным превосходством. Дафна прошла мимо двух пожилых магов, чьи мантии были расшиты символами Маяка. Они беседовали с видом ценителей искусства, обсуждающих новую картину. — ...гениальная партия, коллега, — говорил один из них, наслаждаясь букетом вина. — Потратить пять с половиной тысяч солдат, чтобы уничтожить оружие Судного Дня... Это элегантность, достойная самой Мойры. — Согласен, — кивнул второй с тонкой, понимающей улыбкой. — Цитадель слишком тупа и прямолинейна. Они думают, что сила — в мышцах и броне. Они не понимают, что истинная сила — это умение заставить монстра перегрызть глотку своему собрату. — Это триумф Разума над Инстинктом, — заключил первый. — Опустошение и Пустота уничтожат друг друга, а Маяк останется чистым. Мы даже не запачкали перчатки. Это одна из величайших побед нашей дипломатии. Сама Судьба благословила эту интригу. Дафна почувствовала, как к горлу подкатывает ком. Ей стало не хватать того Орка. Он был честен в своей похоти и желании убивать. Эти же существа, похожие на святых, вызывали у неё желание содрать с себя кожу, лишь бы не дышать с ними одним воздухом. Они не считали Альтаира врагом. Они считали его инструментом, который сломался и который утилизируют с максимальной выгодой. Юстина, заметив взгляд Дафны, подошла ближе. На её лице играла горькая, ностальгическая усмешка. — Не ищите здесь сочувствия, леди Гринграсс, — тихо сказала бывшая Леди Валуа. — Они не празднуют смерть как таковую. Они празднуют красоту ловушки. Для них стравить двух Всадников — это не убийство. Это высокое искусство. Это доказательство того, что их интеллект сильнее грубой мощи Цитадели. — Они больные, — прошептала Сьюзен Боунс, сжимая руку Гарри. — Они хуже тех наемников. — Они политики, — сухо отрезала Амелия Боунс, и её лицо стало жестким, как камень. — И они опаснее любого Орка. Дафна обвела взглядом этот сияющий, совершенный мир. Золотые шпили, улыбающиеся лица, разговоры о «благословении Мойры». Это место душило её. Ей казалось, что если она проведет здесь еще минуту, то просто начнет кричать. Или убивать. — Уходим, — резко сказала она, разворачиваясь. — Я сыта по горло этим «Светом». Возвращаемся в Резиденцию. Сейчас же. Никто не стал спорить. Даже Астория, обычно жадная до впечатлений, выглядела подавленной и молчаливой. Они двинулись к выходу из сектора, стремясь покинуть этот стерильный рай, пропитанный ядом, как можно скорее. На границе между сияющим «Садом Философов» и нейтральной зоной, словно грязное пятно на белоснежном холсте, сидел человек. Он был одет в лохмотья, которые когда-то, судя по остаткам золотой вышивки, были мантией высшего духовенства. Он трясся, раскачиваясь из стороны в сторону, и хватал проходящих мимо аристократов Маяка за полы мантий. — Глупцы! — хрипел он, брызгая слюной. — Не смейте праздновать! Не танцуйте на могиле Смерти! Вы не знаете, что будите! Прохожие брезгливо отдергивали одежды, смеясь. Кто-то бросил в него медную монету, как собаке. — Старый сумасшедший, — фыркнула проходящая леди с бокалом вина. — Иди проспись. Завтра великий день. Гарри остановился. Его взгляд зацепился за искалеченную фигуру. Что-то в голосе нищего заставило Поттера подойти ближе, игнорируя предостерегающий жест Амелии. — Почему ты не празднуешь, старик? — спросил Гарри тихо. — Все говорят, что мир станет безопаснее, когда один из монстров умрёт. Нищий поднял голову. Дафна вздрогнула. У него не было одного глаза — глазница была затянута гладкой, словно оплавленной кожей. В оставшемся глазу плескался такой первобытный ужас, который не сыграет ни один актер. — Безопаснее? — прошептал он, и его смех перешел в кашель. — Я тоже так думал. Я был Первосвященником в Мире-Осколке №42. Высокоразвитый мир. Мы гордились своими технологиями, своей верой... Мы стали высокомерными. Правительство и Церковь решили, что Орден нам не указ. Начался мятеж. Мы не присоединились к нему, но и не остановили. Мы думали, что мы — элита. Он судорожно вздохнул, сжимая культю левой руки. — А потом пришли они. Двое. Всего двое Всадников. Пустота и Раздор. Группа замерла. Дафна почувствовала, как Гермиона рядом напряглась. — Раздор... — продолжил старик, глядя в пустоту. — Это была женщина. Я до сих пор слышу её смех... безумный, сладкий смех. Она не поднимала оружия. Она просто шла и смеялась. И люди... мои братья... они начинали сходить с ума. Они выкалывали себе глаза, они резали друг друга, лишь бы прекратить этот смех. Гермиона и Дафна переглянулись. Хильда. За маской веселой интриганки скрывался демон, способный свести с ума целый город. — А второй? — спросил Невилл, его голос сел. — Пустота? Нищий задрожал еще сильнее. — Он был тишиной. Где проходил он... мира больше не было. Он резким движением откинул грязный рукав левой руки. Астория вскрикнула, отвернувшись. Рука не была отрублена или оторвана. Она заканчивалась чуть ниже локтя идеально гладким, серым срезом. Там не было шрамов, не было следов заживления. Плоть, кость и вены просто обрывались, переходя в ничто. — Он не отрезал её, — прошептал бывший священник. — Он стер её. Он стер наши города. Наши армии. Наши соборы. За один час... один час, мальчик... девяносто девять процентов населения планеты перестало существовать. Они не убивали нас. Они нас аннулировали. Как ошибку в уравнении. — Они убили всех? — с ужасом спросила Сьюзен. — Почти, — старик всхлипнул. — Я видел, как черная волна Пустоты поглотила элитные академии и школы для детей аристократов. Никого не осталось. Но... Его взгляд прояснился на секунду, в нем мелькнуло странное недоумение. — Приют. Старый, нищий городской приют на окраине. Волна обошла его. Монстр... Пустота... он остановился перед воротами. И огонь Раздора утих. Они оставили в живых только сирот. Пятьсот детей и пару стариков вроде меня, что случайно оказались рядом. Потом пришли десантные корабли Цитадели и забрали нас. Они сказали: «Генофонд сохранен. Стерилизация завершена». Гермиона быстро что-то записала в блокнот. Её лицо было белым, как мел, но глаза горели пониманием. — Он не тронул сирот, — прошептала она. — Потому что сам сирота. Даже став Всадником, он оставил... исключение. Нищий вдруг вцепился в мантию Гарри здоровой рукой. — Идиоты! — закричал он, указывая на сияющие шпили Маяка. — Они думают, что это праздник! Они не понимают! Если Пустота умрёт... вы думаете, его брат, Опустошение, будет пить вино? Нет! Он сожжет этот город в трауре! Он превратит Аксис в новый вулкан! Он перевел безумный взгляд на Дафну, словно чувствуя на ней метку Всадника. — А если победит Пустота... Если он выживет... он вспомнит. Он вспомнит, кто стравил их. Кто послал его убивать своего брата. И тогда... — старик засмеялся, жутким, каркающим смехом. — Тогда живые позавидуют тем, кого он стер в моем мире. В любом случае, Аксис обречен. Бегите, глупцы. Бегите, пока небеса не рухнули. Фрэнк Лонгботтом мягко, но настойчиво отцепил руку старика от Гарри. Он достал из кармана горсть золотых галлеонов и вложил их в ладонь безумца. — Идем, — тихо скомандовал он. Они шли молча. Праздничные огни Аксиса теперь казались Дафне погребальными кострами. Слова нищего эхом отдавались в голове. «Девяносто девять процентов за час». Вот кого она поцеловала. Вот кого она пыталась спасти. Не мальчика. Не виконта. А стихийное бедствие, которое щадит только сирот. — Он обречен, — прошептала Юстина, глядя на веселящуюся толпу. — Старик прав. Кто бы ни победил завтра, этот город заплатит кровью. Дафна подняла голову, глядя на далекий шпиль Арены, пронзающий искусственное небо. Она сунула руку в карман, до боли сжимая остывающий пропуск — символ их защиты, который только что убил живое существо. — Старик прав, — глухо отозвалась она. В её голосе не было героического пафоса, только ледяная, тяжелая обреченность человека, который понял, что пути назад больше нет. — Но у нас нет выбора, Юстина. Мы уже выбрали сторону. Она посмотрела на испуганную Асторию, на мрачного Гарри и бледную Гермиону. — Если Альтаир умрет, нас уничтожат эти «светлые» лицемеры, — тихо закончила Дафна, поворачиваясь спиной к сияющему городу. — Поэтому, если Аксис должен сгореть, чтобы мы выжили... пусть горит. *** Гермиона шла чуть позади основной