1. Жгут

Нынешний абсурдный век нес в себе множество удивительных и истинно-безумных идей: Почему бы не укрыть беглого убийцу в самом сердце подпольной организации на плечах которой вполне возможно окажется миссия по защите магического мира? И речь шла, конечно же не о Сириусе Блэке. Гермиона ворочалась на узкой кровати и льняных простынях. В голову лезли мысли невеселого и тревожного толка: завтрашнее слушание Гарри, неясное будущее, Билл-мясник расположившийся этажом выше... Дамблдор, очевидно, знал что делал. Как и Грозный Глаз и Кингсли, как и любой другой уважаемый член Ордена Феникса. Гермиона рывком поднялась с окончательно разворошенной постели и пошатнулась от краткого головокружения. Джинни что-то пробормотала во сне и отвернулась к стене. Сириус Блэк не был убийцей, Наземникус Флетчер являлся лишь мелким делягой и жуликом, Снейп же... Гермиона накинула на плечи тонкое одеяло и постаралась как можно тише прокрасться мимо Джинни. До утра оставалось каких-то жалких два часа, и Гермиона не видела причин продолжать бесплодные попытки уснуть. Быть может чашечка кофе с какими-нибудь специями или сиропом повысит её тонус и поднимет уровень сахара в крови. Пока Грейнджер кралась в самой глубине брюха Блэк-Хауса, её мысли одолевали страшные и немного будоражащие кровь мысли. Билл Уизли был темнейшим пятном на репутации семьи Уизли. Червивым плодом из-за которого всё древо Уизли оказалось подвергнуто остракизму и неофициальному, но весьма явному призрению. "Блэки несут в себе гены безумия и садисткие наклонности, Гойлы ещё каких-то пятьдесят лет назад гордились тем, что выдают замуж дочерей за их же собственных братьев, Малфои же просто бесчестные оппортунисты..." – думала Гермиона. Билл Уизли попался мракоборцам на зимних каникулах своего последнего курса. Список обвинений выдвинутых против него был ошеломителен даже по магическим меркам: тройное убийство (без применения магии!), многочисленные факты грабежа и воровства, незаконные эксперименты с запрещёнными видами магии, хранение и распространение наркотических веществ... На своём пятом курсе Билл Уизли изобрёл несколько видов зелий вызывающих эйфорию и... Крайне стойкую зависимость. "Вишневый антрацит" и "чёрный кальций" оказались настолько популярными, что в конце концов подпольные зельевары Лютного Переулка бросили все силы на то чтобы разгадать рецептуру новомодных наркотиков и рынок наводнили смертоносные и непредсказуемые аналоги. Дальше история его жизни покрывается туманом из слухов, сплетен, скандальных журналистских заголовков и домыслов. Судебный процесс над Биллом-мясником проводили в закрытом порядке, и львиную долю подробностей его дела засекретили, что конечно создало благоприятную почву для мистификаций. Однако фактом было то, что он признался в суде в совершенных убийствах. В своем единственном "интервью" что он дал журналистам перед тем как его отконвоировали в Азкабан он сказал лишь: – Я убил их, потому что хотел. Мне это понравилось, и я не раскаиваюсь. Гермиона думала о том, что быть может Дамблдор или Грюм каким-то образом узнали что Билл как и Сириус на самом деле не виновен, что он быть может лишь самооборонялся или это было хитроумно подстроено и Билла подставил кто-то навроде Петтигрю... Но когда Билл появился в этом доме четыре дня назад, ни его взгляд ни взгляд Грюма не говорили о том, что хоть что-то в официальной версии следствия ложь. Миссис Уизли с тех пор появляется на людях лишь с опухшими от слёз лицом, Артур же, казалось постарел на десяток лет. – Если мы вернём его в Азкабан, рано или поздно псы Волдеморта перетянут его на свою сторону, Молли, – Громыхнул в тот знаменательный вечер Грюм. – Сбежать из Азкабана реально, как мы видим, а это значит что армия противника вот-вот получит подкрепление, и мы не допустим чтобы Мясник стал их частью. Гермиона хорошо запомнила зеленоватый тон кожи Рона и его суверенный ужас и отвращение в глазах. Близнецы тогда словно приняли облик своих собственных