Часть 3

      День пролетел, как один большой розово-клубничный взрыв.       Сначала были качели, потом — постройка замка из песка, затем — коллективная охота на воображаемого дракона (которым в итоге назначили Тэхёна, потому что он рычал громче всех), потом гонки вокруг фонтана и коллективное хоровое исполнение «Мама, купи нам леденец».       Мин с Чанми сначала стояли в стороне, потом пошли вместе за напитками, потом сидели на траве, обсуждая мультики, а в какой-то момент… смеялись так же, как и дети.       Когда солнце начало клониться к закату, Чимин вдруг сел прямо на дорожке, скрестив ножки, и сказал: — Я никуда не пойду. Всё. — Что значит «всё»? — удивилась Чанми, нагибаясь к нему. — Всё. Не хочу домой. Мы же ещё не сделали танец пушистиков! — Ага! И не построили корабль из листьев! — подхватил Тэхён. — И не обсудили, какие конфеты вкуснее — жевательные или карамельки! — добавил Сокджин, складывая руки на груди.       Рядом стоял Чжань и грустно теребил ушко своего кролика. — Я тоже не хочу уходить, — сказал он тихо. — Здесь хорошо.       Мин вздохнул и посмотрел на Чанми. Та устало, но с нежностью улыбалась, уже готовясь к капризам троих. — Послушайте, пушистики, — начал он, встав на корточки перед детьми. — Мы не можем ночевать в парке. — Почему? — хором. — Потому что тут нет подушек, душа, пижам и вашего любимого пледа с динозаврами, — стал перечислять он. — А ещё мама скажет, что трава щекочет, и никто не уснёт. — У меня в голове есть план, — сказал Сокджин. — Мы будем жить все вместе! — В одном доме? — спросил Чжань с надеждой. — Да! У нас есть диван! Он большой! А ещё можно сложить одеяла на полу! — А дядя Мин может спать с мамой! — ляпнул Тэхён, и оба взрослых одновременно поперхнулись воздухом. — Так! — Чанми встала. — Давайте договоримся.       Она опустилась на уровень детей и посмотрела каждому по очереди в глаза. — Мы будем гулять вместе, часто. Настолько часто, что вам будет надоедать видеть друг друга. Договорились? — Ты обещаешь? — спросил Чимин, нахмурившись. — Клянусь блинчиками, — сказала она, подняв два пальца. — Самыми вкусными.       Мин улыбнулся и тоже наклонился. — И я клянусь клубничным мороженым. Честно. Мы будем вместе. Часто. Обещаю. — И походом в зоопарк! — добавил Чжань, оживившись. — И в музей динозавров! — сказал Сокджин. — И на пляж летом! — закричал Тэхён. — Хорошо, хорошо, — рассмеялась Чанми. — Только отпустите уже дядю Мин и Чжаня домой. Им ведь тоже нужно отдохнуть.       Мальчики повздыхали, пообнимались с Чжанем, кто-то случайно наступил на ногу Мину старшему, Чимин обнял его колено — «на счастье!» — и, наконец, они расстались.       Чанми и дети стояли у парка, махали на прощание, пока Мин и Чжань не скрылись за углом. — Они вернутся? — спросил Чимин, прижимаясь к маме. — Конечно, — сказала она, гладя его по голове. — Это только начало.

⊱ ──────ஓ๑♡๑ஓ ────── ⊰

      Понедельник тянулся липкой нитью. Работа в офисе шла привычно: совещания, документы, электронные письма. Но Ким Чанми сегодня всё казалось чуть мягче. Будто в ней самой светилась тёплая клубничная тень вчерашнего дня — смех детей, пушистые щёчки, спокойные глаза Мин Дэхёна…       Она поймала себя на том, что уже в третий раз перечитывает один и тот же документ, потому что в голове снова всплывает, как Чимин обнял Чжаня, а Дэхён тихо сказал: «Мы часто будем вместе, обещаю».       Она улыбнулась. Почти неслышно.       И тут…        дверь её кабинета распахнулась. — Ты в своём уме?! — почти закричала Чже Аён, влетая внутрь с телефоном в руке. — Аён?! Что с тобой? — Чанми встала. — Что с мной?! Ты серьёзно спрашиваешь?! — подруга была красная от злости. — Ты предала меня! — Что? — Чанми нахмурилась. — Ты о чём вообще? — О ЧЁМ?! — перед её лицом возник экран телефона. — Вот о чём!       На экране была открыта статья с жёлтого сайта:       💥«Топ-модель Мин Дэхён замечен с женщиной и детьми в городском парке! Новая любовь или уже целая семья?»💥       Фото: Дэхён с мороженым и детьми. Женщина со спины, почти не разглядеть. Но лицо маленького мальчика — Тэхёна — узнаваемо. — Это… — прошептала Чанми. — Это вчера. Нас сфоткали? — Конечно сфоткали! — взвыла Аён. — И ты мне даже не сказала! Ты что, пыталась увести у меня парня? Того самого, на кого я смотрела месяцами?! Я тебя с собой на яхту взяла, ты мне должна! А ты там хвостом крутила перед ним! — Стоп, — холодно сказала Чанми. — Ты сейчас серьёзно? — Более чем! Ты всегда такая — тихая, «я не люблю вечеринки», «у меня дети» — а сама! Сразу за альфу хватаешься, как только он красивый! — Я не «крутила хвостом», Аён, — процедила Чанми. — Мы просто разговорились. И да — гуляли с детьми. Всё. — Конечно! Ты, бедная несчастная мать-одиночка с троими! Кто же устоит? И дети твои липнут к нему! Всё ты рассчитала! — НЕ ТРОГАЙ МОИХ ДЕТЕЙ.       Голос Чанми изменился. Он стал твёрдым. Колючим. Холодным, как лёд. — Серьёзно, Аён? Зависишь настолько, что кидаешься на детей? На меня? За что? За то, что я разговаривала с человеком, которого ты даже в глаза не осмелилась глянуть? — Да пошла ты, Чанми! — вскипела та. — Знаешь что? Ты мне больше не подруга. Я ошибалась в тебе. Ты — фальшивка. Вся такая идеальная мама, идеальная сотрудница. А на деле — как все. — Отлично, — Чанми выпрямилась. — Мне не нужны друзья, которые при первом же поводе швыряются грязью. Мне не нужны завистливые, гнилые люди рядом. Особенно те, кто посмел назвать моих детей «инструментом». — Ты ещё пожалеешь, — процедила Аён, и её глаза были полны ненависти. — Я тебе помогала. Я тебя прикрывала. Я… — А теперь уходи, — перебила Чанми спокойно. — В этой комнате тебе больше не рады.       Аён хлопнула дверью.        Громко.       Тишина накрыла кабинет, но Чанми не села. Она стояла.       Сердце билось, как после бега. В груди было больно, но… не от страха. Не от вины. От освобождения.       Впервые она не проглотила. Не промолчала. Не позволила кого-то топтать по её сердцу и детям.       И в этот момент, на экране её ноутбука мигнуло уведомление:        Новое сообщение от Мин Дэхёна.       «Доброе утро. Надеюсь, вчерашний день был для вас таким же особенным, как для меня. Можно пригласить вас и пушистиков на ужин в субботу?»       Она не улыбнулась сразу.        Она просто… вдохнула. Глубоко.       А потом — впервые за день — на лице появилась настоящая, живая улыбка.

⊱ ──────ஓ๑♡๑ஓ ────── ⊰

      Ким Чанми сидела в своём кабинете, обхватив руками чашку уже холодного кофе. После ухода Чже Аён в комнате осталась только тишина — вязкая, звенящая. В ней не было покоя. Но и страха тоже не осталось.       Сердце всё ещё стучало неровно. Но не от ярости — от осознания.       Мин Дэхён ей нравился.       И не просто как красивый мужчина или добрый отец. А как альфа, рядом с которым было… спокойно. Неудобно-правильно, не вымученно-безопасно, а по-настоящему, глубоко — впервые за много лет.       Она уткнулась лбом в ладони, а потом, почти с улыбкой, прошептала в пустоту: — Ну и пусть. Пусть взвоет.       Аён говорила, что она вертела хвостом. Ха. Что ж…        Почему бы и не повертеть?        Особенно если симпатия — взаимная.       Особенно если тебе, как омеге, иногда чертовски хочется быть в сильных объятиях. Не быть одной. Не только мамой, не только работником, не только «удобной». А — любимой. Женщиной.        Слабой, смешной, красивой и желанной.       Она взяла телефон, не думая, быстро, прежде чем передумает.        Открыла чат с Мином.       Пальцы немного дрожали.        Она прочитала его сообщение снова:       «Доброе утро. Надеюсь, вчерашний день был для вас таким же особенным, как для меня. Можно пригласить вас и пушистиков на ужин в субботу?»       Она набрала:       «А если не дожидаться субботы?»       И, не дав себе остановиться, тут же отправила следующее:       «Ты свободен сегодня после работы? Без пушистиков. Просто ты и я. Свидание.»       Три точки внизу мигнули почти сразу. Он читал.        Чанми не дышала.       Через несколько секунд пришёл ответ:       «Я свободен. И уже улыбаюсь. Куда и когда?»       Она впервые за долгое время почувствовала себя… лёгкой.        Словно огромный груз упал с плеч.       Она сделала глоток холодного кофе, скривилась и тихо засмеялась.       — Вот теперь я действительно что-то чувствую, — сказала она сама себе. — И не собираюсь этого стесняться.

⊱ ──────ஓ๑♡๑ஓ ────── ⊰

      Вечерний Манхэттен сиял огнями — витрины, уличные фонари, огоньки ресторана, в котором они договорились встретиться. Всё казалось слишком нарядным, слишком праздничным — как будто кто-то заранее знал, насколько особенным станет этот вечер.       Мин Дэхён сидел за столиком, аккуратно одетый — тёмно-синяя рубашка, лёгкий запах дождя и незабудки. Он выглядел так, будто готов не просто к свиданию, а к началу новой жизни. И когда дверь открылась, и в ресторан вошла Чанми… он не дышал.       Белое платье на ней струилось по фигуре. Волосы мягко спадали на плечи, а в глазах было что-то новое. Решимость. Лёгкая дерзость. Спокойствие. И интерес. Самое притягательное, что может быть. — Ты прекрасна, — прошептал он, поднимаясь. — Спасибо, — улыбнулась она. — А ты выглядишь так, как будто собираешься признаться в чём-то важном. — Возможно, так и есть, — усмехнулся он, подавая ей стул.       Они заказали ужин, но начали говорить раньше, чем подали закуски. Они знали: это свидание не про еду. — Я рад, что ты мне написала, — сказал Мин первым. — Я… не хотел торопить тебя. Но чувствовал, что между нами — нечто большее. — Я тоже это чувствовала, — кивнула она. — С самого начала. Хотя старалась не поддаваться. Привычка защищаться. — Мне знакомо, — тихо ответил он. — После того, как меня предала та, кого я считал семьёй, я долго жил с ощущением, что больше не смогу доверять никому. Но ты… ты другая. — Ты тоже другой, — сказала Чанми, глядя прямо в глаза. — Я много лет была одна. Ради детей, ради работы. И иногда казалось, что я больше не женщина. Только мама, только функция. Но с тобой… я снова чувствую себя собой.       Мин накрыл её ладонь своей — уверенно, мягко. — Я не хочу играть. Не хочу интрижек. Мне нужна женщина, с которой я смогу быть настоящим. Которой я смогу доверить себя. И своего сына. — И я не хочу никого рядом, кто будет видеть во мне только удобную альфе омегу с детьми. Я хочу, чтобы меня принимали всю: с прошлым, со шрамами, с детьми, с усталостью… и с мечтой о чём-то настоящем. — Тогда давай попробуем. По-настоящему.       Она не ответила словами. Только сжала его руку.       Вечер прошёл как во сне: лёгкие шутки, личные признания, и взгляды, в которых — не страсть, а жажда близости. Такой, что строится не только телом, но и душой.       Позже они вышли из ресторана. Он проводил её до машины, но… она не поехала домой. — Поехали ко мне, — предложил он. — Там тихо. И я умею варить кофе лучше, чем в любом кафе Нью-Йорка.       Она улыбнулась. — Только кофе?       Он усмехнулся. — Я обещал честность. Надеюсь, что не только кофе.

⊱ ──────ஓ๑♡๑ஓ ────── ⊰

      Дом Минa был светлым и уютным. В нём не было пафоса, только тепло. Она сняла накидку, и он подал ей бокал вина. Напряжение, которое держалось весь вечер, растворилось между словами, тишиной и взглядами. Было очевидно: они хотят друг друга. — Я не подросток, — шепнула она, когда он подошёл ближе. — И не ищу развлечений. — И я не просто альфа, — прошептал он, касаясь губами её скулы. — Я хочу быть с тобой. Целиком.       Она вздохнула, запрокидывая голову, когда его пальцы скользнули по шее. Влечение накрыло волной. Не агрессией, не резкостью — жаждой. Глубокой. Настоящей.       Он целовал её — медленно, как будто боялся спугнуть. А она отвечала, как будто давно забыла, что такое быть желанной.       Его руки осторожно сняли с неё платье. Её пальцы дрожали, когда она расстёгивала пуговицы на его рубашке. Кожа к коже. Горячее дыхание. Запахи перемешались: дождь, розы, клубника… страсть.       Они падали в эту ночь, как в бездну, которую искали годами. Без страховки. Без «а вдруг». Только здесь и сейчас.       Он целовал каждый шрам, каждую родинку, каждую часть её тела, будто хотел показать: ты — любимая. Не «несовершенная». Не «удобная». Ты — моя.       Она прижималась к нему, позволяя себе быть слабой. Доверяя. Впервые за долгое время.       Тела переплетались в ритме дыхания, в ритме одиночества, которое наконец нашло ответ. Они не спешили. Они смеялись между поцелуями. Шептали имена. Смотрели в глаза.       А потом лежали в темноте. Он — с рукой на её талии. Она — с лицом, прижатым к его груди.       И впервые за долгие годы ни один из них не чувствовал себя одиноким.