группы, механически переставляя ноги по идеально ровной, белой брусчатке Аксиса. Её пальцы до побеления сжимали простой чёрный маггловский блокнот в твёрдом переплёте — единственную вещь здесь, которая подчинялась только ей и законам логики. Вокруг неё кипела жизнь столицы мультивселенной, но Грейнджер не смотрела по сторонам. В её голове, заглушая гул магических генераторов, снова и снова прокручивался недавний разговор с Серафиной. Слова Вейлы звучали не как оскорбление, а как медицинский диагноз, поставленный неизлечимо больному пациенту — ей самой. «Ты решила его спасти. Ты вообразила себя героиней дешевого романа, Красавицей, которая своей чистой любовью растопит ледяное сердце Чудовища», — прозвучал в памяти насмешливый голос Серафины. Гермиона резко остановилась, достала перо и, прижав блокнот к стене ближайшего здания, открыла страницу, испещрённую мелкими, резкими записями. — Ты пытаешься приручить Апокалипсис, Грейнджер, — прошептала она одними губами, повторяя ту самую цитату, что выжгла её иллюзии. — Ты пытаешься наклеить пластырь на эпицентр ядерного взрыва. Ты хочешь надеть ошейник на Пустоту. Она смотрела на эти записанные слова. Раньше они вызывали у неё отторжение, желание спорить. Сейчас они вызывали лишь холодное принятие. Серафина была права. Абсолютно, безжалостно права. Альтаир не был «бедным мальчиком с травмой». Он не был «героем, которого нужно спасти». Он был ходячим стихийным бедствием. Он был монстром. Но, в отличие от хаоса чувств, монстры подчиняются правилам. У ядерного взрыва есть радиус поражения, период полураспада и физические законы детонации. У Пустоты есть алгоритм поглощения. — Он монстр, — тихо констатировала Гермиона, делая пометку на полях рядом с графиком эмоциональных срывов Альтаира. — Но он понятный монстр. Систематизируемый. Она не будет «клеить пластырь». Она изучит физику взрыва. Она станет тем, кто умеет управлять реактором, а не тем, кто лезет в активную зону с голыми руками. — Там, — тихий, но резкий голос Гарри разрезал её размышления. Гермиона мгновенно захлопнула блокнот, пряча его в карман мантии. Режим «Когтеврана» переключился с анализа данных на сканирование угрозы. Гарри не смотрел на неё. Его взгляд, ставший пугающе тяжёлым за последние недели, был прикован к двум фигурам, свернувшим в тенистый проулок чуть впереди. Он не тянулся к палочке — его рука легла на эфес меча Дружины под мантией. Движение было скупым, профессиональным. — Впереди и левее, — бросил Гарри, кивком указывая направление. — Две цели. Высокий ранг. Гермиона проследила за его взглядом. Двое мужчин в роскошных мантиях цвета индиго, расшитых серебром — явные аристократы Маяка, привыкшие к власти и безнаказанности, — шли, не заботясь о том, что их могут услышать. Они излучали ту особую ауру высокомерия, которая бывает только у тех, кто считает себя вершиной пищевой цепи. — ...шансы один к десяти, — донёсся ленивый, тягучий голос одного из них. — Глупцы ставят на исход боя. Умные забирают банк до начала игры. — Опустошение нестабилен, — ответил второй, поправляя массивные кольца-артефакты на пальцах. — Этот гигант едва держит форму. А Пустота... он просто мальчишка, которому повезло выжить. Когда щиты Арены упадут для калибровки, мы ударим в спину. Гермиона замерла. Они говорили об убийстве не как о преступлении, а как о рутинной сделке. — Я заберу голову Пустоты, — продолжил первый аристократ, сворачивая за угол к мрачной, плохо освещенной аллее. — Говорят, за неё на чёрном рынке дают цену небольшой планеты. А ты займёшься Опустошением. Они скрылись за поворотом, растворившись в тенях, оставив после себя шлейф дорогих духов и самоуверенности мертвецов. — Они идут за ними, — констатировал Гарри, и в его голосе не было страха, только холодное удивление глупостью добычи. — Они хотят убить Всадников до боя. — Идиоты, — прошипела Дафна, появляясь рядом. В её голосе звучала не тревога, а презрение к нарушению иерархии. — Пошли. Я хочу видеть, как именно реальность сломает им хребет. Аристократы свернули в неприметный, зияющий чернотой проход между двумя сияющими