Часть 2

      Солнце пробивалось сквозь светлые шторы, отбрасывая мягкие лучи на одеяло. Комната ещё дышала сном, но уют уже просыпался вместе с первыми звуками — шорохами, смешками, дыханием.       На широкой кровати, прямо возле спящей Чанми, расположились трое. Трое маленьких, тёплых, совсем разных, но одинаково любимых мальчиков.       С одной стороны — Сокджин, шестилетний всезнайка с розовыми волосами и голубыми волосами, сидел, поджав ножки и серьёзно наблюдая за спящей мамой. На другом боку — Тэхён, пятилетний балагур с пластырем на щёчке и необычной шевелюрой - наполовину головы его волосы были розовыми а другая половина волос - жёлтая и голубые глаза, почесывал нос и пытался не чихнуть. А прямо под рукой мамы уютно свернулся Чимин, четырёхлетний солнечный цыплёнок с жёлтыми волосами и карими глазами, зарывшийся щекой в её бок. Её рука обнимала его машинально, как будто даже во сне Чанми знала — Чимина надо держать ближе всех. — Она точно спит? — прошептал Тэхён, заглядывая через подушку. — Угу, — подтвердил Сокджин, поправляя очки. — Её дыхание ровное, глаза не шевелятся. Значит, глубокий сон. Это называется фаза медленного сна. — Ты как всегда, — вздохнул Тэхён. — Мы ж просто спросили. — Я просто хотел уточнить! — возмутился Сокджин. — Шшш… — прошептал Чимин, прижимаясь крепче. — Не разбудите маму, а то утро испортится. — А чего мы вообще собрались? — тихо спросил Тэхён, дёргая за край одеяла. — Чтобы обсудить невероятно важные дела, — важно сказал Сокджин. — Во-первых, мама вчера была очень красивая. У неё платье летело, как у принцессы. — Да, я видел! — радостно кивнул Тэхён. — Как сахарная вата! Такая белая и воздушная! А ещё от неё пахло розочками. — Мама всегда пахнет розочками, — мечтательно сказал Чимин, обнимаясь плотнее. — Это потому что она фея. — Она не фея, она просто… очень хорошая, — вздохнул Сокджин, — но иногда она всё равно не даёт конфеты перед сном. Это несправедливо. — Это забота! — вставил Тэхён. — А ещё… может, у неё теперь будет новый друг? — Кто? — хором спросили оба. — Ну, может быть! — Тэхён понизил голос. — А вдруг мама встретила какого-нибудь доброго альфу? Который будет помогать нам мыть пол и читать сказки? — Я не хочу, чтобы он забирал маму! — возмутился Чимин. — Мама — наша! — Никто её не заберёт, глупый, — проворчал Сокджин. — Просто если он будет добрый… и не шумный… можно подумать. — Ну… только если он будет тоже пахнуть розочками, — буркнул Чимин, и все трое согласно кивнули.       На кровати что-то чуть дрогнуло. — …мама…?       Сонное дыхание Чанми прервалось лёгкой улыбкой. — Мама точно не спит! — зашептал Тэхён. — Смотрите, у неё губы вверх! — Она улыбается! Значит, подслушивает! — в панике прошептал Сокджин.       И вдруг… — Ага, подслушиваю! — раздался сонный, но веселый голос. — И кто это тут не даёт мне поспать, а? — АААА! — хором взвизгнули трое.       Но было поздно.       Мамины руки взлетели — одна под одеялом, вторая сверху — и началась атака. Щекотка. Безжалостная, беспощадная, весёлая. Чимин захохотал первым, выкручиваясь, как уж. Тэхён попытался отползти, но был тут же пойман. Даже Сокджин, несмотря на попытки быть «серьёзным взрослым», не выдержал и заржал так, что сбил себе очки на лоб. — Щекотная кара! — провозгласила Чанми, смеясь вместе с ними. — За то, что шушукаетесь и обсуждаете маму! — Мааааама, мы любим тебя! — визжал Чимин, хохоча и барахтаясь. — Мы просто… — захлёбываясь, говорил Сокджин, — …хотели поговорить про тебя… потому что ты — наша самая лучшая!       Чанми замерла на мгновение.       Сердце наполнилось теплом, переполняющим грудь. — И вы у меня — самые лучшие, — прошептала она, прижимая всех к себе. — Мои три жопки. — Эй! — дружно возмутились трое. — Самые любимые жопки на свете, — уточнила она и поцеловала каждого по очереди. — А теперь марш — завтракать. Или… лежим, как мишки в берлоге? — Берлогааа! — радостно крикнули в ответ и зарылись обратно в одеяло.       Солнце поднималось выше, но в этой комнате всё ещё был сонный уют, мамино тепло и ощущение, что всё правильно.

