глава вторая / РуДжину, Зои и остальные

– Руми… ты уверена? – спрашивает Зои, глядя той за спину. Джину, всё ещё в своей концертной одежде, местами сильно подпаленной, встречается с ней взглядом и быстро отворачивается к …голубому и очень круглому тигру с сорокой в маленькой шляпке на голове, поднимающемуся прямо из… струн Хонмуна? – А это что такое?! Руми оглядывается, смотрит на обнимающегося с тигром Джину, и аж светится – буквально, глазами, всеми своими узорами – от радости. Зои неловко, будто она увидела то, что ей не предназначается. Да так и есть, в общем-то. – Я уверена, – говорит Руми, улыбаясь, и Зои вздыхает. – Нам необходимо побыть друг с другом. Мне нужно поверить… что он действительно здесь. Он …он не угроза мне. И остальные… остальные, кажется тоже. Теперь нет. – Мира усадила их на диван и ходит туда-сюда с гокдо наперевес, – с сомнением говорит Зои. Руми вдруг совершенно по-демонически ухмыляется. – Мне кажется, она передумает. Со временем. Всё, Зои, до встречи, люблю, пока, нас не ждать! – Руми шлёт ей воздушный поцелуй и хлопает дверью. Щёлкает замок. Зои переступает с ноги на ногу, неуверенно вслушиваясь в происходящее в комнате, но приглушенные голоса совсем не походят на “Зои, этот вероломный демон меня убивает, я передумала!”, и она всё же отступает. Всё… так странно. Она возвращается в зал, где Мира всё-таки уселась в кресло, хоть и в обнимку с гокдо, и сверлит взглядом Романса. Романс с безучастным видом смотрит музыкальный канал с выключенным звуком, но Зои видит, как он стискивает руку Эбби – даже костяшки побелели. Эбби неуловимо морщится, но руку не отнимает. Бэби с хрустом доедает крекеры из забытой на журнальном столике миски. Мистери с ногами забрался на диван поближе к подлокотнику и подальше от Миры, подтянул колени к груди и уткнулся в них носом, завесившись чёлкой. Ситуацию надо срочно исправлять, и Зои понятия не имеет, как. Спасает её, внезапно, Бэби, у которого закончились крекеры. – Раз уж вы отпускать нас не планируете, накормите хотя бы, – ворчит он, совершенно по-свински обтерев руки об свитер. Зои любопытно наклоняет голову. – А вам… надо есть? Бэби косится на Романса, но тот явно не собирается перехватывать инициативу в разговоре. Вздыхает. Когда он не строит из себя дошкольника и не дует показательно губы, отлично видно, что Бэби не сильно-то и младше остальных. Ну… внешне, по крайней мере. Кто их знает, этих демонов. – Раньше не надо было. Сейчас, наверное, да. – Очень понятно, – с сарказмом комментирует Мира. – А типа мне чё-то очень понятно, да? – огрызается Бэби, не обращая внимания на предупреждающий взгляд повернувшегося к нему Романса. – Мы были людьми. Ели еду. Были демонами. Ели… что Гви-Ма пошлёт. А щас хуй его знает, дорогие Охотницы, я в душе не ебу, кто мы теперь такие и что нам надо. В ду-ше, ага? – И как твоя ду-ша относится к тому, что вы впятером убили тысячи людей? – светским тоном интересуется Мира, закинув ногу на ногу и положив поперек гокдо. Бэби застывает, Романс сжимает руку Эбби так, что тот шипит. Мистери сжимается в углу дивана в ещё более компактный комок. Зои вскакивает со своего места, с ужасным скрипом толкнув кресло по полу. – Так! Давайте решим, что закажем! На кухне еды нет. Предлагаю пиццу, давно её не ели! – возможно, даже слегка истерично говорит она, вытаскивая смартфон из кармана. Она отлично себя чувствует наедине с девочками и Бобби – когда они не ссорятся, конечно – она отлично дерётся с демонами и хорошо держится с фанатами. Но такой атмосферы, давящей, угрожающей, она выдержать не может. – Никто не возражает? – Да, – пустым голосом отзывается Бэби, глядя куда-то в пространство, потом переводит взгляд на Зои, моргает и уже более осмысленно произносит: – Да, пицца норм. Спасибо. Зои смотрит ему в глаза пару секунд, потом трясёт головой, возвращаясь к приложению доставки. Вопрос о том, откуда он знает, что такое пицца, стоит оставить на потом. Возможно, на никогда. – Мира, тебе как обычно, самую мясную? Тут есть с пулькоги и бататом. Мира угукает. Зои кидает на неё быстрый взгляд, усаживаясь обратно в кресло: Мира не выглядит как человек, радующийся победе в конфликте, сидит, незаметно для всех развеяв наконец гокдо и рассматривая маникюр. – Две пулькоги возьми, – подает голос Бэби, покосившись на Мистери. – И вегетарианскую. Если есть. – Всегда