башнями Сектора Маяка. Этот поворот казался ошибкой в коде реальности: идеальный белый мрамор резко обрывался, уступая место чему-то древнему, шершавому и поглощающему свет. Гарри и Невилл двинулись следом синхронно, как гончие, взявшие след. Амелия Боунс обменялась коротким, профессиональным кивком с Фрэнком и Алисой — для «старой гвардии» Аврората заговор с целью убийства союзника был не просто новостью, а сигналом к немедленному расследованию. Но стоило им сделать шаг к повороту, как путь им преградила Юстина. Бывшая Маг Маяка, а ныне бесправная служанка, буквально бросилась наперерез. Её лицо, обычно сохраняющее маску покорного безразличия, исказилось от животного ужаса. Она раскинула руки в стороны, блокируя проход, и её пальцы мелко дрожали, словно от озноба. Чёрный ошейник на её шее пульсировал слабым багровым светом, реагируя на зашкаливающий пульс носительницы. — Нет! — выдохнула она, и её голос сорвался на визг. — Нет, нет, нет! Господа, прошу вас! Туда нельзя! — Отойди, Юстина, — холодно произнёс Гарри, не убирая руку с эфеса меча. — Мы не теряем цели из виду. — Вы не понимаете! — Юстина, забыв о субординации, вцепилась в рукав мантии Невилла, заставив того удивлённо отшатнуться. — Это не просто переулок! Это Мёртвая Зона! Там не действуют законы Маяка! Там... там смотрят Они! Ее глаза лихорадочно бегали от одного лица к другому, ища поддержки. — Альтаир... Хозяин убьёт меня, если с вами что-то случится! — заскулила она, падая на колени перед Амелией Боунс. — Там давление... ваша магия... вы не выдержите! Те двое — они безумцы, но у них есть защита Рода, а вы... Астория Гринграсс, наблюдавшая за этой истерикой из-за плеча Ханны, с интересом наклонила голову набок. На её губах играла лёгкая, почти невинная улыбка, какая бывает у ребёнка, наблюдающего за тем, как жук пытается выбраться из банки. — Какая драма, — прошептала она, и Ханна нервно хихикнула, тут же прикрыв рот ладонью. — Интересно, она боится за нас или за свою шкуру? Амелия Боунс нахмурилась, поправляя монокль. — Встань, девочка, — её голос был твёрд. — Если жизни Виконта Блэка угрожает опасность, мы обязаны вмешаться. Твои страхи неуместны. — Это не страх! Это приговор! — взвыла Юстина, пытаясь ухватить край мантии Дафны. — Леди Гринграсс, умоляю! Скажите им! Там воздух пропитан смертью! Дафна Гринграсс, до этого молча наблюдавшая за сценой, медленно перевела взгляд с тёмного провала переулка на ползающую в ногах Вейлу. В её ледяных глазах не отразилось ни капли сочувствия. Она крутила на пальце кольцо «Осколок Ночи», и этот жест был единственным, что выдавало её напряжение. — Эти люди, — тихо, но так, что услышали все, произнесла Дафна, — только что обсуждали убийство моего жениха. Они назвали его «мальчишкой». Она сделала шаг вперёд. Юстина в ужасе отпрянула, словно от огня. — Ты думаешь, я позволю им уйти, потому что ты боишься темноты, Юстина? — голос Дафны звенел сталью, той самой, что закалялась в интригах Слизерина и шлифовалась рядом с Альтаиром. Дафна перешагнула через всё ещё стоящую на коленях Юстину и, не оборачиваясь, шагнула в темноту переулка. — Идём, — бросила она через плечо. Гарри и Невилл тут же последовали за ней, заняв фланги. Авроры, оценив решимость девочки, двинулись следом, держа палочки наготове. Гермиона, сделав быструю пометку в блокноте («Страх Юстины > Страха наказания Альтаиром = Уровень угрозы: Экстремальный»), поспешила за остальными. Юстина осталась одна на границе света и тени. Она издала тихий, жалобный скулёж, похожий на плач побитой собаки, обхватила себя руками и, трясясь всем телом, поползла следом за ними в темноту. У неё не было выбора: ошейник не позволял ей бросить «гостей» Хозяина, даже если они добровольно шли в пасть к смерти. Они вышли из тесного провала в огромное, неестественно тихое пространство. Свет здесь был тусклым, серым, словно выцветшим от времени, а воздух — плотным и тяжёлым, как вода на глубине. Перед ними простиралась широкая аллея, уходящая вдаль, теряясь в серой дымке. По обе стороны, подобно колоннам разрушенного храма, возвышались гигантские