Немой танец в свете лунных лучей

после ночи на полу, на следующий день Невиллету на удивление одобрили небольшой отпуск и чтобы не упускать такую возможность он извинился, оставил Сиджвин присматривать за Фуриной, а сам уехал в деревню Меруси чтобы навестить любимых ему меллюзин. Девушка была немного расстроена тем что его не будет несколько дней рядом, но понимая что отпуск ему предоставляется очень редко не стала уговаривать остаться. С другой стороны за эти несколько дней она могла бы уже встать на ноги и не быть как она думала тяжким грузом на его плечах. Через пару дней усердной работы Фурина уже смогла самостоятельно ходить и решила не занимать больше чужую комнату вернувшись к себе домой. На улицу выходить не хотелось, общественность ещё слишком ясно помнила суд, а Фурина вспоминала ситуацию когда вышла одна и её похитили. Неудобство перед Невиллетом что она так долго живёт в его комнате брало верх и надев свою обычную одежду, Фурина неторопясь пошла к выходу ещё раз проважая глазами комнату юдекса. Выйдя наружу её ждало первое удивление, около дверей стояла госпожа Клоринда будто бы дожидаясь её. — а. Что ты тут делаешь?.. — она немного недоумевала потому что помнила как её отстранили от должности личного телохранителя для неё, а разговора об обратном возвращении не было. — Здравствуйте мисс Фурина. Месье Невиллет велел мне присмотреть за вами пока она не вернётся обратно. — Фурина на мгновение застыла, немного задумалась над её словами и снова примерила на себя знакомую для неё роль со своенравным характером. — чтож! Ну вот и хорошо, я сейчас домой пойду. — девушка стала спускаться по лестнице на первый этаж, Клоринда последовала за ней. — месье Невиллет также передал мне ключи от вашего дома, на нём заменили всё двери и окна и так же поставили охрану рядом. — Фурина ничего не ответила. — а я про ключи и забыла, он за меня наверное переживает раз так сильно о моей безопасности задумывается, а может… Так. Стоп. Из головы подобные мысли убираем, упасите архонты при нём что то такое выдать. Надо взять себя в руки, он ведь может и просто спокойной работы хочет, а не со мной тут ковыряться, а из уважения к моему положению сказать об этом не может. А охрана возможно как он говорил, за благодарность?.. Хотя почему он мне благодарен, может ему и не всё равно на меня. — эмоции на лице Фурины довольно быстро менялись следуя её бурному потоку мыслей, Клоринду это не смущало, она раньше часто видела такое, вероятно она думала о каком то спектакле или судебном заседании в те моменты, хотя сейчас это и близко на это не было похоже. Пока они шли некоторые люди оборачивались вслед, но она старалась не подавать вида неспеша продвигаясь домой. Дойдя до дома Фурина заметила несколько странностей, окна были затонированны, а дверь была не такая как раньше, как и говорила Клоринда у дома поставленна весьма солидная охрана. С одной стороны было некое ощущение безопасности, но они боролось с постоянным чувством что как раньше, за её каждым шагом будут пристально наблюдать. Кто знает когда она сможет выйти на улицу без сопровождения, стоило бы поговорить об этом с Невиллетом, но он уже и так сделал для неё очень многое, не хотелось его расстраивать. — ладно, сейчас я буду готова отклониться к себе домой, ещё увидимся. — голос был звонким и слегка надменным, именно тот который госпожа Клоринда слышала за всю свою работу её телохранителем. — до свидания, зовите если понадоблюсь. — девушка кивнула, взяла у неё ключи и зашла в дом. Как только дверь закрылась она с облегчением вздохнула. — а за всё эти годы выработалась неприятная привычка постоянно играть свою роль, даже не знаю когда смогу от неё избавиться, точно понадобится несколько месяцев, а может и лет. — Фурина включила свет и неспеша побрела в свою комнату. Внутри всё было прибрано, а зайдя к себе не было заметно ничего что напоминало о ночи самоубийства. Девушка заметила новое зеркало стоящее у входа и посмотрела на руку с ещё не до конца зажившим рубцом. — вроде прошлась недалеко, а ноги уже гудят от нагрузки, неплохо меня взял тот яд… — Она даже не разделась, только скинула туфли, которые с глухим стуком упали на пол, и повалилась на одеяло, пыль дымкой поднялась в свете бледной лампы на тумбочке. Кровать была приятно холодная, но в возвращении домой была одна главная неприятность. Тишина в пустом доме была настолько громкой, что она начала слышать стук собственного сердца, она висела в воздухе, плотная и звенящая, давя на барабанные перепонки. В ушах слышался неприятный звон. Фурина схватила в руки одеяло и приложила к ушам пытаясь разбавить гнетущую в комнате атмосферу. — как же сложно пытаться нормально жить после стольких лет мучений, даже не знаю уже что хуже, 500 лет одиночества или эта разъедающая тебя насквозь тишина. Невиллет возвращайся пожалуйста…

***

За всё это время Фурина не выходила из дома снова начиная впадать в уныние от одиночества. Да и не смогла бы она уйти куда то далеко, очень быстро уставали только окрепшие ноги от нагрузки. Её никто практически не тревожил, не считая доставки еды в её дом, быть может это тоже приказал сделать Невиллет. Фурина подмечала что болеть в его комнате было самым приятным событием что она помнила за все эти годы. Звонок в дверь. Фурина еле как поднимает тяжёлое тело из тёплой кровати и плетётся к двери. — кто там? — удивительно было бы если кто то услышал ее бормотание, но она была уверена что сказала это достаточно громко. Открыв дверь она увидела незнакомого ей посыльного. — здравствуйте, госпожа Фурина, вам письмо. — девушка очень удивилась что ей кто то мог написать и на секунду промелькнула мысль что письмо может быть от Невиллета. — можете называть меня просто Фурина, спасибо. — она взяла с его рук конверт и неспеша закрыла дверь рассматривая письмо в руке. Красиво украшенное, с несколькими марками и красивым почерком в подписании. — странно. — Фурина осторожно, пытаясь случайно не порвать конверт от дрожащих рук начала его разворачивать. — Дом де Монморанси. — Фурина начала читать письмо на изящном пергаменте с гербовой печатью рода Её Превосходительству, Госпоже Фурине, Владычице Вод. Уважаемая и достопочтеннейшая госпожа Фурина, От имени всего нашего Дома и от собственного имени позвольте вознести вам наши самые искренние и почтительные чувства. Невзирая на вихрь недавних событий, потрясших Кур-де-Фонтейн, мы неизменно преисполнены глубочайшего почтения к вашей пятивековой самоотверженной службе во имя процветания наших земель. Ваша особа была и остаётся для нас символом непоколебимого достоинства и мудрости. Имеем честь пригласить Вас осчастливить своим присутствием изысканный бал, что даётся в наших скромных апартаментах завтрашним вечером. Для нас будет величайшей честью и радостью видеть вас. Мы с нетерпением будем надеяться на ваш благосклонный ответ и молимся, чтобы вы почтили наш скромный приём своим сиянием. С глубочайшим уважением и преданностью, Глава Старинного Дома де Монморанси. Дом де Монморанси был очень знатным родом который долгое время знала Фурина и даже несколько раз бывала у них дома, она знала их главу ещё с самого его рождения. Тепло благодарности разлилось по телу, как струя тёплой воды оживляя сонную и уставшую девушку. Она невольно улыбнулась. — и всё ещё есть люди которые мне благодарны… Меня даже всё ещё считают владычицей вод Фонтейна, хотя наверное это уже было преувеличение. — Фурина искренне улыбаясь прижала письмо к груди. — они мне так благодарны что даже не смотря на ноги я готова лично прийти к ним. — письмо сильно обрадовало ее и она чуть быстрее чем обычно пошла в комнату одеться, написать ответ и пойти в город, закупиться для предстоящего вечера. Фурина выходит из дома в своей обычной одежде и с тросточкой на всякий случай, всё-таки ходила она ещё плохо. У двери стояла госпожа Клоринда. — пошли пройдёмся по городу. — Фурина всё ещё надевала свою весёлую маску, но в этот раз в её тоне голоса была слегка уловимая искренность. Она радостно побрела по улицам города, заходя в разные магазины и покупая всё что ей понадобится. — думаю первым делом пойти в дом Тиори, всё-таки если меня пригласили в такое знатное место нужно выглядеть подобающе. Надеюсь я не буду притягивать к себе очень много внимания. — Фурина подходила к дому Тиори — к лучшему дизайнеру одежды в Кур-де Фонтейне. Тиори уже стояла рядом с местом её прибытия и о чем то говорила с Навией. Фурина подошла к ним. — госпожа Фурина! Рада вас видеть, госпожа Клоринда, вас тоже. — Навия первая обратила внимание на пришедшую к ним Фурину и Клоринду. — я тоже, только если что ко мне просто по имени. — девушка улыбнулась и слегка помахала рукой опираясь на трость. Навия кивнула. — добро пожаловать, Фурина, госпожа Клоринда, не хотите присесть? — Тиори пригласила её зайти в сам магазин, заметив что стоять ей не сильно легко. — не откажусь. — девушка не спеша пошла за Тиори и Навией. Несколько минут за столом царила тишина. Фурина не могла придумать как начать разговор, Тиори отошла поговорить с одним из работников дома, а Навия сначала хотела спросить про последние события, но решила что Фурине будет не сильно приятно это обсуждать. — мисс Фурина, а зачем вы пришли сюда? — всё-таки решила разбавить молчание Навия. — меня пригласили на знатный вечер и я подумала что на нём нужно выглядеть так же хорошо как и остальные. — Тиори села к ним за стол. — О, меня тоже, случаем не в дом де Монморанси? — Фурина кивнула. — прекрасно, значит сегодня будет целых три срочных заказа. — Тиори слегка улыбнулась думая о том сколько получит за это выручки. — госпожа Тиори, сможете порекомендовать что нибудь? — Фурина с надеждой чтобы ей не пришлось ничего придумывать самой смотрела на Тиори. От усталости думать совсем не хотелось, ещё и осознавая что ей прийдётся возможно до вечера плутать по разным магазинам. — если вы позволите, я могу сделать его на свой вкус. — она будто прочитала мысли Фурины, хотя по её лицу было всё понятно, девушка слегка обрадовалась, хотя бы одна проблема может уйти достаточно быстро. — была бы очень рада, тогда доверяю вашему вкусу. Прошу прощения, мне придётся уйти, нужно ещё зайти в несколько магазинов. — Фурина улыбнулась, встала и попрощавшись с Навией и Тиори ушла. Мерки у Тиори были потому что Фурина не рада заказывала у неё наряды. — она хоть это и пытается скрыть, но выглядит какой то уставшей и подавленной. — Навия взгрустнула и посмотрела на Тиори. — не думаю что ей будет так легко отойти от всего что произошло в недавнем времени, но не будем об этом. Пошли я сниму с тебя мерки. — Тиори с Навией ушли. Как и предполагала Фурина, плутать по городу ей пришлось до самого вечера. Периодически приходилось останавливаться на какой нибудь из лавочек и отдыхать, под конец прогулки ноги сильно болели. Фурина заходила к Эмилии, Эскофье и ещё в несколько известных магазинов.

***

На следующий день Фурина очень долго собиралась на вечерний бал. — а это точно не будет привлекать внимания?... — девушка осматривала платье что ей прислала Тиори, но дороги обратно не было, пришлось совладать с сомнениями и всё таки его надеть. Фурина отправилась по назначенному адресу. Величественный бальный зал дворца был подобен сердцу, в котором пульсировала сама жизнь светского общества. Под сводами потолка, сияла несметная армия хрустальных подвесок громадной люстры. Её свет, многократно умноженный гранями тысяч капель, заливал пространство, превращая паркет из редких пород дерева, уложенных сложнейшим узором, в отполированную поверхность гигантского зеркала. Стены, обитые узорчатым штофомцвета сливочного крема, были прорезаны высокими арочными окнами, в которых, словно застывшие слезы, дрожали отражения пламени в позолоченных канделябрах. В промежутках между ними взгляд цеплялся за огромные зеркала в золоченых рамах, бесконечно умножавшие и без того ослепительное пространство, создавая иллюзию бесконечной вереницы залов, наполненных движением и светом. Воздух был густ и сладок от аромата цветочных гирлянд, увивавших мраморные колонны, и тонких духов аристократок. Этот запах смешивался с восковым дымком свечей, создавая неповторимую ауру бала. Под звуки оркестра, доносившиеся с резного балкона-хоров, по зеркальному полу скользили пары, а шелест шелковых платьев сливался с тихим звоном хрусталя и сдержанным густом голосов, образуя симфонию роскоши и празднества. Каждая деталь в этом зале — от лепнины на потолке до бархатных портьер — свидетельствовала не просто о богатстве, но о многовековой власти, вкусе и стремлении к абсолютному совершенству. Это был не просто интерьер; это была сцена, где разыгрывался великий спектакль высшего света. Она появилась в дверях не спеша, и казалось, само время замедлило свой бег. Гул голосов в бальном зале не смолк, а скорее истаял, поглощённый лёгким шелестом её платья. Десятки взглядов, разом устремились к ней, вышивая на её пути невидимый узор из восхищения и любопытства. Она была подобна комете, внезапно появившейся на небосклоне, — её сияние не требовало слов, оно просто заставляло остановиться и смотреть. Она чувствовала на себе тяжесть взглядов ещё до того, как сделала первый шаг в сияние зала. Это было похоже на лёгкий озноб, бегущий по коже. Шёпот за спиной и внезапная пауза в беседе неподалёку говорили красноречивее всяких комплиментов. Она шла, прекрасно зная, что её платье шелестит не только шёлком, но и тихим гулом восхищённых вздохов. И самый большой её талант был не в красоте, а в умении носить это внимание так же легко и изящно, как свой ослепительный наряд — не как груз, а как естественное продолжение себя. Не желая привлекать много внимания Фурина привлекла к себе всё. Платье струилось по фигуре волнообразными складками, будто повинуясь незримым подводным течениям. Лёгкий, но объёмный шёлк хамелеонной ткани обволакивал стан, а сзади мягкий шлейф, подобный пене, стелился по полу. Рукава-фонарики из прозрачного голубого органа напоминали медуз, пойманных в полёте. Лиф был украшен изысканной вышивкой, где хрустальные и жемчужные бусы складывались в узор, похожий на коралловые ветви или причудливые знаки, оставленные на песке отступившей волной. Каждый шаг рождал тихий шелест, похожий на шёпот прибоя о гальку. Этот наряд был не просто одеянием — он был воплощением стихии. В нём Фурина становилась загадочной владычицей морских глубин, хранящей в складках своего платья шепот волн, блеск лунного света на воде и всю сокровенную магию океа. Его синева была живой и многоликой: у плеч — нежный оттенок лагуны в солнечный полдень, к подолу он сгущался до таинственной густоты морской пучины. Но главное волшебство происходило при движении: ткань переливалась, словно вода, касающаяся закатного света — от бархатистого индиго до вспышек цвета лунной дорожки на воде. В складках мерцали тончайшие нити серебра, напоминающие о пузырьках воздуха и чешуе диковинных рыб, а на руках будто первый снег