теней, посерев и присмерев, словно крепко над чем-то задумавшись. Джинни же... Впервые на памяти Гермионы разревелась как обычная девчушка. Фред и Джордж утащили её в братские объятия и утешали, а Гермиона лишь ошеломлённо пялилась на вздрагивающие плечики подруги и не могла найти слов чтобы помочь хотя бы одному Уизли. –Он дал Непреложный Обет лично мне, – Аластор неистово вращал своим магическим глазом, – Вы не обязаны принимать его обратно в семью, но под нашим присмотром он быть может даже наскребёт себе на искупление. И через несколько часов после этого тяжёлого разговора, Грюм в сопровождении Тонкс и Кингсли Бруствера привели на Площадь Гриммо его. Он был высоким. Даже выше Кингсли, он совсем не сутулился и казалось даже не думал опускать плечи в виноватой позе. Жилистый, очень истощённый, с почти впалыми глазами и обескровлеными губами, он однако не выглядел сломленным. У него были длинные, спутанные волосы медно-ржавого окраса, чётко выраженные надбровные дуги и резкие скулы придающие ему некий... Диковатый, первобытный вид человека каменного века. О, конечно же его шрамы. Ими было испещрено всё его лицо и шея, а левое ухо и вовсе отсутствовало. Он смотрел прямо, без угрозы или вызова, да и без каких-либо эмоций вообще если уж на то пошло. Он был одет в лохмотья и от него дурно пахло канализацией и едкой щёлочью. С лица миссис Уизли схлынула кровь и через минуту она обмякла в обмороке. Гермиону, Джинни, Гарри, Рона и близнецов вытолкали в их спальни, и разговор взрослых длился и длился всю ночь до шести утра... В настоящем же, Гермиона благополучно добралась до лестницы ведущей в подвальную столовую, засаленную и немного закопченную. Ступеньки практически не скрипели под её весом, и Гермиона почти расслабившись, твёрдым шагом двинулась к кухонному шкафчику где обитала банка растворимого кофе из ближайшего маггловского магазина. "Почему бы не побаловать себя кофе из турки?" Гермиона больше не могла орудовать в практически непроницаемой тьме, и всё же достала из выдвижного ящика связку свечей и спичечный коробок. Волшебники не держали у себя таких вещиц, но благодаря любви Артура Уизли к всевозможным маггловским штучкам, Гермиона смогла убить двух зайцев и напичкала кухню необходимыми в быту принадлежностями и порадовала мистера Уизли аттракционом под названием "догадайтесь как зажечь эту палочку без магии". На фителе задрожал огонёк. Гермиона вооружилась ближайшей чайной чашечкой с сколотым краешком и накапала на дно немного воска чтобы поставить в него свечу. Теперь Грейнджер ощущала себя героиней готического рассказа, которая непременно должна слоняться по заброшенному фамильному особняку в одной ночнушке с канделябром в руках... Она коротко хихикнула и потянулась за банкой кофе и... Услышала чей-то вздох у себя за спиной. Банка звякнула об бутылку ежевичного сока. Гермиона подавила порыв вскрикнуть и медленно обернулась. Билл-мясник сидел за щербатым столом подперев голову рукой. Свет от свечи придавал его и без того гротескному лицу ещё больше... Неоднозначных черт, которые лишь подчёркивали хищную и опасную архитектуру его внешности. Язык словно присох к нёбу. Да и что тут скажешь? "Здравствуйте, вам тоже не спится этой ночью, должно быть кровати кажутся слишком мягкими после Азкабанских нар?" – Извините... – Гермиона всё же выдавила из себя дежурную фразу, – Не знала что здесь кто-то есть. Он немного изменил угол наклона головы. Из-за скудного освещения Гермиона не могла разобрать выражения его лица. – Ты маггла? Его голос был шершавым. Немного слипшимся, словно первая фраза после пробуждения. В щёки Гермионы бросился жгучий жар. – Мне пятнадцать, я... Ещё не могу колдовать вне Хогвартса, – Гермиона не была уверена что Билл помнил о таких правилах. Всё же, долгое соседство с дементорами влияет не только на психику, но и изрешечивает память. – Ты дочь кого-то из Ордена? Его голос не выражал ни угрозы, ни дружелюбия. – Нет, я магглорожденная, – Гермиона сжимала перед собой банку кофе так, словно та была единственным щитом между ней и Биллом, – Меня пригласили Уизли, чтобы... Гермиона замялась не зная как продолжить фразу. – Дай-ка спичку, – Билл протянул вперёд руку, а второй рукой нашарил во внутреннем кармане старого пиджака Наземникуса пачку папирос. Гермиона торопливо положила коробок на стол перед мужчиной. Только сейчас она увидела что на столе перед ним так же лежал и охотничий нож и остатки копчёной куриной грудки. – Какой факультет? Билл чиркнул спичкой о бок коробка и закурил. После первой затяжки его плечи немного расслабились и он стал рассматривать Гермиону уже прямым и цепким взглядом. – Гриффиндор, я... Лучшая подруга Рона и Гарри. – Умеешь готовить? Этот вопрос немного сбил Грейнджер с толку. – Н-не сказала бы, – Гермионе отчаянно хотелось вернуться в свою комнату. – Зажги ещё пару свечей, терпеть не могу темень. Гермиона не считала разумным спорить с Биллом. Она ни в коем случае не боялась его, ведь Дамблдор не стал бы подвергать ни Гарри ни его друзей реальной опасности... Ведь так? Однако девушка не могла отрицать что определённого рода опаску Билл-мясник у неё вызывал. Гермиона зажгла ещё три свечи и разместила их на крышках консервных банок. Теперь она могла заметить как Билл оценивающе осматривает её, будто кобылу на ярмарке. – Мелкая. Он выдохнул клуб горького дыма. Гермиона в лёгком недоумении таращилась на Уизли, ожидая какого-либо продолжения. – Мне шестнадцать через два месяца, – Гермиона отвернулась от мужчины и принялась за приготовление кофе. – Мелкая телом. Не выдюжишь в войне если не начнёшь тренироваться. Рука Гермионы дрогнула и на газовую плиту просыпалась целая ложка кофейного порошка. – Я неплохо колдую, – Грейнджер не оборачиваясь на Билла помешивала воду в меднобокой турке. – Колдовство не панацея. Шустрый ум, крепкие руки, понимание и способность к выживанию – вот единственное что может спасти вас. – Нас? – Слабые не выживут, не просочатся сквозь сито войны. – Зачем вы говорите мне всё это? Гермиона всё же посмотрела на Билла. Он разглядывал охотничий нож, корябая поломанным ногтем его рукоять. – У таких как ты, есть несколько вариантов пережить это всё. Отсидеться в тылу, сбежать на другой континент, пытаться научиться держать удар, либо же найти себе защитника-покровителя. Гермиона бросила в турку смесь из звёздочки бадьяна, палочки корицы, горошины белого перца, бутона гвоздики и тонко нарезанных ломтиков имбиря. По мрачной кухне разлился интенсивный аромат восточного базара. – Вы общались с Пожирателями Смерти в Азкабане? – Гермиона отринула свой страх и ощутила как в голос влилась уверенность и знакомые ноты упрямства. – Бывало дело. Каждые полгода нас переводили из камеры в другую, и накладывали новые комбинации заклинаний. Во время "перегонов" я частенько драл зубы ублюдку Лестрейнджу. – А Сириус? – Гермиона натёрла немного лимонной цедры и бросила её на дно кружки. – Ему досталась камера на высоких этажах, там есть окна и воздух который в них задувает. Его практически не пытали, а из стражников были только дементоры, поэтому он сохранял здравость рассудка и редко лез на рожон, хоть и оставил мне пару увечий. Побороть ледяную дрожь после этих шершавых и неприятных слов было сложно. Гермиона задавалась вопросами о том, как она, Гарри и Рон умудрились даже толком не задуматься об ужасах что пережил Сириус и скрывал от них. Совершенно очевидно что Азкабан оставил свой глубокий отпечаток на нём, но осознавал ли кто-либо его подлинную глубину? Дамблдор был разумеется занят другими задачами, как и Грюм и Кингсли, и даже с Ремусом Люпином отношения у них стали куда более... Напряжёнными. Справится ли Гарри с тем, чтобы поддержать своего крёстного? А позволит ли сам Сириус так о себе печься? Гордости и достоинства у него было не отнять, так что вполне возможно что он просто напросто закроется от всего мира. – Вас... Пытали? Билл издал нечто навроде фырканья. – За такими историями, малышка, задаром ко мне не подходи. Грохнешься