каменные постаменты. На каждом стояла статуя. Их было много. Бесконечные ряды молчаливых стражей. — Цели обнаружены, — сухо доложил Фрэнк Лонгботтом, инстинктивно переходя на боевой язык жестов. Те самые два аристократа, что ещё минуту назад кичились своими планами, лежали на камнях в десяти метрах впереди. Они не были ранены, их не связывали верёвки. Они просто лежали лицом вниз, распластавшись в неестественных позах, и судорожно хватали ртом воздух. Их пальцы скребли древний камень, ломая дорогие ухоженные ногти. — Вставай... — прохрипел один из них, пытаясь приподнять голову, но невидимая сила тут же вдавила его лицо обратно в пыль с тошнотворным влажным звуком. Амелия Боунс нахмурилась. — Вероятно, парализующие чары или гравитационная ловушка, — быстро оценила она ситуацию. — Фрэнк, Алиса — взять их. Нам нужно допросить их о заказчиках, пока они в сознании. Фрэнк кивнул и сделал решительный шаг вперёд, намереваясь пересечь незримую черту, отделяющую их от лежащих тел. — СТОЯТЬ! — крик Юстины был таким пронзительным, что даже опытные Авроры вздрогнули. Вейла, забыв о страхе перед наказанием, бросилась под ноги Фрэнку, вцепившись в его плащ с силой утопающего. — Не смейте! — зашипела она, глядя на него расширенными от ужаса глазами. — Вы не понимаете?! Посмотрите под ноги! Посмотрите внимательно! Фрэнк замер, опустив взгляд. Амелия и остальные тоже посмотрели вниз. То, что издалека казалось серым гравием или пылью, покрывающей брусчатку вокруг тел аристократов, на самом деле было костной крошкой. Среди мелкого крошева белели более крупные фрагменты: человеческие рёбра, фаланги пальцев, черепа странной формы, принадлежащие неизвестным расам. Аристократы лежали не на камне — они лежали на костяном ковре. — Это Аллея Конца, — прошептала Юстина, не разжимая пальцев на плаще Фрэнка. — Древний Путь. Единственный вход на Базу Аномалий. Она подняла дрожащую руку, указывая на бесконечные ряды статуй. — Сто шестьдесят три постамента. По одному для каждого Всадника, когда-либо носившего Маску, — её голос дрожал, но в нём звучало мрачное благоговение. — Посмотрите на фигуры. Гермиона прищурилась, поправляя очки. Большинство статуй изображали воинов в полном облачении, но их лица были скрыты масками. Однако большинство постаментов несли на себе лишь грубо отёсанные глыбы камня с изображением расколотой пополам маски. — Если маска на статуе цела — Всадник жив, — пояснила Юстина. — Если разбита — он пал. Здесь, на этих камнях, любой может бросить Вызов. Убить Всадника и занять его место на постаменте. Это закон Цитадели: сила даёт право. Она перевела взгляд на корчащихся на земле магов. — Но чтобы бросить вызов, нужно сначала дойти. — Дойти? — переспросил Гарри, глядя на лежащих врагов с новым интересом. — Линия, где лежат эти глупцы — это Тест, — выдохнула Юстина. — Здесь нет заклятий. Это чистая концентрация магии и воли всех 163 Всадников — живых и мёртвых. Аллея давит на каждого, кто ступает на неё. Она отсеивает слабых. Один из аристократов издал сдавленный хрип. Изо рта у него пошла пена. Давление буквально выжимало жизнь из его тела, ломая капилляры. — Если ваша Воля или Магическое Ядро недостаточно сильны, вы станете частью мостовой, — закончила Юстина шепотом. — Фрэнк... мистер Лонгботтом... если вы сделаете шаг туда, вас просто размажет. Вы сильны для Земли, но здесь... здесь другой мир. Гермиона подняла взгляд в самый конец аллеи. Сквозь серую дымку она различила последний, сто шестьдесят третий постамент. В отличие от остальных, покрытых патиной веков и трещинами, эта статуя выглядела ослепительно новой. Камень был чистым, острые грани ещё не сгладило время. Фигура была закутана в плащ, а лицо скрывала гладкая, безликая маска. Статуя Пустоты. — Они не прошли даже первый метр, — холодно заметила Дафна, глядя на агонизирующих аристократов. — И они собирались убить Его? — Жалкое зрелище, — согласилась Астория, пиная маленький камешек в сторону "мертвой зоны". Камешек, пересек черту и с громким ТРЕСК! рассыпался в пыль, словно попал под гидравлический пресс. Все присутствующие, включая