струились белые перчатки. Было заметно что Тиори сильно постаралась над выполнением этого платья. На этом балу не сообщалось о личности, статусе людей и о том кто имеенно захадил в зал, чтобы гости могли вести себя более непринуждённо и общаться друг с другом на равных. Тут к Фурине подходит хозяйка всего торжества. — добрый вечер, госпожа Фурина, прекрасно выглядите. Для нас большая честь видеть Вас сегодня на этом вечере. — хозяйка улыбнулась и элегантно показала рукой в толпу предлагая ей пройти в зале остальным гостям. Фурина совершила лёгкий реверанс в знак почтения. — здравствуйте, благодарю за ваше приглашение. — девушка слегка улыбнулась и прошла в зал, обычно когда её приглашали на подобные мероприятия она всегда была в центре внимания, радостная, энергичная и весёлая, к счастью или в сожалению сейчас этого не происходило. Она молча ушла в один из конец зала чтобы присесть и отдохнуть. Люди из за быстро разносящихся сплетен уже знали почему Фурина ходит с тростью, но даже так некоторые обращали на это внимания и начинали переговариваться между собой смотря в её сторону. Пока Фурина шла её два раза пригласили на разговор, но та в свою очередь вежливо отказывалась ссылаясь на трудность в ходьбе. Наконец дойдя до диванчика она присела. Казалось, в воздухе не осталось ни сантиметра свободного пространства; он был уплотнен до предела голосами, смехом и гулом десятков, сотен людей, стоящих плечом к плечу. От скученности и жары в висках начинало стучать, а на лбу выступали мельчайшие капельки пота. Духота обволакивала, как мокрая простыня, липкая и не дающая вздохнуть полной грудью. В груди давила знакомая тяжесть — ощущение, будто легкие наполняются не воздухом, чем-то теплым и ватным. - и тут надо будет несколько часов пробыть... Никогда не любила подобные вечера, но отказываться от них слишком неприлично, особенно когда тебе лично высказывают благодарность. Надеюсь я не упаду здесь в обморок случайно... - Фурина смотрела в толпу пытаясь найти знакомые лица, но она была настолько густой и неразборчивой что казалось тут и яблоку негде было упасть. Зато знакомые лица научились находит себя сами. — мисс Фурина, добрый вечер. — девушка повернула голову и увидела Навию в платье цвета тёплого старого золота. Мягкий, не кричащий атлас мягко облегал фигуру, подчёркивая изящный силуэт без лишней театральности. Его глубокий тон переливался лишь при движении, едва уловимо мерцая благородным блеском, а не ослепительными вспышками. Лаконичный крой и отсутствие вычурных деталей делали его идеальным для того, чтобы подчеркнуть естественную красоту его обладательницы, не крича о ней во весь голос. Это была элегантность, которая не требовала всеобщего внимания, но ценилась бы понимающим взглядом. — добрый вечер, отлично выглядишь, видео Тиори сильно постаралась. — Фурина старалась не выбиваться из своей обычной роли, но получалось это у неё с каждым разом всё хуже и хуже. — скажешь ещё, мне кажется в твоё она просто всю душу вложила. А где госпожа Клоринда, она сегодня с вами не пришла? — Навия стояла рядом с ней дожидаясь ответа. — Она здесь недалеко, если что можешь найти её и поговорить, ей тоже пришлось приодеться для этого вечера, поэтому ты её быстро запреметишь. — благодарю. — Навия улыбнулась и растворилась в толпе как сахарная вата исчезает потрагиваясь до воды, Фурина даже не заметила как она ушла. - наверное и мне нужно немного походить, поговорить с кем то. Это так утомительно, но без этого это уже неуважение к гостям.. - девушка тяжело вздохнула и направилась в толпу. Около часа она плутала среди приглашённых гостей, многих из них она знала, с некоторыми познакомилась только сегодня. Конечно находились и те кто спрашивал её о событиях произошедших недавно, но она быстро давала понять что не желает об этом говорить быстро переводя тему. К Фурине подходили официанты с подносами предлагая взять спиртное, поначалу она отказывалась, но взять пришлось чтобы к ней больше не подходили, когда кто то из них видел в её руках бокал, то предложение второго