знала, что демоны извращенцы, – бормочет Мира под нос. Ни Романс, ни Эбби не реагируют, хотя раньше бы закидали её недвусмысленными шуточками. Зои прокашливается. – А вам что? – Всё равно, – отзывается Романс. Зои из чистой вредности кидает в корзину три простых маргариты, непонятно как попавшие в меню заведения с корейской пиццей, привычно выбирает себе и Руми одну со сладкой кукурузой и одну со свининой с кимчи. Добавляет каких-то закусок и тыкает “заказ”. – Где-то через час будет, – рассеянно говорит она, понимая, что опять придётся придумывать, чем всех занять. Чем хотя бы себя занять, раз уж Миру наедине с четырьмя… бывшими демонами бросить она не может. Не проходит и минуты напряженного молчания, как спасает её снова Бэби. Подумать только, а раньше ей он нравился меньше всех! – Так и что, – начинает он, поёрзав на месте и очень осторожно в этот раз подбирая слова. – Какой у вас план? Сидеть тут с нами до пришествия… любовной парочки? И что потом? Зои жмёт плечами, искоса смотрит на Миру. Та качает головой, потом переводит взгляд на Романса. – А какой у вас план? Окей, лидера своего воскресили. С нашей помощью. Дальше что? Романс вздрагивает, выпустив наконец ладонь Эбби, и выпрямляется, но к Мире не поворачивается. Кажется, пытается собраться с мыслями, но Эбби его опережает. – Не все тут идеально умеют читать на среднекорейском, – с лёгкой улыбкой говорит он, подняв голову и бесстрашно глядя Мире в глаза. – И мы благодарны за помощь. Но решать, что нам делать дальше, будет Джину. – Если они нас не убьют… опять, – бормочет под нос Романс. Мира молчит, зато Зои, почуяв возможность развить хоть какой-то разговор, не удерживается: – Так а почему вы не можете читать на среднекорейском? Вы тоже были крестьянами и не умели читать? Бэби очень натурально хрюкает. – Ну если помощь бабушке на огороде в три годика считать крестьянством… Мира хмурится. Эбби хмыкает, более расслабленно откидываясь на спинку дивана и притягивая к себе несопротивляющегося Романса. – Из нас только Джину древняя развалина – я так понимаю, ваша третья вам об этом рассказала. А мы четверо сейчас были бы ещё живы, если бы не… ну. Ты поняла. – О, – говорит Зои. Мистери внезапно поднимает голову и, кажется, смотрит на неё. Ничего не видно за этой ужасной чёлкой… заколку ему подарить, что ли. – Нам сейчас было бы… – Бэби хмурится, загибая пальцы. – Так… а. Ну, лет сорок может. – “Нам”, – с иронией повторяет Романс, наконец отмерев и повернув голову к Бэби. Тот строит оскорбленную мордочку. – Эй, вы меня старше всего на каких-то два года! И в аду возраст уравнивается. – …уравнивается, хён, – издевательски поправляет его Эбби. Бэби очень очевидно ищет глазами, чем можно в него кинуть, но ничего не находит, а мраморная миска на столике слишком уж тяжелая, так что он изворачивается и пинает пяткой. Романса. – Мы были группой, – тихо говорит Мистери, не обращая внимания на возню по соседству. Зои поворачивается к нему, по опыту не особо надеясь на продолжение, но он продолжает, глядя на неё. Вроде бы. – Музыкальной группой. Без продюсера. Агентства. В мечту верили. Начало уже очень печальное. – Даже к доктору ходили? – внезапно спрашивает Мира. Зои недоуменно хмурится. – Доктору? – К шарлатану одному, ага, было дело, – ухмыляется Эбби, толкая Романса локтем. – Помнишь, он ещё сфоткаться попросил? Хан, вроде бы. – Доктор Хан уважаемый квалифицированный специалист! – возмущается Зои, внезапно поняв, о ком они. – У него дипломами целая стенка завешана! Эбби так понимающе переглядывается с Мирой, будто никто из них никому никогда не вскрывал живот гокдо, и разделяют они только бесконечное снисхождение к братьям и сёстрам их меньшим. Бэби задумчиво трёт лоб. – А кто-то помнит, откуда мы о нём узнали? – Кто-то флаер в общагу принёс. – Может, кто-то из твоих девушек, а, Романс? – Это был я, – почти шепотом говорит Мистери. – Он мне правду про меня сказал. Я ему поверил. – А, – говорит Бэби и тянется похлопать его по плечу. – Точно, чел. Ну тогда ладно. Зои с уважением и пониманием смотрит на Мистери - хоть кто-то здесь уважает авторитеты, - потом на время в телефоне. До курьера ещё долго, а хоть небольшой успех в общении надо закреплять, пока они опять не вернулись к обвинениям… правдивым, конечно, но очень уж неприятным в эмоциональном плане. – Может, кто-то хочет в монополию?

