Пункт 1

— Один.  Так уж получилось, что ее голос был тем, что отделяло Ко Кенджуна от смерти. Когда голоса всех участников сравнялись, она ждала пока он сам прийдет к ней, и попросит: это был пред первый пункт, в ее плане.  Необязательный на самом деле, она могла и сама его найти, стоял он скорее из потребности слегла его поддеть, за тот первый день в школе, когда он при всех "случайно" задрал ей юбку. Ситуация тогда обострилась из-за того факта, что ей было неизвестно о такой социальной норме, как шорты под юбкой, из-за чего она сразу же получила незаслуженное осуждение и сплетни про ее трусы с hello kitty на весь учебный год. Ко всему прочему, неожиданное унижение на секунды сбило ее с толку, заставив замереть как олень при свете фар, пока мозг обрабатывал информацию. Давление подскочило, в глазах начало кружится и ей показалось, что все это был сон. Только очнулась она не в кровати, а с открытым ртом по среди полного класса ее будущих одноклассников, что заставило ее залиться красными пятнами. Хотелось умереть со стыда, пока она не заметила трех смеющихся парней и не вспомнила, что юбка не поднималась сама.  Чтож, откуда им было знать, что она мастер спорта по тайскому боксу. По крайней мере, это помогло ей сразу заявить о себе не как о жертве, и дать всем понять, что ее родители достаточно богаты, чтобы ее не смогли выгнать после избиения школьников.  Выключив громкоговоритель, она откинулась на спинку старого кресла в радиорубке. Эта небольшая комната с пахнущими пылью микрофонами казалась идеальным местом для её маленькой сцены. Здесь было тесно, но по-своему уютно, как будто лишний раз сюда никто не заглядывал. Зато каждый её шёпот мог разлететься по всему зданию — и ей это нравилось. Он идет к ней, все это знают.  Легкое волнение ее охватило. Интересно как будет звучать ее голос в его ушах на этот раз? Конечно, Ко Кенджун закусил на нее после того случая с трусами, точнее после того как ему публично дали отпор, к тому же девчонка-иностранка. Кончено, он сделал ее своей главной целью для издевок. На самом деле, он был так изощренен и старателен в своих попытках подгадить ей, что иногда возникало чувство, что ему искренне нравилось это противостояние между ними.  Ей тоже бы начало это нравиться, если бы он не заходил так далеко в своих попытках оспорить ее право быть тем, кто она есть, не пытался ее взять под свой контроль: этого она допустить не могла.  Поэтому, когда подвернулся такой шанс с игрой в мафию, она не могла его упустить.  На этот раз — неприятности ждали его в закрытой комнате с ней.  *** Ещё до того как дверь радиорубки открылась, их громкие и широкие шаги были слышны в коридоре. Трое.  Она даже не удивилась. Более того — именно этого и ждала. Но лёгкое раздражение всё равно кольнуло её: не мог не выпендриться.  Дверь распахнулась, и первым шагнул Кенджун, сразу за ним ещё двое: Сынбин и Джинха; один ухмылялся, другой с интересом рассматривал кнопки на пульте, но оба держались чуть позади, оставляя Кенджуну право на первую реплику. — Ты что глухой? — только вот она была быстрее. Голос её прозвучал резко и на секунду воздух в тесной комнате стал плотнее. Кенджун едва заметно напрягся. Он умел прятать это — прямую спину, сжатые плечи и короткий вдох маскировал привычной ухмылкой, отточенной до автоматизма. В его взгляде было всё то же вызывающее спокойствие, но слишком ровное, слишком искусственное, чтобы быть настоящим. Может других этой игрой он и смог обмануть, но только не ее. За год их препирательств она научилась различать оттенки его эмоций. И теперь она четко видит — он знает, что загнан в угол. Улыбка расцвела на ее лице.  — Нашлась — сказал он, делая шаг внутрь так, будто именно он контролировал ситуацию, хотя пальцы его предательски дёрнулись на дверной ручке. — А я и не пряталась. Долго набирался смелости прийти ко мне?  Скулы чуть сжались, и улыбка, которую он так тщательно держал, дала крошичную трещину. Взгляд стал холоднее, тяжелее — будто он пытался прижать её к стене лишь силой глаз. — Смотри, как заговорила, — произнёс он, голос его был ровным, но в нём слышался металлический надлом. — Думаешь, ты вправе так со мной разговаривать? Он сделал ещё шаг ближе, и тесная радиорубка словно сузилась вдвое. Улыбка на её лице только расширилась, именно этого она и ждала. Она медленно поднялась со стула, расправила плечи и кивнула в сторону двери. — Вы — выйдите, — сказала она ровным, холодным голосом. Сынбин и Джинха переглянулись. Ни один не двинулся. Ухмылка Сынбина стала шире, будто он ждал зрелища, а Джинха нарочито медленно скользнул взглядом по её фигуре и только фыркнул, явно давая понять, что приказ её для них — пустой звук. В комнате повисла короткая пауза, гулкая, как тишина после выстрела. — Я сказала, — повторила она чуть громче, поднося палец к экрану. — выйти вам.  