Авроров, невольно сделали шаг назад. Гермиона прищурилась, пытаясь настроить фокус своих очков-артефактов, но линзы жалобно завибрировали и отключились. Воздух внутри Аллеи был настолько насыщен плотной, давящей магией, что напоминал расплавленное стекло. Пространство дрожало, искажая перспективу. Сквозь это марево она едва различала очертания. Из ста шестидесяти трех постаментов лишь тринадцать всё ещё несли на себе целые статуи. Тринадцать молчаливых силуэтов возвышались над морем каменных обломков и пыли, словно титаны, выжившие в катастрофе. Остальные были разрушены — памятник павшим, чьи имена стёрло время. Но взгляд Гермионы приковало не величие уцелевших статуй, а одинокая фигура, сидевшая у подножия одного из разрушенных постаментов, метрах в пятидесяти от границы "Мёртвой Зоны". Это был человек, полностью скрытый под просторным, потрёпанным плащом. Он сидел расслабленно, оперевшись спиной на обломок, на котором угадывались очертания расколотой маски демона. Внезапно фигура шевельнулась. Незнакомец поднялся на ноги — движение было текучим, ленивым, но в то же время пугающе быстрым. В его руке тускло блеснул металл. — Что он делает? — выдохнул Гарри, щурясь от напряжения. Незнакомец поднёс кинжал к левой ладони. Резкое, короткое движение. Тёмная кровь хлынула на серый, мертвый камень разрушенной статуи. Гермионе показалось, или камень действительно вздрогнул? Закончив этот странный, молчаливый ритуал, Незнакомец развернулся и медленно пошёл к выходу из Аллеи. Прямо к ним. Гермиона пыталась рассмотреть его лицо, но её взгляд буквально соскальзывал. Глубокий капюшон скрывал всё. Там, где должны были быть черты лица, клубилась лишь непроглядная тьма. От него не исходило магического давления — и это пугало больше всего. На фоне чудовищной ауры Аллеи, которая ломала кости аристократам, этот человек казался абсолютным «слепым пятном». Пустотой в восприятии. Он шёл спокойной, прогулочной походкой. Руки в карманах плаща, голова слегка опущена. Аристократы Маяка всё ещё были живы. Они лежали на его пути, в десяти метрах от группы Гермионы, хрипя и царапая костяную крошку, придавленные невидимым прессом. Незнакомец не замедлил шаг. Он не обошёл их. Он даже не посмотрел вниз. Он просто продолжил идти по прямой. Его тяжёлый армейский ботинок опустился на затылок первого мага. ХРУСТ! Звук был коротким, влажным и отвратительно громким в мёртвой тишине Аллеи. Череп аристократа лопнул, как переспелый фрукт. Тело дёрнулось в последней конвульсии и обмякло. Второй маг, услышав звук смерти своего товарища, попытался поднять голову, выпучив глаза от ужаса. Он открыл рот в беззвучном крике, глядя на нависающую тень. Незнакомец сделал следующий шаг. Подошва ботинка с хрустом впечатала лицо второго аристократа в острые осколки костей, превращая голову в кровавое месиво. ЧВАК. Незнакомец перешагнул через трупы, не сбив дыхания, не изменив ритма ходьбы, не испачкав плащ. Для него это было не убийство. Это было то же самое, что наступить на сухую ветку в лесу. Гермиона почувствовала, как к горлу подступила тошнота. Амелия Боунс побледнела, её рука с палочкой дрогнула. Даже Гарри, привыкший к жестокости Альтаира, застыл, поражённый этой абсолютной, будничной безжалостностью. Незнакомец пересёк незримую черту, отделяющую зону смерти от остального Аксиса, так же легко, как перешагнул через трупы. Он остановился в паре шагов от застывшей группы. Амелия и Фрэнк держали его на прицеле палочек, Гарри сжал рукоять меча до побеления костяшек, но Незнакомец даже не удостоил их взглядом. Для него вооруженные маги были не более чем декорациями. Его капюшон слегка повернулся, и из темноты раздался голос. — Какая удача, — произнёс он. Голос был низким, чуть хрипловатым, словно звук клинка, извлекаемого из ножен. В нём звучала ленивая, насмешливая улыбка, от которой по спине Гермионы пробежал ледяной озноб. Это был голос хищника, который только что пообедал и теперь настроен поиграть. — Я уж думал, придётся оставлять записку на одном из этих... — он небрежно махнул рукой назад, где в луже крови и костной пыли лежали аристократы. — ...