Часть 10

Утро в доме Минов начиналось спокойно: на кухне стоял аромат свежих тостов и кофе, а за большим столом собралась вся семья. Дети вполголоса спорили, кому достанется последний кусочек клубничного пирога, а Чанми с улыбкой наблюдала за их перепалкой, изредка поправляя прядь волос, выбившуюся из аккуратного хвоста. Когда все расселись и начали завтракать, она откашлялась, привлекая внимание. — Ребята, у меня есть для вас новости, — сказала она, и в её голосе прозвучала лёгкая торжественность. — В эту субботу мы поедем знакомиться с семьёй вашего папы. За столом сразу воцарился восторженный шум. — Правда?! — воскликнул Чимин, подпрыгивая на стуле. — Мы поедем к бабушке и дедушке?! — И у нас будут двоюродные братья или сёстры? — с надеждой спросил Чжань, заглядывая матери в глаза. Тэхён засиял, прижимая ладони к груди: — А вдруг они будут такие же милые, как наши соседи в Америке? Сокджин же улыбнулся шире всех и поддразнил братьев: — Только не смущайтесь, когда бабушка начнёт вас за щёчки тискать. Дэхён смотрел на детей с нежностью и лёгким удивлением: их искренний энтузиазм согревал сердце, хотя сам он до сих пор чувствовал сильное волнение перед предстоящей встречей. Чанми только хотела что-то добавить, как её телефон, оставленный рядом с тарелкой, вибрировал. Она машинально открыла сообщение, и её глаза расширились. Лицо мгновенно изменилось — улыбка исчезла, уступив место напряжению. — Мам? — осторожно спросил Чжань, заметив перемену. — Что случилось? Чанми глубоко вдохнула, положила телефон на стол и посмотрела сначала на детей, потом на мужа. — Это… мои родители, — произнесла она тихо. — Они написали, что ждут нас сегодня вечером на ужин. И… отказы они не принимают. В комнате повисла тишина. Даже вилки замерли над тарелками. — Сегодня? — переспросил Дэхён, нахмурившись. Он уже знал, что отношения Чанми с её семьёй были далеки от идеальных, и новость насторожила его. — Сегодня, — кивнула она, чувствуя, как внутри всё сжимается. — Я понимаю, что это неожиданно… но, видимо, выбора у нас нет. Сокджин первым нарушил молчание: — Мам, а что они хотят? Почему так внезапно? Чанми усмехнулась без радости: — Это как раз в их стиле. Они всегда делают так, будто у них всё под контролем. Чимин нахмурился и сжал кулачки: — Но если тебе будет неприятно, мы можем не ехать! — Маленький, — мягко сказала Чанми и погладила его по волосам, — именно поэтому мы и должны поехать. Чтобы вы сами увидели всё своими глазами и сделали выводы. Дэхён молча накрыл её руку своей, его взгляд был полон поддержки. Он прекрасно понимал, что для жены это будет нелегко, и внутри уже готовился защищать её, если потребуется. Дети переглянулись, и в их глазах загорелся тот самый командный огонёк: где бы они ни были — они семья. А значит, вместе выдержат всё.

⊱ ──────ஓ๑♡๑ஓ ────── ⊰

Дом родителей Чанми встретил их привычной, почти стерильной тишиной. Свет был тёплым, дорогая мебель — безупречно расставленной, но в воздухе чувствовалась та самая холодная отчуждённость, к которой Чанми привыкла с детства. Её мать — высокая альфа-женщина с безупречной осанкой — окинула гостей быстрым, оценивающим взглядом. Отец-омега стоял чуть в стороне, руки сцеплены, лицо спокойное, но отстранённое. Ни радости, ни раздражения — лишь вежливая пустота. — Проходите, — сухо сказала мать. — Ужин уже готов. — Спасибо, — ответила Чанми ровным голосом, будто ничего необычного не происходило. Дэхён почувствовал, как напряглись дети. Сокджин мгновенно выпрямился, Чжань стал чуть тише обычного, Тэхён перестал улыбаться, а Чимин крепче сжал подол своей рубашки. Им было неловко — слишком явной была разница между тёплым домом, в котором они выросли, и этим холодным, идеально правильным пространством. За столом разговор не клеился. Вопросы были формальными, ответы — короткими. — Как школа? — без интереса спросил отец. — Хорошо, — вежливо ответил Сокджин. — Мы стараемся. Мать кивнула, словно отметила галочку в уме, и больше не посмотрела на детей. Дэхён чувствовал себя чужим. Его уважали формально, но не принимали — как мужа их дочери, но не как часть семьи. И всё же он держался спокойно, ровно, не давая эмоциям вырваться наружу. Чанми ела молча. Для неё это был привычный сценарий — ужины без тепла, без слов поддержки, без интереса. Она давно научилась не ждать большего. Когда основное блюдо было убрано, Сокджин переглянулся с братьями и едва заметно кивнул. — Бабушка… дедушка… — начал он спокойно. — Мы хотели вам кое-что подарить. Мать Чанми удивлённо подняла брови. — Подарить? Чимин аккуратно поставил на стол изящную коробку с минималистичным логотипом NR. Затем Тэхён и Чжань добавили ещё две. — Это последние новинки, — сказал Тэхён мягко. — Для альфа-женщин и омега-мужчин. Лимитированная коллекция. Отец замер. Его глаза расширились, когда он узнал фирменный дизайн. — Это… NR? — Да, — кивнул Чжань. — Мы знаем, что вам нравится этот бренд. Мать взяла одну из коробок, открыла — и впервые за вечер её холодное выражение дало трещину. — Это же… — она замолчала, внимательно разглядывая изделие. — Этого ещё нет в продаже. — И не будет в открытом доступе, — спокойно добавил Сокджин. — Только для избранных партнёров и семьи. Тишина за столом стала плотной. Отец медленно поднял взгляд на Дэхёна. — Простите… — он запнулся. — А вы… имеете отношение к NR? Дэхён на секунду посмотрел на Чанми, будто спрашивая разрешения. Она едва заметно кивнула. — Я владелец компании, — сказал он без тени гордости, просто констатируя факт. Наступила пауза. Мать Чанми резко выпрямилась. — Владелец?.. — её голос стал другим. — Вы хотите сказать… вы — тот самый Мин Дэхён? — Да. Отец резко вдохнул, затем рассмеялся — впервые за вечер. — Невероятно… Мы столько лет пользуемся вашим брендом. Мать мгновенно сменила тон. — Почему же вы раньше не сказали? — она повернулась к детям, и в её голосе вдруг появилась теплота. — Вы… вы такие внимательные. — Мы просто хотели сделать приятное, — ответил Чимин. — