Часть 1

      В Нью-Йорке шел обычный июньский день — за окнами роскошного офисного здания медленно таял городской шум, смешиваясь с запахом свежесваренного кофе и цветочной пыльцы с подоконников. В просторном кабинете, утопающем в теплых тонах, с высокими окнами и светлыми деревянными полками, заваленными книгами, отчетами и детскими рисунками, сидела Ким Чанми.       Она выглядела, как героиня из мечты любого художника: изящная фигура, легкий белый костюм, волосы нежно-розового цвета, были собраны в низкий хвост, а голубые глаза, холодные и сосредоточенные, не отрывались от экрана ноутбука. Вся её поза, спокойная и уверенная, выдавала в ней человека, закалённого временем, одиночеством и ответственностью.       Чанми была омегой с тонким ароматом роз с клубничными нотками — мягкий, домашний запах, от которого в комнате становилось уютно. Но её взгляд говорил иное: в нём не было места наивности. Только решимость, усталость и легкая, едва уловимая печаль.       На диване, перекинув одну ногу на другую, вольготно расположилась её подруга и коллега — Чже Аён. Аён всегда была живой искрой, яркой и вспыльчивой, как фиалка после дождя. Её фиолетовые волосы ниспадали волнами на плечи, а глаза сияли небесной синевой, будто в них отразилось всё июньское небо. — Ну, пожалуйста, Чанми! — в который раз взмолилась Аён, почти плача. — Это всего лишь один вечер! Я не прошу тебя прыгать с парашютом или идти на свидание вслепую! Просто вечер на яхте, ну, разве ты не хочешь почувствовать себя снова молодой и свободной? — Я и есть молодая. А вот свободной себя не чувствовала лет шесть, — не отрываясь от экрана, сухо заметила Чанми. — У меня трое детей. Я не могу оставить их просто так. — Ну, пожалуйста! — Аён подпрыгнула на диване и сложила ладони в мольбе. — Это эксклюзивная закрытая тусовка! Мне дали пригласительный только на двоих, и я выбрала тебя, а не Миран, между прочим! — Я польщена, — чуть скептично усмехнулась Чанми, наконец поднимая взгляд. — Но в субботу я должна отвезти Сокджина на занятия, потом у Тэхёна творческий кружок, а у Чимина — осмотр у врача. — Ты всё распланировала до минуты! — надулась Аён. — Как ты вообще живешь с тремя омежками-дошкольниками? — Как солдат в поле. Без сна, без права на ошибку. — Голос Чанми звучал уставшим, но с теплой ноткой. — Но это моя жизнь, и я её выбрала. — Ага, выбрала… — проворчала Аён, закатывая глаза. — А кто тебе помогал, когда у Сокджина была температура сорок, а у Чимина началась сыпь, а Тэхён ревел, потому что у него сломалась любимая машинка? Я! Я спасала тебя от нервного срыва, между прочим!       Чанми замерла. Потом устало прикрыла глаза и сделала глубокий вдох. — Это был тяжёлый день… — Вот и отплати добром! — подруга тут же оживилась. — Просто пошли со мной. Ты не обязана никого развлекать или знакомиться. Просто стой рядом. Будь моей моральной поддержкой. — Зачем тебе вообще туда? — наконец отложив ноутбук в сторону, Чанми подалась вперёд и подозрительно посмотрела на Аён. — Только не говори мне, что из-за какого-то альфы… — Какого-то?! — Аён схватилась за сердце театральным жестом. — Мин Дехён — это не просто альфа. Это совершенство. Розовые глаза, голубые волосы, высокий, с фигурой как у греческого бога… И запах — незабудка с дождём. Боже, я теряю волю, когда просто смотрю на его фото. — Ты и вправду влюблена, — пробормотала Чанми. — А он вообще знает о твоём существовании? — Пока нет! — с вызовом заявила Аён. — Но у меня есть шанс. На этой вечеринке он будет. Это неофициальное мероприятие, много моделей, представителей агентств и немного случайных избранных. Если я туда не попаду — шанс упущен. А ты мне нужна! Иначе я начну заикаться или, не дай бог, пролью вино на него.       Чанми тихо засмеялась. Впервые за день. — Аён, ты невозможна. — Но зато честна. И предана! Пожалуйста, Чанми… — Она тихо добавила, почти шепотом: — Ты слишком долго отказывалась от себя. Просто одень что-то красивое, выйди на пару часов, почувствуй себя омегой, а не только мамой.       Наступила тишина. За окном послышался слабый гул вертолета. Чанми опустила глаза. Образ детей тут же всплыл перед глазами: Сокджин с его серьезным взглядом и огромными очками, Тэхён с бесконечными «почему» и танцами, Чимин — самый маленький, с щёчками и карамельным смехом. — Хорошо, — наконец сказала она, почти шепотом. — Только ради тебя. И только на пару часов. — Аааааа! — Аён вскочила с дивана и кинулась к ней с объятиями. — Ты лучшая! Я тебя обожаю! Ты спасла мою любовную жизнь! — Надеюсь, она хотя бы начнётся, — пробормотала Чанми, возвращаясь к ноутбуку. — Но если хоть один из моих мальчиков чихнёт в субботу — ты идёшь на яхту одна. — Согласна! И даже дам тебе поносить своё любимое платье! Оно идеально на тебе смотрится!       Чанми только вздохнула. Кажется, это будет интересная суббота.

⊱ ──────ஓ๑♡๑ஓ ────── ⊰

      Вечер субботы       Такси мягко покачивалось, лавируя сквозь вечерние пробки. Свет от неоновых вывесок и редких фонарей отражался в окнах, расплываясь в акварельные пятна. Внутри машины стояла напряжённая, но особенная тишина.       Ким Чанми сидела, аккуратно сложив руки на коленях. Её платье — белоснежное, воздушное, с нежным кружевным лифом и легкой струящейся юбкой — подчёркивало ее изящную фигуру и тонкую шею. На запястьях — простые, но изысканные браслеты. В ушах — серёжки в форме крошечных жемчужин. Она выглядела не как женщина, пришедшая на вечеринку, а как мечта, случайно сошедшая с картины.       Рядом с ней — Чже Аён. Её чёрное платье было настолько коротким и открытым, что казалось, оно держалось на теле на честном слове. Губы алые, глаза сияют от возбуждения. Аён глядела в окно, не скрывая восторга. — Ты уверена, что это хорошая идея? — тихо спросила Чанми, поправляя подол платья. — Нет, но именно в этом её прелесть! — засмеялась Аён. — Чанми, ты выглядишь потрясающе. Если бы я была альфой — уже потеряла бы голову. — Уж лучше не теряй, — буркнула та в ответ, но губы её дрогнули в улыбке. Такси затормозило у роскошного причала, где уже толпились красиво одетые гости. На фоне вечернего неба белоснежная яхта казалась дворцом на воде. Яркие гирлянды, музыка, шампанское в бокалах… шум, смех, альфы, беты, омеги — вечер обещал быть многолюдным и насыщенным.       Девушки прошли через охрану по именным приглашениям. Стоило ступить на палубу, как Чже Аён с визгом исчезла в толпе, махнув Чанми рукой: — Не теряйся! Я тебя потом найду!       И всё.       Чанми осталась одна.       Она помедлила, сделала пару шагов вдоль палубы, огляделась — слишком много людей, слишком много взглядов. В груди начало сдавливать. Эта атмосфера была ей чужда.       Чтобы не поддаться панике, она направилась наверх, на верхнюю палубу, где почти никого не было. Там, у самых перил, раскинулся невероятный вид: вода — чёрная, спокойная, с редкими отблесками света от яхты. Ветер трепал её розовые локоны. Здесь было тихо, здесь она могла дышать.       Она оперлась руками о перила, чувствуя прохладу металла, и устремила взгляд в темноту.       Прошло, может, десять минут. Может, больше. — Простите, можно я присоединюсь?       Мужской голос был глубоким и мягким, словно бархатный. Чанми обернулась… и её дыхание сбилось. Перед ней стоял он.       Мин Дэхён. Тот самый альфа, о котором мечтала Аён. Высокий, стройный, с невероятно притягательной аурой. Его розовые глаза мягко светились в полумраке, а голубые волосы были небрежно зачесаны назад. Он был в дорогом костюме без галстука, с расстёгнутой верхней пуговицей на рубашке. — Если вы ищете интрижку на одну ночь, — холодно произнесла она, поднимая подбородок, — советую поискать кого-то другого.       Мин усмехнулся. Не обиделся, не растерялся. — Признаться, вы первая, кто встречает меня таким тоном. Обычно… — он прищурился с интересом, — …в меня бросают восторженные взгляды, а не колкие слова. — Привыкайте, — отрезала Чанми, не отводя взгляда. — А я ведь и не искал интрижки, — мягко сказал он. — Если бы вы знали, как мне не хотелось сюда идти. Но друг настоял. Уговорил буквально силой. — Почему не отказались? — Потому что он помог мне, когда я был на грани. Отказать было бы неблагодарно. Чанми молчала. — Честно говоря, я бы предпочёл провести этот вечер дома. Со своим сыном.       Это пробило её броню. — У вас есть сын?       Он кивнул. — Мин Чжань. Ему пять. Омега. С черными волосами и тёмно-зелёными глазами. Упрямый, как я. — Он чуть усмехнулся, а потом, словно от тяжести воспоминаний, стал серьёзнее. — Его мама… моя бывшая… отказалась от него. После родов она просто исчезла. Как позже оказалось она вышла замуж за моего брата-близнеца. Бросила сына, меня, нашу так и не состоявшуюся семью… Позор и стыд который я испытал перед родителями был такой, что я не выдержал. Забрал Чжаня и уехал. В США. С родителями не говорю мне до сих пор стыдно смотреть им в глаза. С братом и сестрой — тоже.       Чанми смотрела на него в полнейшем молчании. Альфа перед ней был не глянцевым плакатом, не мечтой толпы — он был настоящим. Живым. Сломанным. — Простите, — наконец произнесла она. — Я… я не думала, что… — Я сам в шоке, что так откровенен. Обычно я не… — он вдруг улыбнулся и наклонил голову. — Может, познакомимся как положено? Я — Мин Дэхён. Он протянул руку. Она колебалась — но всё же вложила свою ладонь в его. — Ким Чанми.       И в этот момент он медленно поднял её руку к губам и поцеловал тыльную сторону. Её щеки вспыхнули лёгким румянцем. — Рад знакомству, мисс Ким. — Голос его стал тише, почти интимным. — Вы удивительная. — Вы просто не видели меня, когда я варю суп с тремя орущими детьми на руках, — фыркнула она, пытаясь вернуть себе контроль. — Тогда это точно будет ещё более впечатляющим зрелищем, — рассмеялся Мин.       Они стояли у перил. Мягкий ветер трепал волосы, доносился приглушённый шум музыки снизу, но здесь, на верхней палубе, было почти тихо. Словно весь мир сжался до этой точки — до мужчины и женщины, которых судьба случайно свела среди огней большого города и темной водной глади.       Чанми слегка сжала пальцы, всё ещё помня прикосновение его губ к своей руке. — Это не совсем честно, — нарушила она тишину, глядя вдаль. — Вы рассказали незнакомке свою историю. Теперь я чувствую себя обязанной. Мы должны быть квиты.       Мин повернулся к ней, удивленно вскинув бровь. — Не думаю, что вы обязаны чем-то. Но… — он чуть склонил голову. — Я бы с интересом послушал. Только если вы сами захотите.       Чанми выдохнула. И всё-таки заговорила: — Я вышла замуж по договорённости. Слияние бизнесов, ожидания родителей… Всё как в романах. До брака мы почти не знали друг друга, но я — дурочка — с самого начала чувствовала к нему симпатию. Потом и вовсе влюбилась. - она усмехнулась, но в этой усмешке было больше боли, чем юмора. — Когда родился Сокджини, мне казалось, он тоже стал меняться. Смотрел на меня иначе, смеялся по-настоящему. Мы начали мечтать о втором ребёнке. Потом родился Тэхёни. Потом