было бы не очень уместно. Она даже немного опробовала, но даже не смотря на то что это был изысканный дорогой алкоголь в ней он вызывал только чувство отвращения. Тут началась самая неприятная часть на балу - медленная музыка и приглашения потанцевать от бухих в хлам мужчин, Фурине никогда не везло так чтобы к ней не подходили, как и в этот раз. — добрый день, не желаете может быть потанцевать, или уединиться в одной из комнат? — это был глава крупной торговой точки прибывший в Фонтейн из Сумеру. Манеры уходили на второй план после всего лишь двух бокалов согревающего горло напитка. Это был уже шестой человек предлогавший ей потанцевать, но первый кто бесцеремонно сразу же звал в постель и по видимому просто так сдаваться он не хотел. — извините, но мне прийдеться отказать. — Фурина всё ещё старалась быть такой же вежливой как и обычно. — ты просто не понимаешь от чего можешь отказываться. — тут мужчина резко взял её за руку. Фурина в надежде осмотрела зал в поисках Клоринды, она была недалеко и уже двигалась к ней, но вдруг остановилась, кивнула и ушла. - ещё и Клоринда кинула... Как мне теперь от него отбиваться.. - По телу пробежали тревожные разряды, будто воздух перед грозой был заряжен её страхом, она начала отходить назад в то время как мужчина ещё более назойливо начал к ней лезть. Но вдруг он застыл, будто вкопанный. Мускулы на лице напряглись, заставив кожу побледнеть и стать восковой. В широко распахнутых глазах, в которых на миг поймалось отражение источника опасности, читался чистый, неосознанный ужас. Он отпрянул назад всем телом, коротко и резко, будто от удара током. По лицу пробежала судорога, и на лбу выступили капли холодного пота. Это была не просто боязнь, а паника, острая и всепоглощающая. На плечо Фурины легла большая мужская ладонь. — прошу прощения, но похоже эта девушка уже занята. И вам бы не следовало распускать свои руки, особенно к женщинам особого статуса. — знакомый бархатистый и на этот раз чрезвычайно строгий голос отзывался в душе Фурины спасением которого она так ждала. Мужчина что то быстро пробормотал и удалился в другую часть зала от греха подальше. Девушка повернула голову и увидела Невиллета в красивейшем костюме. Этот костюм был образцом безупречной мужской элегантности. Глубокий синий цвет пиджака напоминал то ли бархатную полночь, то ли спокойную гладь океана в безлунную ночь. Шерсть высочайшего качества, тончайшая ручная работа — все детали говорили о безусловном статусе. Пиджак, идеально сидящий по фигуре, подчеркивал широкие плечи и стройную линию талии. Его лацканы из тонкого шелкового бархата отливали чуть более светлым, сапфировым оттенком, создавая игру глубины. В петлице мерцала миниатюрная булавка из платины и сапфира — единственное, но весомое украшение. Брюки с идеальными стрелками мягко ниспадали на лаковые туфли, не создавая складок. Ансамбль дополняла шелковая рубашка цвета слоновой кости с запонками из темного матового перламутра и такой же длинный галстук, переливающийся скромным узором. В этом наряде не было кричащей роскоши; это была роскошь тихой, безоговорочной уверенности. Он не стремился ослеплять, а говорил о безупречном вкусе, сдержанной силе и принадлежности к кругу избранных. — прошу прощения за свою задержку. — юдекс осторожно убрал руку с её плеча и слегка улыбнулся в знак приветствия. — а... Да., ничего такого. — Фурина отвернулась и выпрямилась в спине. Невиллет протянул ей руку. — не желаете совершить променад по саду? — он приглашал её выйти на улицу и прогуляться замечая что ей не очень приятно находиться в зале полным гостей, а гостям было немного тревожно находится в присутствии Верховного судьи Фонтейна. — не откажусь. — Фурина положила свою ладонь на его руку в качестве согласия и они отправились в сад неподалёку от дома в котором проводился бал. - Наконец-то я уйду с этого улья гудящих пчёл.. - подумала про себя Фурина медленно продвигаясь в сторону выхода, в этом особой проблемы не было. Вместе с юдексом каждый из присутствующих сразу же уступал им дорогу, были