***

Взять еду Руми и Джину выбираются, когда уже стемнело. В зале царит небывалый бардак… но, вроде бы, мирный: по полу разбросаны купюры из монополии, на столике валяются несколько смятых листов бумаги и один расправленный, с подсчетами имуществ и оскорблениями в сторону “Э” и “Ро”. Почерк Руми незнаком. Все уже разошлись – как Руми поняла из написанного Зои в чате, демонов быстро начало вырубать после первого за много лет полноценного обеда, так что они с Мирой постелили им в двух гостевых. Мира недвусмысленно намекнула, что для Джину тоже есть местечко, но Руми не собирается отпускать своего… бойфренда... ни в какие гостевые комнаты. – Какая странная еда, – с недоумением говорит Джину, разглядывая треугольничек пиццы. – Если это лепёшка, то почему бы её не свернуть? Начинка падает… Это же неудобно. Руми ощущает такой всплеск нежности к этому древнему дураку, что видит отсвет своих узоров на покрывале. Джину поднимает растерянный взгляд, улыбается ей и тоже светится. Он сидит у неё на застеленной кровати, в её пижаме (о, с каким удовольствием Руми одела бы его в “мишки и паровозики чу-чу”, жаль, выкинула после той ночи), рядом с раскрытой коробкой пиццы. Руми уже несколько часов не может на него насмотреться, хотя это почти всё, чем они эти несколько часов и занимались: то сидели в обнимку, то лежали, то целовались, и всё – почти не отрывая друг от друга взгляда. Всё ещё кажется, стоит отвернуться, и всё это – четверо демонов в её спальне, Мира, читающая заклинание, волшебное воскрешение, один, но такой нужный демон – всё это исчезнет. Руми не собирается отворачиваться ни при каких обстоятельствах. Джину в пару укусов одолевает избранный им кусок, кажется, даже не пережевывая. Руми открывает банку газировки и протягивает ему. Пока она открывает свою, он успевает отхлебнуть немного и поперхнуться, опрокидывая газировку на покрывало. – Ч-что это такое?! Руми, не теряя времени, убирает пиццу и банки на тумбочку, сгоняет его с кровати и сдёргивает покрывало: мокрая и сладкая постель в её планы сегодня не входит. Мокрая. Сладкая. Гм. Она встряхивает косой, и хмурится, поднимая взгляд на выглядящего обиженным Джину. – Что случилось? Джину складывает руки на груди. – Ты от меня уже устала? – тихо и очень грустно спрашивает он. Руми непонимающе округляет глаза. – Ты о чем? – Ты хотела меня отравить, да? – скорбно интересуется Джину, кивая на банку. – Я понимаю, я недостоин… – Так, – прерывает его Руми, пока он не дошёл в своих рассуждениях до чего-нибудь, за что ей придется снова его бить. Подхватывает полупустую банку с тумбочки и отпивает немного. Сладко, кисло. – Объясни, тебе вкус не понравился? Ох… в твоем времени было другое понятие сладкого, тебе невкусно? Джину очень по-кошачьи наклоняет голову. – Эта сладкая вода… кусает язык. – Ч-что… – начинает было Руми, и тут до неё доходит. Джину минуту ждёт, пока она отсмеется, не дожидается, подходит и крепко обнимает. Достаточно крепко, чтобы она со смеха смогла переключиться на тыканье ему в бок пальцем, чтобы отпустил. – Джину, – выдыхает Руми, когда он разжимает руки. Встаёт на носочки и чмокает его в поджатые губы. Отстраняется, дышит и ещё раз чмокает, и ещё, потому что сил её нет никаких. – Джину. Малыш. Дорогой. Познакомься, герой твоего хита – Soda Pop!