Чимини…       Мин молчал. Он просто слушал. И это было для Чанми самым важным — не жалость, не сочувствие, а просто… присутствие. — Но… — её голос стал тише, почти шёпотом. — Спустя полгода после рождения Чимина я узнала, что у него есть любовница. Она родила ему сына-альфу — ровесника Тэхёна. И была снова беременна - она резко повернулась, опершись локтями о перила, и сжала их, чтобы не дрожали руки — Я… — она выдохнула. — Роды Чимина были адом. Мне сказали, что больше я не смогу иметь детей. А он в это время… строил новую семью. Я подала на развод, забрала детей и уехала. Сначала в Токио, потом — в Нью-Йорк. Без разговоров.       Мин молчал долго. Но в его взгляде не было ни капли осуждения. Только искреннее сочувствие. И уважение. — Он… был дураком, — тихо сказал он. — Простите, но только идиот может изменить такой сильной, любящей омеге, как вы.       Чанми покосилась на него, уголки губ дрогнули в усмешке: — Вы умеете делать комплименты, мистер Мин. — Только когда действительно думаю, что это заслужено, — ответил он серьёзно.       Они замолчали. Волны под яхтой мерно катились и расплывались по воде. — Мои мальчики — вся моя жизнь, — вдруг сказала она. — Сокджин — самый старший. Шесть лет. Он умный, серьёзный, обожает читать. Он... немного слишком серьёзный, если честно. Тэхён — артистичный и непредсказуемый. Я не знаю, откуда в нём столько яркости и эмоций. Он может смеяться, плакать и танцевать одновременно. А Чимин… — на её лице появилась особенная улыбка. — Мой солнечный малыш. Самый ласковый и нежный. Обожает лепить из теста и обниматься. Говорит, что однажды он женится на маме.       Мин засмеялся — негромко, искренне: — Звучит как идеальный план. Мой Чжань, кстати, тоже клянётся, что никогда меня не бросит. Особенно когда я покупаю ему клубничное мороженое. — Он всегда с вами? — спросила Чанми мягко. — Всегда, — кивнул Мин. — Я не могу ему доверить никому. Ни друзьям, ни няне. Он… слишком хрупкий. Он омега, очень чувствительный. Немного стесняется новых людей. И, признаться, с одногодками почти не общался. Всё со мной. Мы с ним как команда.       Он замолчал, потом осторожно добавил, почти неловко: — Может… как-нибудь нам встретиться? Погулять… с детьми. Они, может быть, подружатся. Да и Чжань будет счастлив поиграть с кем-то своим возрастом.       Он сделал вид, что смотрит вдаль, но взгляд его краем глаза всё же ловил реакцию Чанми.       А она слегка приподняла бровь, глядя на него внимательно. — Серьёзно? Это вы хотите познакомить наших детей... или ищете повод снова увидеться со мной?       Мин рассмеялся, не отрицая: — И то, и другое. Но, если честно, мне давно не встречалась омега, которая с такой любовью говорит о своих детях. Это… очень красиво. Очень искренне. Вы настоящая.       Он замолчал и вдруг стал серьёзен: — И вы не должны оставаться одинокой. Мир несправедлив к омегам. Особенно к таким, как вы — сильным, но ранимым. Чанми отвела взгляд. От его слов становилось тепло… и страшно. — Посмотрим, Мин Дэхён. Посмотрим. Но прогулка… звучит неплохо.

