глава первая / РуДжину

– Тихо ты! Щас разбудишь её, мы ещё даже не начали… – Ты погромче ори, нам ведь одной Охотницы в комнате недостаточно. – Заткнись, Бэби! – Сам заткнись! – Эй! Она просыпается… Руми медленно открывает воспалённые опухшие глаза. И сразу же зажмуривается. Либо у неё появились слуховые и зрительные галлюцинации (это не так уж удивительно после всего того, что случилось в Намсан Тауэр), либо она всё ещё спит. Либо в её спальне прямо сейчас находятся четверо демонов в человеческом обличии. И один из них, Романс, держит в руках её новый меч. Ну, точно галлюцинации. Не может этого быть. Странно только, что не Джину... – Сейчас я открою глаза, – бормочет Руми себе под нос, – и когда я это сделаю… никого тут не будет. Судя по звуку, кто-то роняет на ковёр что-то с её тумбочки и ругается вполголоса. Судя по дальнейшим звукам, никто исчезать не собирается. – Какого… демона вы здесь делаете? – стонет Руми и утыкается в подушку носом, не желая смотреть на эти смазливые морды. Хочется плакать и спать, и непонятно, чего сильнее. – Хонмун восстановлен. Гви-Ма мёртв. Джину… мёртв. Сил у вас тут нет. Я даже сама с вами разбираться не буду, просто вызову охрану и вас выкинут отсюда в два счета. Кто-то кашляет. – Ну, силы вообще-то… – Ты сделала из моего друга ёбаный меч! – перебивает его Бэби, и матрас под Руми колышется, когда на кровать рядом садятся. – Лежи молча, охотница, пока я тебе горло не перерезал! Руми дёргается, но к её шее действительно прижимают что-то острое и металлическое. – Мы же договаривались, это только в крайнем случае! – возражает, кажется, Эбби. Руми застывает, страх запоздало начинает взбираться по позвоночнику. Они... настоящие. Что им нужно здесь? – Я с места не сдвинусь, пока вы не проведёте этот ритуал, – рычит Бэби. – Потом пусть хоть подружек своих зовёт, хоть людей в чёрном – если есть шанс вернуть Джину, надо спешить! Руми, невзирая на резанувшую боль, поворачивает голову и скашивает глаз на Бэби. Тот молча смотрит на неё злыми желтыми глазами, его обычно уложенная волосок к волоску чёлка растрёпана. Прямо как в день их последней битвы. У окна Романс и Мистери взялись за её меч двумя руками каждый, не касаясь светящегося голубым лезвия. Эбби разворачивает какой-то невероятно древне выглядящий свиток. – Ещё раз дёрнешься, отделаешься не просто царапиной, – шипит Бэби, не отрывая от неё взгляда. – Вернуть… Джину? – неверяще переспрашивает Руми. Бэби молча поджимает губы. Эбби, кинув на них обеспокоенный взгляд, прокашливается и речитативом начинает читать со свитка. Руми не узнаёт язык: это либо что-то чисто-демоническое, либо что-то слишком древнее. Меч с душой Джину начинает светиться ярче. Струны Хонмуна по стенам комнаты дрожат, переливаясь от голубого к золотому. Эбби запинается, потом, видимо, оговаривается; потом опускает свиток и хватается за горло: его отметины светятся, по коже пробегает рябь и в мгновение ока он принимает демоническое обличие. – Я не могу… – с изумлением рычит он, оглядываясь на своих сокомандников. Романс и Мистери молча смотрят на него с трудночитаемым выражением на лицах. Меч в их руках медленно перестаёт так ярко светиться, возвращаясь к своему обычному состоянию. Руми, воспользовавшись заминкой, выбивает у Бэби из рук… кухонный нож, заламывает ему руку, утыкает носом в одеяло и усаживается сверху. Бэби матерится, но больше никто не шевелится. – Смешные штаны, – отстраненно комментирует Романс – видимо, чтобы хоть что-то сказать. – Это какой-то вид демонов? – Это лабубу, – с каменным лицом отвечает Руми. Ещё она от друзей своего па… от демонов не выслушивала, какие ей штаны в собственной спальне носить. – Так мне кто-то объяснит, что вы пытались сделать? В коридоре слышится топот, и менее чем через секунду дверь с грохотом открывается. На пороге вооруженные Мира с Зои. – Руми! – Ты же умер! – орёт Мира, будто её вероломно обманули, и тыкает гокдо в сторону Эбби. Тот поднимает руки. – Меня просто перенесло в царство Демонов! И Мистери тоже! – Охотницы… нихрена не знаете о тех, с кем боретесь, – бурчит Бэби и пытается вырваться, но Руми заламывает ему запястье, и он послушно расслабляется. – Объясни! – требует Мира. Эбби переглядывается с Романсом, тот оставляет меч в руках у Мистери и медленно выходит вперед, невзначай оттесняя Эбби за себя и не отрывая взгляда от Миры. Руми отстраненно думает, что это, наверное, первый раз, когда он смотрит на её подругу с такой опаской. Когда угрожают не ему, а... – Когда демон погибает от оружия Охотниц или Хонмуна в Верхнем мире, он оказывается… где-то вроде Чистилища. На это перемещение тратится невероятно много энергии, так что он очень слаб... – Не помню, чтобы до вас кто-то возвращался. – Никто не возвращался, – внезапно подаёт голос Мистери. Все молчат пару секунд, ожидая продолжения, но, видимо, свой лимит на слова он на сегодня исчерпал. Романс невесело улыбается. – Он прав, никто не возвращался. Тех, кто попадал в Чистилище, просто тут же съедали. Гви-Ма, в частности. Этим двум повезло, что, во-первых, Гви-Ма был уже мёртв на момент их перемещения… а во-вторых, что мы с Бэби почти сразу пришли им на помощь. – А, вот вы куда делись… – бормочет Зои. И развеивает шин-кали, глядя на Мистери. Мира дёргается: – Зои, что ты творишь! – Они могли убить меня двадцать минут назад, но не сделали этого, – вступается Руми. Она разжимает руки, отклоняется, и Бэби в мгновение ока выворачивается из-под неё, совершенно не по-человечески изогнувшись, и оказывается на другом конце кровати, ближе к двери. Руми садится поудобнее, подогнув под себя ногу. В голове плывёт. Демоническое это воздействие, или ей банально не хватило трёх часов сна после долгой ночной истерики – непонятно. – А ещё они могли сидеть в своей дыре и наслаждаться отсутствием фиолетовой ебалы, которая им там головы откусывала, но они почему-то у тебя в комнате с твоим мечом в руках! – огрызается Мира, не опуская гокдо. – Вы с ума сошли, что ли? Это демоны! – Нам там не очень рады сейчас… – невпопад говорит Эбби. Романс косится на него, потом вздыхает, снова глядя Мире в глаза. – Окей. Это легче показать, чем объяснить. И принимает форму демона. Мира поднимает гокдо повыше. – И что я должна увидеть? – Его отметины… – Руми вздрагивает и чуть не падает с кровати от осознания. – Они светятся, как мои! Голубым! Романс кивает, не спеша возвращаться в человеческое обличие. – Джину мог бы лучше объяснить. Я думаю, когда Гви-Ма исчез, часть принадлежавших ему душ освободилась. Наши в том числе. – То есть, вы теперь как люди! – восклицает Зои. Романс поднимает бровь. – Я похож на человека? В том и проблема. Мы всё ещё демоны, это не изменить. Но у нас есть души, так что… нам лучше не находиться рядом с теми, кто эти души ест. – Так что мы быстренько свалили в Верхний мир, раз уж тех, кто с душами, ваш Хонмун пропускает, нашли, где вы живёте, и решили вос-кре-сить на-ше-го дру-га! – по слогам проговаривает Бэби, вскакивая с кровати и подходя к Эбби и Романсу. – Можно мы уже продолжим это делать, или вы нас всё-таки убьёте? Я задолбался слушать ваш бубнёж. Мира пару секунд сверлит его взглядом. Потом всё-таки опускает гокдо, хоть и не убирает его совсем. – Ладно. Но одно лишнее движение, и вы полетите в своё чистилище из окна! – она протягивает руку Эбби требовательным жестом. – И дай сюда свою бумажку, что у тебя там…