⊱ ──────ஓ๑♡๑ஓ ────── ⊰

      На кухне звучала весёлая поп-мелодия. Солнечные лучи пробивались сквозь занавески и отражались в тарелках, кастрюлях и широких улыбках.       Ким Чанми, босиком, в лёгкой пижаме и с небрежным пучком на голове, ловко подбрасывала блинчики на сковородке. За её спиной происходил хаос… но в самом лучшем смысле этого слова. — Осторожно, хомячок! Ты сейчас утащишь всю клубнику! — рассмеялась она, перехватывая миску у Сокджина, который набирал ягоды себе в кармашек пижамы. — Мне нужно для научного эксперимента! — надулся он, но явно не был зол. — Котёнок, не трись об мои ноги! Я с горячей сковородкой! — Мяу, — отозвался Чимин, обвивая мамину ногу, как будто был настоящим мурчащим зверьком. — А ну-ка пропустите тигрёнка! — закричал Тэхён, вбегая на кухню с полотенцем, завязанным как плащ. — Сейчас я буду спасать йогурт! — Скорее уничтожать его, — пробормотала Чанми и рассмеялась, отплясывая вместе с детьми под музыку.       Трое маленьких омежек танцевали, прыгали, смеялись, изображали из себя пушистиков — но вели себя как самые настоящие энергичные мальчишки, абсолютно не подозревая, насколько этот момент счастливый.       "Блинчики под музыку и три жопки-пушистика — идеальное утро," - подумала Чанми, подпевая припев и наливая апельсиновый сок.       И тут… зазвонил телефон. — Стоп! Кто испортил бит? — воскликнул Тэхён, когда музыка резко прервалась. — Может, это пицца пришла? — спросил Чимин с надеждой. — Мы ещё даже не обедали… — покачал головой Сокджин.       Чанми посмотрела на экран: неизвестный номер. Сначала хотела проигнорировать. Но вдруг — что-то важное?       Она приняла звонок. — Алло? — Доброе утро, Чанми. Это Мин Дэхён, — раздался в трубке знакомый баритон. — Надеюсь, я не помешал? — Мин? — удивлённо переспросила она, отойдя в сторону. — Нет, не помешали. Мы тут… блинчики и пушистики. — Простите… что? — на том конце раздался смех. — Это какое-то утреннее кодовое слово? — Это мои дети, — сдерживая смешок, пояснила она. — Котёнок, хомячок и тигрёнок. Танцуют вокруг кухни и требуют клубнику. Страшное зрелище. — Теперь я ещё больше хочу с ними познакомиться, — рассмеялся Мин. — Я подумал… может, не будем откладывать прогулку? Погода хорошая, утро выходного — идеальное время. Парк, воздух, дети…       Он замолчал, и в трубке послышался детский голос: — Папа, ты нервничаешь. У тебя ухо красное. — Нет, я не… — Ты всегда так делаешь, когда волнуешься. Это как у зайца. — Я не заяц, я… просто… это важный звонок! — Это Чжань? — усмехнулась Чанми, слыша этот диалог. — Да… он у нас наблюдательный. И, похоже, предатель, — пробормотал Мин. — В общем, вы как? Хотите выбраться?       Чанми выглянула из кухни в гостинную где пушистые жопки сбрасывали диванные подушки на пол чтобы начать строить штаб. — Ребята, кто хочет в парк погулять с новым другом? — крикнула она. — ДАААААА! — хором закричали трое пушистиков. — Слушали? — улыбнулась она в трубку. — Кажется, у вас есть шанс. — Отлично. Я пришлю адрес парка. Мы будем через полчаса. И… — он замолчал на секунду, — я рад, что позвонил. — А я рада, что ответила, — сказала она тихо, и на сердце вдруг стало удивительно тепло. Они отключились, и Чанми вернулась на кухню.

