Глава 18. НОВАЯ ИНФОРМАЦИЯ.

      Андрей инстинктивно коснулся шрама своими пальцами. Он был тёплым, слегка выпирающим и имел необычную форму. Как молния.       «О Боже. Я не просто попал в ребёнка-сироту, жертву домашнего насилия. Это тело легенды. Живого символа. Героя, победившего тёмного волшебника. Это... это меняет всё. Абсолютно всё».       — Этот человек мёртв? — спросил он, и его голос предательски дрогнул. — Окончательно мёртв?       Кингсли медленно, неуверенно покачал головой:       — Официально — да. Магическое сообщество считает его уничтоженным. Министерство магии закрыло все дела, связанные с ним и его Пожирателями смерти. Война объявлена оконченной. Мы победили. — Он сделал тяжёлую паузу. — Но Дамблдор до конца не уверен в этом. Он считает, что Тёмный Лорд мог выжить, даже потеряв тело. Полагает, что тот всё ещё существует: как дух, как тень, как бестелесное сознание, ищущее способ вернуться. Наверное, тот, о ком мы говорим, слишком далеко зашёл в изучении тёмной магии, слишком сильно изменив свою душу различными ритуалами, чтобы просто умереть, как это произошло бы с обычным волшебником.       — И поэтому меня отправили к Дурслям? — Андрей почувствовал, как его гнев медленно, но неуклонно нарастает внутри. — Чтобы вся эта магия и защитные чары действовали? Чтобы Он или его сторонники не смогли до меня добраться?       — Именно так. Заклинание защиты кровью, которое использовал Альбус Дамблдор, требует кровного родственника. Это Петунья Дурсль, твоя тётка. Тёмный Лорд и его Пожиратели смерти, любые тёмные силы не могут причинить тебе вреда, пока ты живёшь с Дурслями. — Кингсли опустил взгляд, и на его лице появилось выражение глубокой вины и сожаления. — Это была логика Дамблдора. Теоретически безупречная и недостижимая на практике.       Андрей горько усмехнулся, почти беззвучно:       — Защитили от внешних врагов, да... Но от врагов внутри дома никто меня не защитил. От тех, кто меня бил, морил голодом, унижал каждый день в течение нескольких лет .       — Да, — просто, без оправданий ответил Кингсли. — Это чудовищная ошибка. Дамблдор признал это. Министерство — тоже. Арабелла Фигг (сквиб, женщина без магических способностей, которая по поручению Дамблдора наблюдала за тобой), регулярно отправляла отчёты о твоём состоянии. Она сигнализировала о проблемах, о плохом обращении. Но её сигналы игнорировались или недооценивались. Дамблдор считал, что временный дискомфорт — приемлемая цена за безопасность от Тёмного Лорда. К сожалению, он ошибался.       — И теперь вы все пытаетесь исправить ситуацию, — закончил Андрей. — Найти мне новое, безопасное место в вашем магическом мире?       — Да. Именно этим сейчас занимаются и Министерство, и Дамблдор. Ищут подходящую магическую семью, которая возьмёт тебя под свою опеку. Даст тебе нормальное детство, образование, защиту, всё, что нужно ребёнку-волшебнику для нормального развития.       «Магическая семья? Значит, меня определённо хотят полностью забрать из не-волшебного мира, из-под юрисдикции обычных социальных служб. Вопрос — насколько широким у меня будет выбор? Или решение уже принято, и меня просто поставят перед фактом?».       — А если я не хочу жить в магической семье? — тихо спросил Андрей, но твёрдо. — Если предпочту остаться в не-волшебном мире: в обычной приёмной семье или учреждении, пока не вырасту?       Кингсли удивлённо, даже ошарашенно поднял бровь, явно не ожидая такого вопроса:       — Почему? Почему ты хочешь остаться среди маглов? Ведь ты волшебник, Гарри. Твоё настоящее место в нашем мире, среди своих, а не среди тех, кто даже не знает о существовании магии.       — Потому что я ничего не знаю о вашем мире, — честно, без обиняков ответил Андрей. — Абсолютно ничего. До того, как вы пришли ко мне, я даже не подозревал, что магия реальна, что волшебники существуют. Дурсли скрыли от меня всю правду . Я вырос в полном неведении о своей природе, о своём наследии, о моих родителях . Для меня ваш мир — совершенно незнакомая, чужая территория. А незнакомое всегда пугает и вызывает недоверие.       Кингсли с пониманием кивнул:       — Это справедливо. И это действительно серьёзное нарушение — дети волшебников должны знать о своей природе, готовиться к поступлению в школу Чародейства и Волшебства Хогвартс, понимать свою идентичность. Дурсли совершили преступление против тебя не только физически, но и культурно, лишив тебя знаний о собственных корнях. — Он наклонился ближе. — Но именно поэтому тебе нужно попасть в магический мир как можно скорее. Чтобы наверстать упущенное. Узнать свою историю, свою культуру, магию. В Хогвартс ты поступишь через несколько лет, когда тебе исполнится одиннадцать лет. Но до этого момента ты должен жить среди волшебников, привыкать к магии, осваивать базовые знания.       «Несколько лет? Значит, у меня есть какое-то время до поступления в какую-то школу. Думаю, мне его хватит на изучение законов этого мира. К тому же, необходимо понять его социальную структуру. Найти лазейки в системе. Выработать стратегию выживания и развития. Но только если меня не изолируют полностью, не поместят под очередной тотальный контроль под видом "заботы" и "защиты"».       — Кингсли, — Андрей посмотрел ему прямо в глаза, — я хочу учиться. Хочу знать о магическом мире всё, что возможно. Но мне также необходимо понимать, куда меня могут отправить, к кому... и на каких условиях. Я не хочу снова оказаться в ситуации, где решения принимают за меня взрослые, которые «лучше знают, что мне нужно» , а я не имею права голоса.       Кингсли чрезвычайно долго смотрел на Андрея в полном безмолвии. Появилось даже что-то новое в его взгляде — удивление, уважение, может быть, даже опасение. Как будто он впервые увидел не травмированного ребёнка, а кого-то другого. Более взрослого.       Более сознательного.       — Ты... очень необычный мальчик, Гарри, — медленно произнёс он. — Большинство детей твоего возраста после таких травм либо полностью замыкаются в себе, либо панически цепляются за любого взрослого, готового проявить к нему доброту. А ты задаёшь вопросы о правах, о выборе, о контроле. Почему?       Андрей на секунду замер, понимая, что сказал слишком много, показал слишком многое.       «Осторожнее. Нельзя выдавать себя. Нельзя показывать, что внутри этого детского тела — сознание взрослого человека с тридцатилетним опытом работы в правовой системе».       — Не знаю, — ответил он, опуская взгляд, стараясь выглядеть неуверенно, по-детски. — Просто... я много думал. Всё это время, в больнице. Думал о том, что будет дальше . Хочу хоть немного контролировать свою жизнь. Хотя бы понимать, что вокруг меня происходит.       — Это разумно, — кивнул Кингсли, и напряжение в его лице чуть отступило. — И я постараюсь помочь тебе в этом. Даю слово, что твоё мнение будет учтено при выборе опекунов. Не проигнорировано, не отброшено — а действительно учтено.       — Спасибо.       — И ещё, — Кингсли вспомнил что-то, — ты, кажется, просил книги, правильно? О магическом мире, о законах, об истории.       — Да. Хочу узнать больше об этом вашем магическом мире.       — Хорошо. Я принесу тебе несколько книг завтра или послезавтра. Для начала — «История магии» Батильды Бэгшот, это базовый учебник по истории магического сообщества не только Великобритании, но и других стран. «Фантастические звери и места их обитания» — книга, написанная Ньютом Саламандером, известным магозоологом — чтобы ты понимал, какие магические существа населяют наш мир. И... — он задумался, — попробую найти что-то по магическому праву, изложенное доступным языком. Это... сложная тема, обычно её изучают только на старших курсах Хогвартса или на специализированных курсах, но, может быть, существует какое-то упрощённое введение.       «Магическое право. Законы. Система правосудия. Именно это мне нужно в первую очередь».       — Буду Вам очень благодарен, — искренне сказал Андрей.       Кингсли поднялся со стула, который тихо скрипнул, и одним быстрым, плавным движением забрал с края одеяла серебряный медальон. Артефакт всё ещё едва заметно вибрировал, сохранив неестественный стальной оттенок. Мракоборец бросил на него короткий, обеспокоенный взгляд, после чего надёжно спрятал во внутренний карман.       — Мне пора уходить. Медсестра скоро начнёт свой обход, проверяя всех пациентов. Не хочу создавать проблем. — Он положил свою большую тёплую ладонь на плечо Гарри, сжал осторожно, но твёрдо. — Отдыхай, Гарри. Восстанавливайся. Ешь, даже если это трудно и неприятно — тебе нужны силы. И не волнуйся слишком сильно. Магическое сообщество позаботится о тебе. Я лично прослежу за этим.       Отшагивая от кровати, он едва слышно щёлкнул пальцами незаметным движением руки. Андрей почувствовал, как звенящая тишина мгновенно исчезла, и в уши вновь ворвался привычный гул больницы: шорох шагов в коридоре и отдалённый писк аппаратов.       Звуковой фон выровнялся, скрывая следы их тайной беседы.       Мракоборец развернулся и бесследно исчез в коридоре.       Андрей остался лежать неподвижно, уставившись в белый потолок, где мерцали отражения мониторов и ночников.       В голове крутилась единственная мысль, пульсирующая, всепоглощающая:       «Волдеморт и его Пожиратели Смерти... Война, убийства... Гарри Поттер — живой символ победы над злом? Легенда, которую, вероятно, знает каждый волшебник в этой стране. Меня будут использовать. Обязательно. Как символ, как пропаганду, как инструмент влияния. Министерство, Дамблдор, может быть, другие политические силы — все захотят контролировать "Гарри Поттера". Нужно быть предельно осторожным. Не доверять никому полностью. Изучать законы, искать лазейки, обеспечивать себе хоть какую-то автономию. Но сначала — восстановление. Заодно буду и развиваться: физически и информационно. Да, Кингсли обещал принести мне книги. Это начало. Знание — это действительно сила. Особенно в мире, где я ничего не знаю».       Где-то глубоко внутри, под страхом и настороженностью, шевельнулось что-то иное.       Любопытство? Азарт? Может, профессиональный интерес?       «Магический мир... Со своими законами, судами, правительством, социальной структурой. Значит, есть и противоречия в законах. Есть лазейки. Есть прецеденты. Есть способы манипулировать системой. И я их найду. Обязательно найду. Потому что я — адвокат. Доктор юридических наук с тридцатилетним стажем. И если этот мир имеет законы — значит, эти законы можно использовать. Пусть даже и магические...».       Слабая улыбка — одна из немногих искренних эмоций с момента перерождения — медленно проступила на его бледном лице.       Впервые с того момента, как он проснулся в этом изуродованном детском теле, Андрей Сергеевич Кузнецов почувствовал не только растерянность, страх и беспомощность.       Он почувствовал вызов.       И желание этот вызов принять.       «Хорошо, магический мир.... Посмотрим, кто кого переиграет. Вы думаете, что я беззащитный ребёнок, которым можно манипулировать. Но я — гораздо большее, чем кажусь на самом деле. И очень скоро все вы это поймёте».       Он закрыл глаза и позволил истощённому телу наконец погрузиться в глубокий, восстанавливающий сон.       Сон без кошмаров, которые до этого момента мучили его каждую ночь.