Часть 11

Утро в доме Минов началось подозрительно тихо. Слишком тихо. На кухне горел мягкий свет, а четыре омежки стояли посреди пространства с выражениями лиц от решительной сосредоточенности до абсолютного непонимания происходящего. — Итак, — Сокджин хлопнул в ладони, как шеф-повар в кулинарном шоу. — План простой. Мы готовим завтрак. Родители спят. Никто не умирает. — Последний пункт звучит как угроза, — пробормотал Чжань, оглядывая плиту так, будто она могла напасть первой. Чимин стоял у холодильника, долго в него смотрел, потом закрыл. — Вопрос. А что мы готовим? — Омлет, тосты, фрукты, — уверенно ответил Сокджин. — Классика. Без изысков. — Отлично, — кивнул Тэхён. — Я не знаю, как готовить ничего из этого. — Поэтому ты не главный, — без тени сожаления сказал Сокджин и протянул ему нож. — Режь фрукты. Только не себя. Тэхён посмотрел на нож, потом на яблоко. — Оно смотрит на меня агрессивно. — Это банан, — вздохнул Чжань. — У него нет глаз. — Ты просто не чувствуешь его намерений, — серьёзно ответил Тэхён. Чимин тем временем уже разбил первое яйцо… мимо миски. — …Оно убежало, — тихо сказал он, глядя на лужицу на столе. Сокджин закрыл глаза. — Чимин. Солнце. Я говорил: в миску. — Я целился! — возмутился тот. — Оно само! Чжань попытался помочь, потянувшись за тряпкой, но задел локтем стакан с молоком. Молоко медленно, с достоинством, полилось на пол. Все замерли. — …Если мы будем стоять и смотреть, оно не перестанет, — заметил Тэхён. — Почему я вообще согласился, — простонал Чжань, опускаясь на колени и начиная вытирать пол. Сокджин, единственный, кто сохранял относительное спокойствие, уже стоял у плиты. — Хорошо. Новый план. Я готовлю. Вы помогаете, но на расстоянии. — Типа морально? — уточнил Чимин. — Типа не трогая ничего без моего разрешения. Тэхён обиженно скрестил руки. — Я, между прочим, уже порезал банан. — Ты его сломал, — уточнил Сокджин, взглянув на раздавленные куски. — Но спасибо за старание. Запах омлета постепенно наполнил кухню. Было тепло, уютно и… громко — потому что Чимин шёпотом смеялся, Чжань спорил с тостером, а Тэхён уверял всех, что тостер моргнул. — Если папа увидит это… — начал Чжань. — Он будет тронут, — перебил Сокджин. — Или умрёт от смеха. Пятьдесят на пятьдесят. Когда стол был накрыт — криво, но с душой — четверо омежек переглянулись. — Знаете, — тихо сказал Чимин, — даже если невкусно… это всё равно классно. Сокджин улыбнулся, ставя последнюю тарелку. — Главное, что с любовью. В этот момент где-то наверху скрипнула дверь. — …Поздно, — прошептал Тэхён. Скрип двери наверху повторился, уже отчётливее. — Всё, — прошептал Чжань. — Нас раскрыли. Я знал, что тостер — предатель. — Тише ты, — шикнул Сокджин, но было уже поздно. На лестнице послышались шаги, а через пару секунд на пороге кухни появился заспанный, растрёпанный, но всё ещё пугающе красивый Мин Дэхён. Волосы взъерошены, рубашка наполовину расстёгнута, взгляд сонный… ровно до того момента, как он увидел кухню. — …Что, — медленно сказал он, — здесь произошло? Четыре омежки выпрямились, как на построении. — Завтрак, — хором ответили они. Дэхён перевёл взгляд со стола на плиту, с плиты — на пол, где всё ещё подозрительно поблёскивало плохо вытертое молоко, потом снова на детей. — Я вижу, — протянул он. — И… вы все живы? — С трудом, — честно сказал Тэхён. В этот момент за спиной Дэхёна появилась Чанми. В отличие от мужа, она выглядела бодрой: волосы собраны, мягкий халат, спокойный взгляд… который тут же стал удивлённым. — Ого, — сказала она. — А у нас что, праздник? — Мама! — Чимин мгновенно подлетел к ней. — Это сюрприз! Мы завтрак сделали! Чанми посмотрела на стол. Потом на лица детей. Потом на Сокджина, у которого на щеке была мука, а на рукаве — что-то подозрительно похожее на яичницу. И улыбнулась. — Спасибо, — мягко сказала она. — Это очень мило. Сокджин заметно расслабился. — Я готовил. — Мы выживали, — добавил Чжань. — Я боролся с бананом, — кивнул Тэхён. — А я… вдохновлял, — гордо сказал Чимин. Дэхён хмыкнул, подошёл ближе и положил руки на плечи старших. — Знаете, — сказал он, — я ожидал, что в моей жизни будет многое. Но вот это — точно нет. — Пап, тебе не нравится? — осторожно спросил Чимин. — Нравится, — сразу ответил он. — Очень. Просто… — он посмотрел на Чанми, — мне кажется, наша семья официально опасна для кухни. Чанми рассмеялась и подошла к столу. — Садимся. Пока омлет ещё можно опознать как омлет. Они расселись: кто как, кто куда. Дэхён попробовал омлет. Замер. Дети затаили дыхание. — …Съедобно, — вынес он вердикт. — Съедобно?! — возмутился Чжань. — Это высшая похвала от папы, — спокойно сказала Чанми, отпивая чай. И в этот момент, среди смеха, запахов еды и лёгкого утреннего хаоса, все вдруг поняли одну простую вещь: Это было их идеальное утро.

⊱ ──────ஓ๑♡๑ஓ ────── ⊰

— Я всё равно не понимаю, зачем туда ехать, — ныл Чимин, сидя на диване и обнимая подушку. — А вдруг там будет так же холодно, как у бабушки с дедушкой со стороны мамы? — Я не выдержу второго такого ужина, — поддержал его Тэхён, драматично откидываясь назад. — Я ещё не восстановился морально. — Если там снова будут смотреть так, будто мы случайно зашли не в тот дом, — добавил Чжань, — я просто буду молча есть и считать минуты. Сокджин, как самый старший и самый философский, лишь тяжело вздохнул: — Если что, я прикрою вас собой. У меня уже есть опыт. Дэхён, застёгивая часы, не выдержал и рассмеялся. — Вы такие драматичные, — сказал он с улыбкой. — У моих родителей всё иначе. Там вас, скорее, задушат объятиями, чем посмотрят косо. — Пап, ты это обещаешь? — подозрительно прищурился Чимин. — Клянусь, — серьёзно ответил Дэхён. — Максимум — мама расплачется, папа будет задавать сто вопросов подряд, а тётя Хана попытается накормить вас так, будто вы не ели неделю. Чанми, наблюдая за этим разговором, лишь тепло улыбалась. Она уже была готова и сейчас стояла у двери, поправляя рукав Дэхёну. — Давайте просто поедем, — мягко сказала она. — Если что — мы вместе. Всегда. Это немного успокоило омежек, и вскоре вся семья уже ехала по дороге, которая вела к особняку Мин. Когда машина свернула к высоким кованым воротам, омежки синхронно замолчали. — …Ладно, — тихо сказал Тэхён. — Я беру свои слова обратно. Это очень большой дом. Особняк был действительно впечатляющим: светлый камень, панорамные окна, ухоженный сад, в котором даже зимой чувствовалась жизнь. Всё выглядело дорого, но не вычурно — скорее солидно и… по-домашнему. — Он больше нашего, — прошептал Чимин. — Нам тут жить не придётся, — успокоил его Сокджин. — Дыши. Как только машина остановилась, входная дверь распахнулась, и на крыльцо буквально выбежала женщина с голубыми волосами и розовыми глазами. — Дэхён! — голос Шин Ханы дрогнул, и в следующую секунду она уже обнимала брата так крепко, будто боялась, что он снова исчезнет. — Хана, — Дэхён рассмеялся и обнял её в ответ. — Я же сказал, что приеду. Следом вышли его родители. Мин Суён, его мама, выглядела так, будто снова вот-вот расплачется — глаза блестели, руки дрожали. Она подошла медленно, словно боялась спугнуть момент, а потом просто прижала сына к себе. — Ты правда здесь… — прошептала она. Отец, Мин Чжухён, стоял чуть поодаль, но когда Дэхён посмотрел на него, альфа шагнул вперёд и крепко положил руку сыну на плечо. — Вернулся домой, — коротко сказал он. В этих двух словах было больше эмоций, чем в длинной речи. Чанми и омежки наблюдали за этим с лёгким замиранием в груди. — Это моя жена, Чанми, — наконец сказал Дэхён, повернувшись к ней. — И наши дети Сокджин, Чжань, Тэхен и Чимин. Суён тут же переключила всё своё внимание на них. — Боже… — она улыбнулась сквозь слёзы. — Какие вы красивые… Она обняла Чанми так, будто знала её всю жизнь, а затем по очереди — каждого из омежек, совершенно не смущаясь их растерянности. — Мама, осторожно, — засмеялся Дэхён. — Ты их напугаешь. — Ничего подобного, — возразила она. — Я просто счастлива. — А это мой муж, Шин Тиен, — вмешалась Хана, подтягивая к себе высокого синеволосого альфу. — Он тоже очень рад вас видеть. — Добро пожаловать, — тепло сказал Тиен. — Дом давно не был таким… живым. Затем Дэхён повернулся в сторону ещё одной пары. — А это мой брат, Тэхо. Мин Тэхо выглядел почти как отражение Дэхёна: те же голубые волосы, те же розовые глаза — только выражение лица чуть строже. Но когда он улыбнулся, стало ясно: радость у него искренняя. — Я ждал этого дня, — сказал он и крепко обнял брата. — Всех вас ждал. Рядом с ним стояла его жена. Ли Джиин. Чанми почувствовала это раньше, чем осознала: напряжение в воздухе. Взгляд Джиин был холодным, оценивающим. Она медленно осмотрела Чанми с головы до ног, задержалась на омежках… и особенно — на Чжане. Тот невольно напрягся. — Здравствуйте, — сухо сказала Джиин. — Здравствуйте, — спокойно ответила Чанми, не отводя взгляда. Последним из-за спины родителей вышел мальчик. Мин Ёнбок. Он держался чуть в стороне, плечи опущены, взгляд осторожный. Его аромат — розы с нотками свежей выпечки — был мягким, почти незаметным. Когда он посмотрел на Чимина, тот улыбнулся ему автоматически, но Ёнбок тут же опустил глаза, словно вспомнив чьё-то строгое предупреждение. — Это наш сын, — сказала Джиин, положив руку ему на плечо. — Ёнбок. — Приятно познакомиться, — искренне сказал Чимин. Ёнбок лишь кивнул. Дэхён быстро заметил эту неловкость, но ничего не сказал — только крепче переплёл пальцы с Чанми. — Проходите, — наконец сказал Чжухён. — Вы дома. И, несмотря на сложные взгляды и скрытые напряжения, омежки вдруг поняли: это место было совсем не таким, как они боялись. По крайней мере — не полностью.

⊱ ──────ஓ๑♡๑ஓ ────── ⊰

Столовая в доме Мин была просторной и светлой. Большой овальный стол из тёмного дерева, аккуратно сервированный, выглядел торжественно, но без показной роскоши. Всё здесь говорило о семье, о традициях, о том, что за этим столом привыкли собираться вместе. Когда все расселись, Чанми оказалась рядом с Дэхёном, дети — рядом, словно инстинктивно держались ближе друг к другу и родителям. Суён села напротив сына, не сводя с него глаз, будто боялась, что он исчезнет, если она отвернётся хоть на секунду. Несколько минут за столом царила осторожная тишина, пока слуги расставляли блюда. Первой её нарушила Суён. — Дэхён… — мягко начала она, сжимая салфетку в руках. — Расскажи нам. Как ты жил все эти годы? Почему… почему ты так внезапно исчез? Хана тут же подалась вперёд, а Чжухён выпрямился, сложив руки на столе. Даже Тэхо внимательно посмотрел на брата. Только Джиин сидела напряжённо ровно, будто заранее готовясь к неприятному разговору. Дэхён глубоко вдохнул. Чанми незаметно накрыла его руку своей — поддержка, тихая и уверенная. Он благодарно сжал её пальцы и заговорил. — Я ушёл не потому, что не любил вас, — начал он спокойно, но в голосе всё равно чувствовалось напряжение. — И не потому, что хотел сбежать от семьи. Причина была… другой. Он посмотрел на родителей, затем — на Хану. — Моя бывшая девушка бросила меня, — продолжил он. — Просто ушла. И оставила мне нашего сына. Чжаня. За столом повисла тишина, а затем Суён ахнула, прижав ладонь ко рту. — Как… как она могла? — выдохнула она, а в глазах уже собирались слёзы. — Бросить тебя… и ребёнка… — Хана сжала зубы. — Да у неё сердца нет! — Пусть ей всё вернётся сторицей, — резко сказал Чжухён, и в его голосе впервые за вечер прозвучала откровенная злость. — Оставить сына… это непростительно. — Я не смог, — продолжил Дэхён, не называя имени и даже не глядя в сторону Джиин. — Я чувствовал стыд. Мне казалось, что я подвёл вас. Что не справился. Я не мог смотреть вам в глаза, зная, что остался с ребёнком один… без омеги рядом. Поэтому я решил уехать. В Америку. Начать с нуля. Ради Чжаня. Чимин тихо сдвинулся ближе к Чжаню и осторожно толкнул его плечом. Тот едва заметно улыбнулся. — Ты был совсем один… — прошептала Суён, и по её щекам покатились слёзы. — А мы даже не знали… — Мама, — Дэхён мягко улыбнулся. — Я был не один. У меня был сын. Этого хватало, чтобы идти дальше. Хана уже откровенно злилась. — Я бы ей… — она сжала кулаки. — Даже слов приличных нет! — Потом, — Дэхён сделал паузу, и его взгляд сам собой смягчился, когда он посмотрел на Чанми, — спустя несколько лет я встретил её. Он повернулся к жене полностью, не скрывая чувств. — Чанми. Суён и Хана сразу заметили, как изменился его голос — стал теплее, глубже. — Я влюбился с первого взгляда, — сказал он уверенно. — И не сомневался ни секунды. Так, как я люблю её, я не любил никого. И никогда. Пальцы Джиин с силой сжались на коленях, ногти почти впились в кожу, но она молчала. — У Чанми уже были дети от первого брака, — продолжил Дэхён. — И я принял их сразу. Не как «чужих», а как своих. Потому что они — часть её. А она — часть меня. Суён обеспокоенно посмотрела на омежек. — Вам… вам не неловко это слышать? — осторожно спросила она. Сокджин спокойно улыбнулся. — Нет, бабушка. Мы всё знаем уже очень давно. — Мама и папа ничего от нас не скрывали, — добавил Тэхён. — Мы всё обсудили. И давно. — Главное, что они выбрали друг друга, — тихо сказал Чжан. — И нас тоже. Суён не выдержала и расплакалась уже открыто, утирая