в обморок и начнёшь заикаться, а мне будет лишняя морока отбиваться от Ордена. Гермиона перелила ароматный напиток в керамическую кружку. Табачный запах исходящий от Билла наконец-то перебился сложной композицией где были и анисовая нота и ментолово-коричная горчинка вкупе с тёплым душком белого перца. Жаль лишь, что компания на вечер оказалась такой неоднозначной. – Я иду спать, малышка. Пей свою бурду и думай о том как выжить в будущем пекле. Билл поднялся из-за стола и Гермиона невольно сделала крошечный шажок в сторону, таким высоким и устрашающим показался ей Уизли. Он ушёл, за окном занялась розовая заря и щебет воробьиной семьи. *** Газетная вырезка с перекошенным от бешенства лицом Билла-мясника догорала в камине. В это очень холодное Рождество всё семейство Уизли (за исключением Перси и Билла), а так же Гарри, Тонкс и Грозный Глаз отправились в больницу святого Мунго, чтобы навестить пострадавшего от змеиных клыков мистера Уизли. Гермиона с утра почувствовала того рода недомогание, какое бывает присуще девушкам юного возраста. Удивительно, но волшебники до сих пор не сварили зелье или порошочек который мог бы унять боль при менструации. В академическом обществе считалось что такие тонкие и эфемерные слои тела по которым текут индивидуальные потоки магии не должны подвергаться дополнительному волшебному вмешательству. Сириус мастерил какой-то шедевр современного искусства из мишуры, еловых лап и крылышек фей в гостиной, а сама Гермиона бродила по лабиринтам Блэк-Хауса в поисках Живоглота. На кота вполне могли покуситься докси или заплесневелый бундимун, поэтому Гермиона вооружившись тарелкой с нарезанной ветчиной отправилась на поимку любимца, решив начать с верхних этажей. В комнату где проживал гиппогриф Клювокрыл Гермиона зашла спустя двадцать минут поисков, и не иначе как благодаря магии, не выронила из рук фарфоровую тарелку. Билл сидел на соломе привалившись спиной к стене. Из одежды на нём были лишь какие-то свободного кроя штаны помойного вида, и зелёный, слегка замызганный пиджак на голое тело. На коленях мужчины весьма миролюбиво свернулся калачиком Живоглот, издавая тихое тарахтение словно миниатюрный локомотив паровоза. – Малышка, нашла таки, – Билл выглядел спокойным, и даже расслабленным. Сама Гермиона не видела его с самого августа, пологая что он находится на каком-то чрезвычайно важном задании от Дамблдора. – Здравствуйте, – Гермиона перевела взгляд на своего питомца который в ответ на её появление открыл свои жёлтые глаза и уставился на неё, должно быть понимая что его вот-вот обвинят в предательстве. – Садись, маленькая, раз пожаловала. Возле Билла было расставлено несколько стеклянных бутылок неясного наполнения, тарелка с горкой объедок, пустая консервная банка и холщовой мешок. – Я не знала что вы здесь, Сириус говорил нам, вы на задании... Билл вяло махнул рукой. – Считай что пришёл за новым, жду Снейпа. Гермиона всё же решилась и села на пол подобно Биллу, но у противоположной стены. Живоглот меж тем всё же перетек с колен Уизли и заинтересовано обнюхивал тарелку с ветчиной. На груди у Билла раскинулись различного качества и содержания татуировки, многие из которых были искажены шрамами. – Как в Азкабане умудряются делать татуировки? – Гермиона недоуменно вспомнила и многочисленные росписи на теле Сириуса Блэка. – Выдирают гвоздик из ботинка, или те у кого режим помягче во время прогулки подбирают кусочек проволоки, потом обтачивают, вот и готовая игла. Для пигмента сжигаем подошвы ботинок и чёрную сажу разводим с мочой. Гермиона вздрогнула и отвела взгляд, с преувеличеным интересом рассматривая тюк соломы. – Не боишься со мной сидеть здесь? – Билл явно издевался, смотрел пристально, с насмешкой во взгляде. Гермиона не знала как ответить ему и самой себе что осталась она здесь как раз чтобы это выяснить. Годрик Гриффиндор учил ежедневно преодолевать свои страхи, закалять характер и выхолащивать из себя малейшую крупицу малодушия. И Билл был