глава четвертая / МиРомЭбби

В зале на столике раскиданы карты Уно вперемешку с открытыми пачками снеков. Зои очень увлеченно рассказывает Эбби и Романсу, как именно ей ставили удар правой в американской школе. Бэби сосёт через трубочку соджу из бутылки и пялится в телефон, Руми с Джину сидят молча и искоса пялятся друг на друга, Мистери в открытую пялится на Зои (он всё ещё не привык к новой, открывающей глаза причёске, и до сих пор полагает, что его взгляды никто не видит, дурак). Впервые за последний месяц они собрались все вместе: в жизни Saja Boys новый этап (в жизни Охотниц тоже – парни наконец от них съезжают). Почти настоящие новые айди, стопроцентно настоящий контракт с агентством Бобби, новый репертуар – пока что готова только одна песня, но старые две петь никто не хочет. Возможно, кроме Зои, которая всё ещё тащится от Soda Pop, но она текстовик, и вообще… ей можно. Мир, защищённый золотым Хонмуном, залечивает раны. Большая часть исчезнувших людей вернулась; Гви-Ма действительно не сразу сжирал все души, что попадали к нему. Про нечеловеческую популярность Saja Boys и их последний концерт никто не помнит – люди запомнили только часть, где выступали Huntrix. То, что заслужено демоническим гламором, не держится в памяти обычных смертных, а из-за золотого Хонмуна и он не сработает, популярность теперь вновь нужно зарабатывать своими силами. Мира сама не спрашивала, но Зои говорит, парни в ужасе… и предвкушении. Из зала раздаётся взрыв хохота. Мира, отошедшая на кухню под выдуманным предлогом, вздрагивает и нервно стискивает в ладони смартфон. Она не знает, откуда у матери её новый номер; она не хочет знать, что мать ей пишет. Она не хочет… но всё равно открывает сообщение и прислоняется спиной к стене, читая текст по диагонали. – Одна тут отдыхаешь? – игриво спрашивает Романс от двери, а у Миры даже сил нет на резкий или шутливый ответ. Она поворачивает к нему голову… и Романсу хватает секундного взгляда, чтобы понять, что что-то не так. Гад проницательный. Мира не знает, как и почему это работает, но за этот месяц… у них, кажется, начало получаться… общаться. Втроем. Романс хитрый, эмпатичный и нервный, любит дразниться и флиртовать на грани фола; Мира резкая, прямая, как палка, и плохо разбирается во всех этих чувственных чувствах; Эбби, вопреки внешности, очень умён и отлично умеет сглаживать углы. Это работает. Мира всё ещё не очень представляет, куда это может привести, но ей всё больше нравится общение с ними… Хотя прямо сейчас она предпочла бы остаться одна. Ну правда. – Всё в порядке, – говорит она отрывисто, выключая телефон. Романс недоверчиво прищуривает свои лисьи глазки и Мира ругает себя: этот тон может отпугнуть незнакомого с ней человека, но не того, кто уже больше месяца живёт с ней бок о бок. Потеряла хватку… – Что случилось? – спрашивает он тихо и серьёзно. Мира вздыхает. – Не твоё… – начинает она, поднимает на него взгляд и осекается. В глазах Романса нет равнодушия. Нет скуки. Но есть участие и беспокойство. Единственный мужчина в её жизни, которому на неё не всё равно – Бобби, и почему-то обеспокоенный взгляд Романса ощущается совсем иначе. – Может, позвать кого-то? Зои? Руми? – мягко предлагает Романс, не дождавшись продолжения её фразы, но поняв посыл. Мира мотает головой. – Не хочу… не хочу их дёргать сейчас, первый выходной за столько времени, – выдавливает из себя она. – Я просто… посижу тут. И приду. Всё окей. – Окей, – легко соглашается он и разворачивается к двери. Мира сползает по стене на пол, закрывает лицо руками. Замок в двери щелкает, и Мира со свистом втягивает воздух и глухо стонет в ладони. Она не хочет никого видеть. Она бы и себя отсюда выгнала, чтобы не чувствовать этот жгучий комок то ли в груди, то ли в горле, не вспоминать слова из этой чертовой смс-ки… …не надо было выгонять Романса, при нём она могла держать себя в руках. Рядом звучат шаги, она вздрагивает, но рук от лица не отнимает. Пахнет клубничными духами и сливовой соджу. – Только не тыкай в меня своей