слёзы салфеткой. — Какие же вы… — она не смогла договорить. Хана улыбалась сквозь слёзы, глядя на детей. — Вы такие… милашки. — Раньше я был просто моделью, — вернулся к рассказу Дэхён. — Работал, зарабатывал, жил ради сына. А потом… когда у меня появилась семья, поддержка, вера… мы с Чанми решили создать своё дело. — Бренд одежды NR, — с гордостью сказала Чанми. — Для тех, кому раньше приходилось выбирать между удобством и тем, кем они являются. — И у них получилось, — добавил Сокджин. — Мы вообще-то амбассадоры. Чжухён усмехнулся, впервые за вечер по-настоящему расслабившись. — Значит, не зря ты уехал, сын. — Не зря, — тихо согласился Дэхён. Суён смотрела на то, как дети то и дело касаются родителей — кто-то тянется к Чанми, кто-то кладёт голову на плечо Дэхёна, как они переглядываются, смеются, спокойно сидят рядом. — У тебя настоящая семья, — сказала она дрожащим, но счастливым голосом. — И я… я так рада, что ты вернулся к нам именно таким. Хана энергично кивнула. — С женой. С детьми. С любовью. Дэхён сжал руку Чанми крепче. Хана, немного отойдя от тяжёлых воспоминаний брата и растроганных эмоций матери, наконец выдохнула и оглядела стол уже более живым, тёплым взглядом. Её внимание задержалось на омежках — таких разных, но удивительно гармоничных рядом друг с другом. Они тихо переговаривались, делились блюдами, Чимин что-то шептал Чжаню, а Сокджин машинально поправлял салфетку у Чанми. Хана улыбнулась — шире, искреннее. — Вот ведь… — вздохнула она и повернулась к мужу. — А наши балбесы именно сейчас решили поехать на соревнования за границу. Представляешь? Такой момент, а дома — тишина. Тиен усмехнулся, спокойно отпивая чай. — Зато потом будут хвастаться, что «почти» познакомились с дядей и его семьёй. — Почти не считается, — фыркнула Хана, а потом снова посмотрела на детей Дэхёна. — Но раз уж так вышло… можно я немного похвастаюсь? — Нужно, — с улыбкой сказал Дехен. — Я хочу знать о своих племянниках. Хана тут же оживилась. — Старший у нас — Намджун, — начала она с гордостью. — Ему восемнадцать. Очень умный, спокойный, иногда даже слишком серьёзный для своего возраста. Читает всё подряд, философию обожает, английский знает так, что я иногда прошу его переводить документы. — Умный альфа — опасный альфа, — серьёзно кивнул Тэхён, чем вызвал смешок у Чанми. — Второй — Юнги, семнадцать, — продолжила Хана. — Тихий, хладнокровный, снаружи будто лёд. Но если вы слышали, как он играет на фортепиано… — она приложила руку к груди. — Там душа нараспашку. — Музыкант, — уважительно сказал Чжань. — Третий — Чонгук, шестнадцать, — Хана закатила глаза, но улыбалась. — Гиперактивный, смешной, вечный двигатель. За что ни возьмётся — всё получается. Иногда даже бесит, насколько легко ему всё даётся. — Такой нам бы точно не помешал, — пробормотал Сокджин, и Чимин энергично закивал. — А потом… — голос Ханы стал мягче. — Потом в нашей жизни появился Ибо. Тиен положил руку поверх её ладони. — Он мой младший брат, — спокойно добавил он. — Наши родители погибли, и мы с Ханой не раздумывали ни секунды. — Ибо шестнадцать, — продолжила Хана. — С незнакомыми холодный, колючий, будто ежик. А дома — громкий, прямолинейный, упрямый. Танцы обожает. Может часами репетировать перед зеркалом. — Танцор? — заинтересовался Чимин, глаза у него загорелись. — Ещё какой, — усмехнулась Хана. — Уверена, вы бы поладили. — Жаль, что их нет, — сказала Суён, — но я чувствую… у нас будет ещё много возможностей собраться всем вместе. — Обязательно, — уверенно сказал Дэхён.