опасен, хотя в первую с ним встречу Гермиона и тешила себя слабой надеждой что всё же он не убийца ровно как и Сириус. Но однажды подслушанный с помощью удлинителей ушей разговор Грюма и Люпина дал ясно понять: Орден презирает Билла, но даёт ему шанс на искупление и посылает в самые опасные места. В случае если он ослушается, Грюм клятвенно пообещал казнить Мясника. Рон в тот момент выглядел необычайно воинственно, и Гермиона готова была поклясться что с губ её лучшего друга сорвалось беззвучное: я сам его прикончу. Чуть позже он рассказал Гарри и Гермионе о том, что миссис и мистер Уизли отреклись от Билла в день когда ему вынесли обвинение. Отреклись в том числе и для того, чтобы отвратная тень их старшего сына не омрачила будущее всех остальных отпрысков Уизли. Сейчас же, ни Молли ни Артур не могли найти в себе силы принять сына обратно. И возвращаясь к вопросу Билла... Конечно она боялась. Он был мучителем куда более изобретательным чем Беллатриса. Те трое чистокровных магов что он убил... Были семьёй. Аслан Шафик, Ленора Шафик и их единственный сын – Аттикус Шафик, в одну тоскливую ноябрьскую ночь пали от рук Билла-мясника. Аттикус был двадцатидвухлетним повесой, без особых достижений на поприще карьеры, учёбы или даже спорта, он вел жизнь обласканного обожанием и любовью наследника колоссального состояния семьи. Билл проник в семейную усадьбу Шафиков и оглушил Аттикуса. После он обездвижил и его родителей, и перенес всё семейство в главную гостиную. Аттикус сидел привязанный к стулу. Перед ним на полу лежали их родители, а рядом возвышался их палач. Аттикусу Билл раздробил суставы на лодыжках, порезал сухожилия, лишил полового органа и лишь после этого зверски убил на его глазах Ленору и Аслана. И сразу же после их последнего вздоха, выжег Аттикусу сетчатку глаз сигаретой. Аттикуса он убивал медленно, закончив лишь через восемь часов. Так что же могла ответить Гермиона этому зверю в облике человека? Добровольно остаться с ним – ритуал силы. Она боялась и даже презирала, но страх ранит глубже ножа, поэтому с ним нужно бороться. – Нет, не боюсь, – (и врать) Гермиона вновь упрямо уставилась на его изрисованное тело. Билл приподнял уголки губ и вдруг приложился ими к бутылке сливового цвета. – Не боишься находиться рядом с бывшим каторжником-заключённым, у которого восемь лет не было доступа к женскому телу? – Его голос стал веселее, но одновременно с этим грубее, – В конце концов, я мог бы применить к тебе Империо, и ты бы даже не вспомнила о том кому отдалась. К горлу Грейнджер начал подступать холодный ком. Злые глаза Билла сверкали как штормовое море, плечи его напряглись и весь он словно подобрался как сухопарая гончая. – Если тебе нужна женщина, то ты бы просто взял любую в Лютном Переулке! – Гермиона встала на ноги не ощущая ничего, кроме того что её колени вот-вот подкосятся. – Мою шкуру ищут и там, – он хрипло усмехнулся, – задания которые даёт мне твой Орден опасные и тяжёлые, малышка. Как думаешь, как скоро такой как я захочет награду? – Тебя не упекли за решётку в награду! Гермиона подхватила на руки Живоглота и бросила немного обеспокоенный взгляд на спящего Клювокрыла. – Этого мало. Мои кости пропитались зловонной, могильной магией дементоров, и каждая клеточка моего тела хочет тепла. Блэк страдает тем же самым, он смотрит голодным волком на ту авроршу с розовыми волосами, на тебя и на рыжую малолетку. Гермиона скривила губы в выражении полного отвращения. Сердце жутко колотилось о рёбра из-за пристального и цепкого взгляда Уизли. Она не верила его словам про Сириуса, и краем сознания считала что Билл намеренно её провоцирует чтобы она оставила его в покое. – Десять Пожирателей Смерти вырвалось из Азкабана вслед за мной, и каждый из них желает чужого тепла. Твою смазливую мордашку сразу же испачкают, а твой статус подружки Поттера только добавит куража. Гермиона выскочила за дверь, кипя и от гнева и от совершенно нового чувства. В спину ей ударил хриплый смех Билла. ***