постаментов. Гермиона судорожно пыталась проанализировать его магический фон. Её чувства, обострённые артефактами и тренировками, кричали о том, что перед ней пустота. От него не исходило ни волн силы, как от Ворлака, ни давящей тьмы, как от Альтаира. Он ощущался абсолютно обычным человеком. И это пугало её до дрожи. В мире, где сила — это всё, отсутствие ауры у существа, гуляющего по Аллее Конца, означало лишь одно: он умеет скрывать свою суть лучше, чем кто-либо из живущих. В одно мгновение, быстрее, чем кто-либо успел моргнуть, Незнакомец исчез с места и материализовался вплотную к Юстине. Вейла не успела даже вскрикнуть. Его рука, та самая, что минуту назад держала ритуальный кинжал, метнулась вперёд и жестко обхватила её за горло, заставив поднять подбородок. — А, знакомая побрякушка, — хмыкнул он, подцепив пальцем чёрный обсидиановый ошейник. На бледной, фарфоровой коже Юстины остался влажный, тёмно-багровый след от чужой крови на его перчатке. — Блэк всё такой же собственник. Юстина задрожала. Её ноги подогнулись, и она рухнула бы на колени, если бы не железная хватка на её шее. Её глаза закатились, дыхание стало прерывистым и частым. — Передай хозяину... — Незнакомец наклонился к её уху, понизив голос до интимного, угрожающего шёпота. — Передай Алу, что если он завтра начнёт проигрывать... я вмешаюсь. Гермиона увидела, как расширились зрачки Юстины. Имя «Ал» прозвучало как пощечина всему этикету Ордена. — Скажи этому идиоту, чтобы сражался на полную, — продолжил Незнакомец, сжимая её горло чуть сильнее, на грани боли. — Пусть не смеет сдерживаться ради красивой смерти. Старик Сурт силён, но эта старая печка не должна забрать его голову. Она — моя. Юстина издала сдавленный, горловой звук. В её глазах плескался животный ужас, смешанный с чем-то влажным, тёмным и тягучим. Она смотрела в черноту его капюшона с покорностью жертвы, которая боготворит нож мясника. Её тело обмякло в его руках, полностью отдаваясь этой грубой, подавляющей силе. Гермиона, наблюдавшая за этой сценой с расстояния трёх метров, почувствовала прилив брезгливости. Она видела этот взгляд у Юстины раньше — когда та смотрела на Альтаира после пыток. «Точно ёбнутая извращенка», — с холодным отвращением подумала Грейнджер, делая мысленную пометку в досье Вейлы. — «Ей плевать, кто её душит, лишь бы душили достаточно сильно». Незнакомец резко разжал пальцы. Юстина с глухим стуком упала на колени, жадно глотая воздух и хватаясь за горло, на котором горели красные следы. — Не забудь, куколка, — бросил он напоследок. Гермиона моргнула. Когда она открыла глаза — через долю секунды — перед Юстиной никого не было. Ни хлопка аппарации, ни вспышки, ни дыма. Он просто перестал существовать в этой точке пространства, словно его вырезали из кадра киноплёнки. Только трупы аристократов и дрожащая Вейла с кровавым отпечатком на шее доказывали, что это не было галлюцинацией. Прошло не более пяти секунд, прежде чем реальность снова разорвалась. На этот раз не было ни тишины, ни скрытности. Воздух в Аллее тяжело завибрировал, словно от удара гигантского молота. С резким хлопком, похожим на выстрел пушки, перед группой возникли две фигуры. Мастер Ворлак в полной боевой броне из черной драконьей стали, сжимая в руке массивное копьё, возвышался как скала. Рядом с ним стоял Альтаир. На Виконте не было парадного мундира — только легкий тактический доспех Всадника, плотно облегающий тело. От них исходила волна такой концентрированной жажды убийства, что Авроры инстинктивно пригнулись. — Где?! — рявкнул Ворлак, его глаза с вертикальными зрачками сканировали пространство, мгновенно фиксируя трупы аристократов и дрожащую Вейлу. Юстина, всё ещё сидящая на коленях и судорожно сжимающая горло, подняла на них заплаканные, расширенные от ужаса глаза. — Это был Нефас... Хозяин, — пролепетала она, запинаясь на каждом слове. — Данте Нефас. При звуке этого имени гигантская фигура Ворлака напряглась, словно стальной трос перед разрывом. Его хвост нервно хлестнул по воздуху, выбивая искры из брусчатки. Но реакция Альтаира была