некоторые странные взгляды от других, но сказать что нибудь они не осмеливались. — тебе не тяжело идти? — Фурина помотала головой не смотря на то что еле передвигала ногами из за боли. Невиллет промолчал. Выйдя на улицу юдекс осмотрелся чтобы убедиться в отсутствии людей. — госпожа Фурина, позвольте.. — она не успела ответиь как Невиллет не спеша повернулся к ней и в момент его руки, сильные и уверенные, мягко обвили её талию, а вторая рука плавно подхватила её под сгибом коленей. Движение было настолько плавным и естественным, словно он поднимал не человека, а нечто хрупкое и бесценное. На миг она почувствовала лёгкое головокружение от потери опоры, но его крепкие объятия стали её новым, самым надёжным пристанищем. Он прижал её к своей груди и неспеша побрёл по саду со светящимися как фонарики цветами. Запах цветов заполнял пространство, а лунный свет проходил через листву падая на них двоих, придавая этому моменту особую нежность. — очаровательно выглядите. — Невиллет говорил настолько спокойно что это даже немного испугало Фурину, не успела ли она сделать что то не то за это время. — спасибо, вы тоже. — девушка опустила взгляд закрывая лицо ниспадающими на него белоснежными как морская пена волосами, чтобы скрыть розоватость её щёк. — а у тебя не будет проблем если кто то заметит тебя со мной? — Невиллет слегка приподнял брови, остановился и посмотрел на неё. — даже если нас заметят они не вправе мне что-то предъявлять. — они стояли на обрыве у моря, Невиллет всмотрелся в глубину воды. Пошёл лёгкий дождь и юдекс сказал ей только уже шёпотом. — я лично разберусь разберусь с теми кто осмелиться нанести тебе какой либо вред. — Фурина подняла на него глаза, он всё также смотрел на морскую гладь, а она положила свою голову ему на грудь. — у тебя сердце бьётся. — Фурина сразу же пожалела о своей фразе потому что было бы удивительно если бы не билось. — хм. — Невиллет немного задумался, а после поднял еп перед собой и приложил ухо к груди. — у тебя тоже. — ей стало ещё более неловко от этой ситуации, мужчина взял её обратно на руки и посмотрел в сторону дворца Мермония, Фурина посмотрела туда же. — может быть...Переночуете сегодня у меня?— мужчина с некой надеждой в глазах смотрел на свой балкон,а после посмотрел на неё. Она смущённо кивнула и он улыбнулся так как искренне как никто до этого и не видел. — не пугайся. — сначала она не совсем поняла смысл его слов но потом резко схватила за шею и ещё больше прижалась к нему. Он оттолкнулся от земли так, будто сила тяжести была для него лишь дурной шуткой. Взмыл вверх, как подхваченный внезапным вихрем, оставив внизу лишь клубы пыли. Его тело стало невесомым, движение — продолжением полёта птицы, случайно увиденной накануне. Воздух зазвенел в ушах а город стремительно удалялся из под ног оставляя только синий светящийся след который создавал сам Невиллет. — эй, мне кажется на такое люди точно отреагируют! — она крепко прижималась к его телу пытаясь не упасть вниз даже если знала что он надёжно закрепил её тело в своих руках. — С земли нельзя этого заметить, не беспокойся. — Ночной Фонтейн был прекрасен как водная гладь отражающая в себе свет пролетающих над ней светлячков. Тут юдекс плавно как по натянутой ткани зашагал в сторону дворца Мермония пока не остановился на своем балконе. Издалека доносились звуки музыки и иногда можно было услышать стрекотание сверчков. Невиллет присел на диван посадил рядом девушку, которую еще слегка трясло от такого полёта. Юдекс молча сидел и смотрел на водную гладь озера, а Фурину этот полёт будто бы зарядил смелостью. Она сидела рядом с ним на диване, и тёплая, комфортная тишина, сменившая гул праздника, висела между ними. Внезапно она повернулась к нему, и в её осанке появилась та самая бальная выправка. Она встретила его взгляд и её голос прозвучал тихо, но с достоинством, как будто они всё ещё были в центре зала. — Месье, осмелюсь ли я пригласить вас на танец? — Но прежде чем он успел ответить, её церемониальная манера вдруг растаяла. Её взгляд смягчился, а