тыкалкой, пожалуйста, – вежливо просит Романс, садясь рядом с ней на пол. – Это гокдо, – невнятно бормочет Мира, чувствуя правым боком его тепло. Совсем близко сел. – Ты не ушёл. – Я не ушёл, – соглашается он и больше не говорит ничего, только придвигается ещё ближе, касаясь её плечом. Мира делает несколько глубоких выдохов-вдохов, сильно впивается ногтями в виски. Присутствие Романса не позволяет совсем расклеиться, ещё она перед парн… демоном не плакала. Да и какой смысл плакать? Будто то, что мать её ненавидит, это новости какие-то. Вдох-выдох. – Хочешь секрет? – спрашивает Романс заговорщическим тоном, видимо, не выдержав долгого молчания. Мира то ли вопросительно, то ли отрицательно мычит. Не хочется ей сейчас никаких секретов… но, когда Романс говорит, её мысли слегка затихают. – Эбби сходит по тебе с ума, – выдает тем временем Романс абсолютно нейтральным тоном, и Мира даже голову поднимает, чтобы на него посмотреть. Ей не послышалось? – Ч-чего? Романс довольно ухмыляется, щуря лисьи глаза, явно довольный эффектом. Мира вглядывается в его лицо в полумраке кухни и зеркалит его ухмылку. – А ты? Холодный ком в горле рассасывается, тепло растекается по щекам и где-то в груди. Одно дело – их привычный флирт, подмигивания и двусмысленные улыбки, никогда не заходившие ещё дальше “а ты красотка” и “а ты красавчик”. Другое – вот так, глаза в глаза, такое желанное подтверждение очевидного… – И я, – просто говорит Романс, наклоняя голову. Его ехидная ухмылка незаметно становится мягкой улыбкой, какую Мира у него видела только по отношению к Эбби. А теперь… он улыбается ей. Мира смотрит на его губы пару секунд, сразу же отворачиваясь и глядя строго перед собой. Она всю жизнь считала, что россказни про “бабочек в животе” это сказки для маленьких и наивных, но вот… она сидит на полу кухни, в полутьме, с дем… парнем. И чувствует, будто что-то внутри неё взлетает и порхает. Экран смартфона, лежащего между ними, снова светится, и Мира вздрагивает, кидая взгляд на имя отправителя. Романс смотрит туда же и останавливает её руку, когда Мира с замершим сердцем тянется за смартфоном. – Тебе пишут что-то важное? – спрашивает он, ловя её взгляд. Мира хмурится. Кривит губы. – Нет… – Тогда не трави себе душу, – советует он. – Сегодня хороший день, так? Вы, наконец, от нас избавитесь, разве ты не рада? – Рада, – хмыкает Мира, не отрывая взгляда от погасшего экрана. Романс садится перед ней на колени, мягко касается растрепавшихся волос, заставляя посмотреть на себя. – Вот и будь здесь, – говорит он, глядя ей в глаза. Его узоры слегка проявляются под кожей, переливаются знакомой светлой радугой. – С теми, кому ты дорога, кому ты ближе семьи. И с теми, кому ты помогла, хотя могла просто убить… – И пару раз убила! – считает необходимым вставить Мира. Романс фыркает, не отвечая на это. – Суть в том, что мы… благодарны вам, Охотницам, и тебе в частности. За то великодушие, которое вы проявили по отношению к врагам. Бэби в жизни в этом не признается, Мистери с Джину… ну, им слегка не до признаний в благодарности. Так что – спасибо, Мира, – он серьёзно смотрит на неё. – Спасибо за второй шанс. И за то, какая ты… – он улыбается, – хорошенькая, когда у тебя тушь течет. Мира секунду тупит от неожиданных признаний, но потом взвивается в возмущении: – Эй! Она водостойкая… и я не плакала! – Конечно, нет, – Романс показывает клычки и тоже поднимается на ноги, легко оттолкнувшись ладонью от пола. – Просто не забудь проверить это, когда пойдешь обратно. – А ты?.. – спрашивает она раньше, чем думает. Романс подходит к ней вплотную, берёт её за руку тёплой ладонью, и Мира рассеянно отмечает, что они почти – почти! – одного роста, когда она не на каблуках. Он совсем слегка выше её. – А я… – начинает он, наклоняясь к ней, и быстро чмокает её в губы, – побегу вперед! И действительно выбегает за дверь, будто нашкодивший школьник, оставляя Миру в полумраке кухни. Проклятые демоны, – думает Мира, облизывает губы, на которых остался лёгкий вкус сливовой соджу, и улыбается.