⊱ ──────ஓ๑♡๑ஓ ────── ⊰

      Мин Дэхён отключил звонок и ещё несколько секунд просто держал телефон у уха, словно не мог отпустить сам факт того, что она ответила. Что согласилась. Что пушистики — это дети, а не… ну… не милые животные, как он сначала представил.       Он опустил руку, а затем поднял глаза.       На диване сидел его сын.       Чжань — в зелёной пижаме с рисунком динозавриков, с растрепанными после сна волосами, с зайцем в одной руке и молчащим укоризненным взглядом в другой. Нет, он не говорил ни слова. Он просто смотрел. На папу.       Очень внимательно.       Слишком внимательно. — Чжань… — осторожно начал Мин, — ты чего? — Ты ведёшь себя странно, — спокойно констатировал ребёнок, не отводя взгляда. — Сначала улыбался как будто съел конфету, потом у тебя ухо стало красным, потом ты начал говорить слишком быстро. Это значит, что ты влюблён.       Мин вздрогнул. — Что?! Нет! Почему ты вообще знаешь это слово? — У Хана в садике два папы, и один из них всегда смотрит на другого вот так. — Чжань попытался сделать вид «взгляда влюблённого папы» и едва не свалился с дивана. — И улыбается как ты сейчас.       Дэхён застыл, прижав ладонь ко лбу. — Мне всего тридцать. Я не готов проиграть в наблюдательности четырёхлетке. — Мне пять, — важно напомнил Чжань. — Тем более, — пробормотал Мин и сел рядом. — Слушай, просто… мне понравилась одна омега. Она добрая. И у неё есть трое… хм… пушистиков. — Кошка, хомяк и тигр? — глаза Чжаня загорелись. — Почти. Но с хвостами там не всё так очевидно, — усмехнулся Дэхён. — Мы скоро встретимся. Прогулка. В парке. Ты и они. Дети. Игры. Радость. Всё такое.       Чжань моргнул. — Это ты хотел устроить мне встречу… или себе? — А тебе точно пять? — Мин выдохнул. — И где ты набрался этой взрослой мудрости? — Я смотрю. Молча, — важно сказал мальчик. — А ещё я умею чувствовать. Мин замолчал. Потом наклонился и поцеловал сына в макушку. — Ну что, профессор, идём собираться? Надо быть красивыми, весёлыми и, главное, обаятельными. Надо же произвести впечатление на хомячка, тигрёнка и котёнка. — А я буду пандой, — кивнул Чжань. — Я чёрно-белый внутри.       Мин рассмеялся. И с удивлением понял: он действительно ждёт этой прогулки. Больше, чем любой фотосессии, показа или обложки.       Впереди было воскресенье, парк и, возможно… начало чего-то важного.