⊱ ──────ஓ๑♡๑ஓ ────── ⊰

      Ночь расплывалась по небу мягкой вуалью. Звёзды потухли, а первые лучи рассвета едва окрашивали горизонт, отражаясь в тёмной воде. Музыка на яхте стихла — вечеринка подходила к концу, и гости начали понемногу собираться.       На верхней палубе остались двое.       Мин Дэхён и Ким Чанми так и не заметили, как пролетела ночь. Их разговор тек, как вода — свободно, легко, местами тёпло, местами горько. Они говорили обо всём: о воспитании омежек, о детских страхах, о любимых детских блюдах, о том, как тяжело быть родителем, когда сам всё ещё учишься быть взрослым.       Когда яхта наконец замедлилась, готовясь к причаливанию, Чанми машинально посмотрела вниз, туда, где среди шатающейся толпы уже начала появляться суета. Некоторые звонили такси, кто-то зевал, кто-то прощался.       Она тоже поднялась с диванчика на котором они сидели, поправляя платье. — Пора, — сказала она мягко. — Жаль, — отозвался Мин, вставая рядом. — Я бы не прочь ещё хотя бы час. — Ещё час, и мои дети найдут меня спящей на кухонном полу с чашкой кофе в руках, — фыркнула она.       Мин усмехнулся. Но когда они спустились вниз и подошли к трапу, он остановился. — Я подвезу тебя. — Не стоит, — тут же откликнулась Чанми. — Я вызову такси. — Ты видела, где мы? — он кивнул в сторону почти пустого причала. — Сюда не так просто добраться. Пока приедет машина — ты замёрзнешь и устанешь ещё больше. Я настаиваю. И, честно говоря... — он чуть склонил голову, — моя совесть не будет спокойна, если я не провожу тебя домой.       Она уже хотела возразить, но потом поймала себя на мысли, что... ей действительно не хочется говорить "прощай" так быстро. И его компания была не только приятной — она ощущалась лёгкой, как редкое дуновение весны. — Хорошо, — кивнула она. — Только если без лишней галантности. — Ни намёка, — усмехнулся он и повёл её к припаркованной у въезда чёрной машине.

⊱ ──────ஓ๑♡๑ஓ ────── ⊰

Дорога к дому была неожиданно тихой. Утренний Нью-Йорк ещё спал. Светофоры лениво мигали, улицы были пусты. Внутри машины царила уютная тишина. Мин сосредоточенно вел, но иногда бросал взгляд на неё — на её опущенные ресницы, на тонкую линию губ. Он не задавал лишних вопросов. И этим завоёвывал её доверие сильнее, чем кто-либо до него. — Приехали, — тихо сказал он, когда машина остановилась у неброского, но уютного жилого комплекса в районе, где жили в основном семьи.       Чанми уже тянулась к ручке двери, как вдруг голос Мина задержал её: — Подожди. Можно... твой номер?       Она чуть замерла. Но в его глазах не было ни давления, ни намёков. Только тёплый интерес. И... надежда? — Чтобы назначить детскую прогулку? — уточнила она с лукавым прищуром. — Ну, в первую очередь. А там — как жизнь повернёт, — улыбнулся он.       Она не удержалась от улыбки — и продиктовала номер. Мин аккуратно ввёл его в телефон, затем поднял глаза: — Спасибо, Чанми. Спокойной ночи. Вернее… — он посмотрел на часы, — спокойного утра. — И тебе. — Она вышла из машины, поправляя платье, и скрылась в дверях подъезда.

⊱ ──────ஓ๑♡๑ஓ ────── ⊰

      Квартира встретила её тишиной. Полумрак, ночник в коридоре, запах лаванды из детской. Она сняла туфли и осторожно прошла в сторону спален.       Первая комната. Сокджин мирно спал, обняв подушку и прижав к себе книжку. Вторая — Тэхён, раскинувшись на кровати, укрылся одеялом только по живот. В третьей — Чимин, свернувшись клубочком, сопел во сне, прижимая к себе жёлтого цыплёнка. Чанми с облегчением выдохнула. Всё в порядке.       Когда она вернулась в гостиную, на кухне показалась тётя Амели — няня и её единственная настоящая помощница. Женщина лет пятидесяти, строгая, но невероятно добрая, с чутким сердцем. — Ты уже дома, — прошептала она, не пряча лёгкой улыбки. — Всё хорошо?       Чанми кивнула, не в силах сдержать тёплой полуулыбки: — Да… просто немного устала. Дети? — Сладко спят. Всё хорошо. И, — она посмотрела на Чанми с материнской нежностью, — я рада видеть тебя такой… счастливой.       Чанми опустила взгляд, чуть смущённо. — Спасибо, тётя Амели. — Иди спать. Воскресенье начинается с маминого отдыха. — Это звучит как сказка, — устало усмехнулась Чанми и, оставив туфли у входа, направилась в свою комнату. Пять утра. Мир только просыпается. А в её сердце — впервые за долгое время — было нечто похожее на… надежду.