Вся напускная уверенность тут же куда-то испарилась с их лиц, и они обеспокоено поглядывали на Кенджуна, ожидая команды. Он повернул голову и, не убирая холодного взгляда с неё, произнёс. — Выйдите.  В комнате остались только они двое. — Нельзя было так сразу? У тебя всего-то час остался.  — Я не мафия.  — Хм, правда? Уже выпытал признание у бедолаги?  Резкий шаг — и расстояние между ними исчезло. Она едва успела вдохнуть, как оказалась прижатой к стене: холодная штукатурка упёрлась в спину, а сильная рука сомкнулась на запястье. — Я сделал, то что должен! Это он мафия, а не я! Не будь дурой!  Взгляд полыхал злостью, но в этом пламени мелькало что-то ещё — слишком личное. Несмотря на появившийся страх, она не отвела глаз, губы дрогнули в издевчивой усмешке. — Я знаю, что ты не мафия. Но.. — Так чего ты ждешь тогда?! — перебил он ее. — Я ведь, в-выбивал из него признание, чтобы ты поверила, а теперь ты мне говоришь, что я мог этого не делать! Замечательно! Ты совсем конченная?! — Не перекладывай на меня ответственность. Никто не заставлял, тебя его мучить. А насчет моего голоса, ты ведь знаешь, что всегда мог просто прийти ко мне. Но ты решил, что ты здесь самый умный, что можешь швырнуть мне признание в лицо, и я приму это. Но мне этого не достаточно. В конце концов, какая мне разница — убью тебя сегодня, завтра мафию.  Я в любом случаи на эти две ночи останусь жива. А насчет тебя, не уверена. Думаю, никто особо не расстроится, если ты умрешь. Разве не так? — Сука! — сорвалось у него, и рука дернулась вверх, готовая ударить ее.  Но она не дрогнула. В тот миг, когда его плечо пошло в движение, локоть резко врезался ему в живот. Воздух со свистом вырвался из его лёгких, и он согнулся, потеряв опору. Пока он приходил в себя, она толкнула его изо всех сил, отбрасывая прочь от себя. Кенджун ударился спиной о край стола, зашипел от боли, но взгляд его остался тем же — тяжёлым, обжигающим, полным ярости. Она выпрямилась, переводя дыхание, и на секунду в комнате повисла тишина, нарушаемая только его хриплым кашлем. — Я позвала тебя сюда не чтобы убить или унизить, — она сделала глубокий вдох. — ну если только немного. Хах… не принимай, пожалуйста, это слишком близко к сердцу. Правда бывает жестокой. Враг — тот кто льстит тебе в лицо, друг — тот, кто искренен с тобой.  Она сделала шаг ближе, проверяя его реакцию. — Я хочу заключить с тобой союз, поэтому я честна с тобой. Если бы я хотела тебя убить, не стала бы звать сюда. Зачем мне давать тебе шанс утащить меня за собой? — Союз? После всего, что ты сказала?! Ты думаешь, я настолько наивен, чтобы верить каждому твоему слову? Да ты… ты сама как мафия! — он почти выкрикнул, голос дрогнул от злости. Он сделал шаг вперёд, будто хотел снова нависнуть над ней, но вовремя остановился. Слова застряли в горле. Её спокойный взгляд — холодный, прямой, лишённый страха — пронзил его сильнее любого удара. Тишина вернулась, на этот раз гнетущая. Он почувствовал, как в груди борется ярость с страхом. — …Чёрт, — процедил он сквозь зубы и отвернулся. — Ты сводишь меня с ума. — Чего ты о меня хочешь? — спросил он устало.  — Есть два обязательных пункта для успешного сотрудничества, — она сделала паузу, чтобы подчеркнуть серьёзность. — Во-первых, с этой ночи мы прячимся вместе в твоём ролете. — Это ещё почему? — нахмурился он. — По той же причине, по которой ты прячешься там один. Это самое безопасное место в школе, доступ к нему есть только у тебя. И я точно знаю, что ты не мафия. — Оу… Ну, я, конечно, рад за тебя, — пробормотал он с лёгкой усмешкой, — но какой мне смысл брать тебя с собой? Я не знаю твою роль. А вдруг мафия — это ты? Я не хочу проснуться однажды и понять, что ошибся. Точнее не проснуться.  — Если бы я была мафией, я бы не вела тут с тобой беседы, а давно бы проголосовала за тебя. Но вот я здесь.  Он на секунду замер, оценивая каждое её слово. В лице отразилась смесь недоверия и интереса. — Хм… — пробормотал он, слегка наклонив голову. — Слово против слова, а мне всё равно трудно поверить. — Тогда проверим на деле, — улыбнулась она, почти незаметно, и в её взгляде была уверенность, которая могла свести с ума. — Доверие проверяется поступками, а не словами. Если ты сегодня выживешь, это неплохой аргумент в мою пользу, не так ли?  — Все еще так себе.  — Тебе решать, — напомнила ему, покрутив телефон перед носом. — довериться мне или нет.  — Выбора у меня видимо нет.  Она улыбнулась.  — Если ты все решил, пошли быстрее закроемся в ролете, осталось 30 минут.