иной. Гермиона, наблюдавшая за ним, ожидала увидеть холодную ярость или презрение. Но вместо этого на бледном лице Альтаира медленно, страшно расцветал широкий, хищный оскал. В глубине его фиалковых глаз четыре багровые запятые Кёкогана начали вращаться с безумной скоростью, превращаясь в размытый красный диск. — Данте... — выдохнул он, и в его голосе прозвучало нечто, от чего у Гермионы похолодело внутри. Это был не гнев. Это был чистый, дистиллированный восторг. Азарт наркомана, получившего дозу. — И что передал мне мой дорогой «друг»? — Он... он сказал... — Юстина сжалась в комок под его горящим взглядом. — Он сказал: «Передай Алу, что если он начнёт проигрывать, я вмешаюсь». Он сказал: «Пусть этот идиот сражается на полную. Старик Сурт силён, но эта старая печка не должна забрать его голову. Она — моя». Тишина, повисшая после этих слов, была тяжелее, чем гравитация Аллеи. Оскал Альтаира стал шире, обнажая зубы. — Ах ты самонадеянный ублюдок, — прорычал он, и вокруг его тела начала сгущаться Тьма, искажая свет. — Он здесь. Я чувствую его вонь. Я найду его и вырву ему хребет прямо сейч... Альтаир сделал резкий шаг в сторону выхода из Аллеи, но путь ему преградила рука размером с ковш экскаватора. Ворлак положил свою тяжелую ладонь на плечо ученика, физически вдавливая его в землю. — Отставить, Альтаир! — голос Драконида прогремел как камнепад. — Если ты сцепишься с Нефасом здесь и сейчас, от Аксиса останется только дымящийся кратер! — рявкнул Ворлак, не ослабляя хватки. — Ты забыл протокол? Он — самый разыскиваемый преступник. Он равен Аномалиям по разрушительному потенциалу. Ворлак наклонился ниже, глядя в безумные глаза Альтаира. — Ты не убьёшь его быстро. Никто не знает, кто победит в дуэли один на один — ты или он. Шансы пятьдесят на пятьдесят. Но я знаю одно: если ты потратишь резерв на Нефаса сегодня, завтра Сурт размажет тебя по Арене за три секунды. Ты этого хочешь? Сдохнуть уставшим, опозорив Маску? Слова наставника, казалось, пробились сквозь пелену боевого безумия. Вращение в глазах Альтаира замедлилось. Оскал медленно сполз с его лица, сменившись выражением холодного, неудовлетворенного раздражения. — Он сбежал, — констатировал Ворлак, убирая руку, но оставаясь начеку. — Нефас не идиот. Он ударил и исчез. Мы не будем гоняться за призраком накануне боя. Я доложу Хроносу. Орден должен знать, что Мятежник в городе. Альтаир дернул плечом, поправляя доспех. — Трусливая псина, — выплюнул он, хотя в голосе всё ещё слышалось сожаление об упущенной драке. Он развернулся и медленно подошёл к той же разрушенной статуе, где минуту назад сидел Данте. Альтаир посмотрел на свежую, ещё не впитавшуюся кровь на камне. Одним резким движением он провёл ногтем большого пальца по своей ладони. Тёмная, густая кровь Всадника Пустоты пролилась на камень, смешиваясь с кровью Данте Нефаса. Камень зашипел, принимая двойное подношение. — Смотри внимательно, Данте, — прошептал Альтаир в пустоту. — Завтра я покажу тебе шоу, от которого ты захлебнёшься завистью. Вокруг Альтаира сгустились тени, и он исчез, оставив после себя лишь запах озона и крови. Ворлак тяжело вздохнул, выпуская пар из ноздрей. Он выглядел уставшим, как человек, который только что предотвратил взрыв ядерной бомбы голыми руками. — Чья это статуя? — тихо спросила Дафна, глядя на окровавленный постамент с разбитой маской. — Кому они оба принесли жертву? Ворлак повернул к ней свою массивную, чешуйчатую голову. — Это Актив номер сорок два, — пророкотал он голосом, полным мрачного уважения. — Мадара Кагэцу. Всадник Ярости. Гермиона Грейнджер, стоявшая чуть в стороне, дрожащими руками достала блокнот. Она открыла новую страницу, озаглавленную «УГРОЗЫ ВНЕ КАТЕГОРИЙ». Её перо быстро, с нажимом вывело: «Имя: Данте Нефас. Статус: Самый разыскиваемый преступник мультивселенной. Уровень угрозы: Равен Альтаиру. Особые приметы: Отсутствие ауры, называет Всадника "Ал". Единственный фактор, способный заставить Альтаира потерять контроль от азарта». Она захлопнула блокнот. Система уравнений стала ещё сложнее. Теперь в ней была новая переменная.