⊱ ──────ஓ๑♡๑ஓ ────── ⊰

      Погода была словно по заказу: мягкое солнце, лёгкий ветерок, голубое небо с лёгкими облаками. Парк оживал воскресным утром — неспешные прогулки, смех детей, аромат кофе из ближайшего киоска.       Мин Дэхён держал за руку Чжаня и то и дело оглядывался, вглядываясь в лица прохожих. Он не мог понять, почему так волнуется — но в груди у него приятно щекотало. — Ты уверен, что хочешь быть пандой? — спросил он в последний раз. — Да. Панды милые. А ещё они тоже пушистики. — Ну, с этим сложно поспорить, — усмехнулся Дэхён.       И вдруг — он увидел её.       Чанми стояла у фонтана. На ней было нежно-голубое платье, волосы распущены, на лице — лёгкая улыбка. Рядом стояли трое: Сокджин в кепке и с пластиковыми очками, как у профессора; Тэхён с палкой, как с посохом тигра; и Чимин, пританцовывая на месте, словно котёнок, поймавший солнечный зайчик.       Их взгляды пересеклись, и она улыбнулась шире. — Мама! Это он? — воскликнул Тэхён. — Да! Это тот дядя, который пахнет как дождик! — подхватил Чимин. — Шшш! — сдержанно прошептала Чанми, хотя улыбалась и еле сдерживалась от смеха.       Мин подвёл Чжаня. — Это Чанми, — представил он. — А это её сыновья — Сокджин, Тэхён и Чимин. А это — Чжань. — Привет, Чжань! — хором выкрикнули трое. — Привет, — тихо сказал Чжань, прижимая к себе плюшевого кролика.       На мгновение повисла пауза. А потом Чимин подошёл ближе, понюхал воздух — очень серьёзно — и сказал: — Ты теперь тоже пушистик. Мы — котёнок, тигрёнок и хомячок. А ты… кролик? — Ага, — кивнул Чжань, немного расслабившись. — Отлично! Добро пожаловать в клуб! — торжественно заявил Сокджин. — У нас есть правила: не капризничать, защищать младших и делиться конфетами. Умеешь? — Я… постараюсь. — Подходит! — решил Тэхён. — ПОБЕЖАЛИ НА ГОРКУ! — заорал Чимин.       И через несколько секунд четверо мальчишек исчезли среди кустов, направляясь к детской площадке.       Чанми и Мин остались стоять, растерянно глядя им вслед. — Они приняли его… будто он был с ними всегда, — сказала она, прижимая к себе сумку. — Он редко с кем так быстро сдруживается. Обычно осторожный, как маленький профессор. Но с твоими — будто нашёл своё племя, — с улыбкой отозвался Мин. — Клуб пушистиков… звучит как начало сказочной повести, — усмехнулась Чанми. — Или мультика, — кивнул Мин. — Только в нашем случае всё по-настоящему.       Они пошли по аллее, не торопясь. Птицы пели, рядом бежал ручеёк. Всё дышало покоем.       На площадке дети играли: Чжань строил «домик для всех», Сокджин придумывал правила, Чимин бегал и кричал что-то весёлое, а Тэхён изображал охранника с палкой. — Знаешь, я не думал, что одна прогулка может… быть настолько правильной, — тихо сказал Мин, когда они сели на лавочку. — М-м? — Чанми повернулась к нему. — Ну… я много лет один. Всё ради карьеры. Или ради сына. Или ради того, чтобы не показывать слабость. Но с тобой… как будто можно выдохнуть. Без масок. Без поз. — Это называется «быть собой», — сказала она, улыбаясь. — А у тебя — всё по расписанию. Трое детей. Работа. Ответственность. И всё же… ты как весна. Неожиданная, но такая необходимая. — Весна тоже устаёт, — фыркнула она. — И иногда ей хочется просто лечь на траву и чтобы кто-то сварил суп. — Я умею варить суп, — серьёзно сказал Мин. — Ого, — Чанми приподняла брови. — Вы только что повысили свой рейтинг в глазах тигрёнка. Они рассмеялись. — Чанми… — Мм? — Я не знаю, как это сказать красиво, — признался он, глядя на её руки, сложенные на коленях. — Но мне кажется… я бы хотел быть рядом. Просто быть. Не сейчас, не сразу. Но… возможно?       Она посмотрела на него. В её взгляде не было ни страха, ни сомнения. Только лёгкая грусть и тихая, глубокая теплота. — Возможно, — ответила она. — Но всё зависит от того, как вы себя поведёте перед клубом пушистиков. — Я понял. Испытание началось.       Они снова посмотрели на детей.       И вдруг, почти одновременно, оба почувствовали: это начало. Не истории, полной драмы или страсти. А чего-то настоящего, тёплого. Как воскресный день, пахнущий блинами и клубничкой.