***

Последнее, что он помнит, это её глаза… а ещё невероятный жар на спине и морозную боль в груди – от души, только полученной и сразу же подаренной… и после этого наступило ничего. Без тела. Без памяти. Благословенное ничего, в котором он качается в кромешной тьме на волнах чего-то, что не является водой или твердью, не чувствуя этих волн. До тех пор, пока не слышит голоса. – А что, если он будет, как этот… как тело без души… – Как… демон? – Тьфу! Нет! Как зомби! – Зои, зомби не существует… – голос… Руми. Откуда она здесь? Неужели она тоже?.. Неужели его жертва была напрасной? – Безликие похожи на зомби, – а это Эбби. Что… – Э! Спящая красавица! Просыпайся давай! – голос Бэби. Его бьют в плечо, потом ещё раз, и тут он понял, что… Что у него есть плечо. Что оно болит, ведь бьёт Бэби не сдерживаясь. Что он весь… Живой. Джину резко втягивает воздух в лёгкие – у него есть лёгкие! – и резко садится, с диким видом оглядываясь. Бэби, Романс, Эбби… Зои, Мира… что здесь делают Охотницы? – Что здесь делают Охотницы? – хрипит он, не зная, к кому обращается. Вокруг тут же поднимается шум. – “Что здесь делают Охотницы”! Живём, бля! Охренеть, мать вашу, восстать не успел, уже выёбывается! Руми, зачем тебе это? – Э, мать не тронь! – Ну, он точно не безликий… лицо есть. – И узоры светятся! Всё получилось! – Джину, – дрожащим голосом, очень тихо говорит Руми за его спиной, и все замолкают. – Джину, какого… Джину, я собиралась тебя спасти! Зач-чем… Я… Джину поворачивается и видит её. Растрёпанную. Плачущую. В очередной дурацкой пижаме – коллекционирует она их, что ли? Родную… – Джину, я тебя убью, – с чувством орёт родная Руми, и кидается на него со слезами и кулаками. – Дурак! Дебил! Нашёл! Решение! Блин! Самоубийца чертов! – каждое слово она сопровождает ударом то в его плечо, то в грудь, а Джину и не пытается защищаться, глядя на неё во все глаза. Ведь они живые.