щёки залились румянцем. Она медленно, почти нерешительно, накрыла своей рукой его ладонь, лежащую на коленях, и шепотом, в котором слышалась уже не светская учтивость, а уязвимость и надежда, добавила. — Я... я хочу станцевать. Прямо сейчас. Только с тобой. — В этом мгновенном переходе от отточенной фразы к сбивчивому шёпоту был весь её мир. Вежливое приглашение, дававшее ему право отказа, превратилось в просьбу не о танце, а о мгновении близости, которое мог создать только он. И в её сиявших, как две капельки воды, глазах было ясно, что её ждёт не столько его согласие на танец, сколько ответ её сердцу. Он замер на мгновение, в его глазах вспыхнуло теплое, живое понимание. Легкая улыбка тронула уголки его губ. Медленно, с подчеркнутой почтительностью, он встал и склонился в изящном поклоне, поднося её пальцы к своим губам. Шелк перчатки был тонкой преградой, но он чувствовал исходящее от неё тепло.— Мадемуазель, это я осмеливаюсь надеяться на честь, которую вы мне оказываете. — Его голос звучал ровно и галантно, полный соблюдения светского ритуала. Но затем он выпрямился, и его жест перестал быть церемониальным. Его пальцы не отпустили её руку, а мягко, но уверенно сомкнулись вокруг её ладони, ощущая лёгкую дрожь её пальцев. Он притянул её руку к своей груди, так чтобы она почувствовала учащённый стук его сердца, выдававший спокойную маску. — Я ждал этого всю жизнь. Даже не зная, чего жду, — прошептал он уже совсем другим, приглушённым и берущим за душу тоном. Он плавно отвёл их в комнату освещаемую только приятным лунным светом и капельками дождя которые будто стали светиться за пределах балкона. Он всё ещё держал её руку в своей, и легкое давление его пальцев было не призывом, а вопросом, последним подтверждением. В ответ она сделала едва заметный шаг навстречу, и этого было достаточно. Они замерли в центре комнаты, в призрачном прямоугольнике лунного света, будто на незримой сцене. Далекая, чужая музыка набирала силу, и он уловил её ритм. Его правая рука мягко, почти невесомо легла на ее талию, обозначая, но не сковывая. Он сделал первый, пробный шаг, нежный толчок, который заставил её инстинктивно откликнуться, ее тело доверчиво последовало за его ведущей силой. Второй шаг был уже увереннее, и вот они уже медленно кружатся, входя в резонанс с мелодией, что плыла через ночь. Их тени на стене начали свой собственный, таинственный танец, а за стеклом балкона светящиеся нити дождя закружились вместе с ними, словно природа присоединилась к их немому вальсу. Музыка с той стороны ночи стала тише, растворяясь в шорохе дождя, и их движение замедлилось, пока не остановилось вовсе. Они замерли в дверном проёме балкона, всё ещё в объятиях друг друга, словно их тела не желали признавать конец танца. Прохладный, наполненный запахом дождя воздух, смешиваясь с теплом, исходящим от их тел. Он не отпустил её, а лишь ослабил объятие, позволив ей развернуться в его руках лицом к нему. Её глаза в лунном свете были огромными и глубокими, как само ночное небо. Его пальцы мягко скользнули по её щеке, отводя прядь волос, упавшую на лицо. Капли дождя остановились вокруг них и повисли в воздухе. Он наклонился к ее лицу медленно и робко, давая ей время отстраниться. Но она лишь прикрыла веки, её дыхание смешивалось с его, а расстояние между их губами сокращалось, пока не исчезло вовсе. Первый поцелуй был не страстным, а вопрошающим — лёгкое, почти невесомое прикосновение, похожее на падение одной из светящихся капель за балконом. Это было тихое обещание, начало нового, ещё незнакомого танца. Когда он наконец оторвался, чтобы перевести дух, её губы растянулись в едва заметной, счастливой улыбке. Они стояли, прижавшись лбами, под аккомпанемент дождя, и в тишине между ними звучала музыка, которую теперь создавало только их общее, неровное дыхание. Пальцы Невиллета скользнули вниз и он обнял её за талию прижимая к себе ещё сильнее. — спасибо.. — Фурина ответила на его объятия положив свою голову на грудь. Капли дождя стали сильнее и легко барабанили по крыше дворца.