⊱ ──────ஓ๑♡๑ஓ ────── ⊰

      После того как дети освоились на площадке и основали «Пушистикляндию», где Чимин бегал с криками «Я защитник клубничного царства!», Дэхён встал с лавочки и вдруг сказал: — Пора действовать. — Действовать? — переспросила Чанми, приподняв бровь. — Впечатлять. Я должен как-то закрепить успех. Пойду возьму детям мороженое. — Хитро, — усмехнулась она. — Только, если хочешь попасть в топ-3 любимых взрослых, бери клубничное. — Все трое любят клубничное? — Угу. С самого первого раза, как попробовали. Без конкуренции. — Забавно, — пробормотал Мин, вглядываясь в очередь у киоска. — Мы с Чжанем тоже обожаем клубничное. Даже торт выбираем всегда с клубничной прослойкой. Странное совпадение.       Чанми кивнула и чуть наклонила голову. — Совпадение?       Мин усмехнулся.        Он молчал.       Но внутри, как по нотам, выстраивалась мысль: Чанми пахнет клубничкой… и все любят клубничное… и ему нравится этот аромат. Слишком сильно. — Тогда и тебе взять клубничное? — спросил он вдруг, осторожно. — Почему бы и нет, — пожала плечами Чанми. — Раз уж мы все в клубничной секте.       Мин вернулся с шестью рожками — аккуратными, с ярко-розовыми шариками. Дети радостно заорали и подбежали, разрываясь между «спасибо», «вау» и «папа, ты — герой». — Клубникааа! — торжествовал Чимин, облизнув шарик и размазав половину по носу. — Самый лучший вкус! — провозгласил Тэхён. — Научно подтверждено, — добавил Сокджин, сделав серьёзный вид. — А ещё вкусно пахнет, — сказал Чжань и внезапно добавил: — Как красивая тётя.       Мин поперхнулся мороженым.        Чанми замерла, а потом тихо рассмеялась, прикрывая рот ладонью. — Спасибо, зайка, — улыбнулась она. — Ты очень внимательный.       Они ели мороженое, сидя на лавочке, окружённые ляпками, тающим мороженым и щебетом. И в этот момент к ним подошла пожилая женщина — с шляпкой в горошек, тростью и лёгкой улыбкой. — Простите, — обратилась она, — не могла не подойти… Вы с мужем — такая красивая пара. И детки у вас чудесные. Всё как в кино.       Чанми едва не уронила вафельный рожок.        Мин замер с приоткрытым ртом.        А дети смотрели на женщину с благоговением — если тётя в шляпе что-то говорит, значит, это важно. — О-о… мы… мы не… — начал оправдываться Мин. — Мы не вместе, — добавила Чанми, поспешно. — Просто гуляем… — Дети дружат, — поддакнул Дэхён.       Старушка кивнула…        …но как-то недоверчиво, слегка прищурившись: — Конечно-конечно, — сказала она с мягкой улыбкой, — сейчас все так говорят. А потом свадьба.       И… ушла.       Повисла пауза. — Свадьба… — пробормотал Мин, глядя ей вслед. — Стартанули мы, конечно, резко. — Очень резко, — кивнула Чанми, поедая мороженое и не глядя на него.       Они переглянулись.       И больше ничего не сказали.       Потому что за них всё уже сказали трое розовых языков, размазанных по щекам, и один довольный кролик, который теперь тоже был частью этого странного, хаотичного, но удивительно родного клуба.