⊱ ──────ஓ๑♡๑ஓ ────── ⊰

      Мин Дэхён был в редком для себя состоянии — он чувствовал лёгкость. Когда его машина остановилась у высокого стеклянного дома, в котором они с сыном снимали просторные апартаменты, он с минуту сидел, глядя на дисплей телефона, где всё ещё был открыт контакт с именем: Ким Чанми 💮.       Он не добавлял смайлы обычно. Но этот — почему-то поставился сам собой. Он поднялся в лифте, тихо насвистывая себе под нос, и, едва открыл дверь, как его встретил не запах кофе или ночной тишины, а встревоженный голос няни: — Господин Мин! Вы наконец-то… Я… мне жаль! Он… он не ложился!       Мин нахмурился. Няня, пожилая женщина, которую он нанял всего на одну ночь по рекомендации агентства, выглядела испуганной. Она теребила руки, глядя в пол. — Что значит — не ложился? — его голос стал холодным. — Почему вы не сообщили мне об этом? — Я… он сначала просто грустил, сидел с книгами. Сказал, что подождёт вас. А потом… я думала, он уснёт сам, но он так и сидел. Я не хотела вас беспокоить. Вы просили тишины…       Дэхён сжал челюсть. Он не повышал голос. Но его глаза стали стальными. — Вы больше не работаете здесь. Оплата — за один вечер. Секретарь переведёт средства. Няня кивнула, чуть поклонившись, и быстро ушла. Дэхён стоял в коридоре, пытаясь унять разочарование и чувство вины. Он сам отпустил себя на вечер — впервые за долгое время. Но сын…       Он открыл дверь в детскую.       Чжань сидел на кровати, босиком, в пижаме, с обнятым зайцем. Под глазами — тени. Губы дрожали. Но стоило ему увидеть отца — он подскочил и бросился к нему. — Папа!       Мин сразу присел, обнял мальчика крепко, прижимая к себе, целуя в макушку. — Прости, малыш… — прошептал он. — Прости, что так долго. — Я ждал… Я не спал. Я боялся, что ты не придёшь… — Я всегда приду, Чжань. Всегда, слышишь?       Ребёнок кивнул, уткнувшись носом в его шею. Мин посадил его обратно на кровать, присел рядом, провёл рукой по чёрным мягким волосам сына. — Я быстро приму душ, ладно? Потом мы ляжем вместе. — Не надо! — вдруг сказал малыш, уцепившись за его руку. — От тебя вкусно пахнет… — Вкусно? — Клубничкой… как будто мороженое с клубничкой.       Мин замер.       Клубничка…       Запах, что смешивался с нотками роз.       Он сразу вспомнил её. Чанми. Её волосы, улыбку. Голос. Тон, с которым она рассказывала о своих детях. Лёгкость в разговоре. Спокойствие.       Он не стал ничего говорить. Только обнял сына крепче. — Тогда ладно. Пойдём спать. Сегодня — папа не отходит ни на шаг. Мин переоделся в футболку и шорты перенёс ребёнка в свою спальню илёг рядом, укрывая их обоих одним одеялом. Чжань прижался к нему, уже полуспящий, только губы ещё шевелились: — Папа… — Мм? — Ты улыбаешься. Мин открыл глаза. И правда — уголки губ тянулись вверх. Он не заметил. Он закрыл глаза и перед ним снова возникла она — Ким Чанми. На фоне утренней зари. Тихая. Сильная. Настоящая. С этой мыслью он и уснул, впервые за долгое время чувствуя, что в его жизни снова появляется свет.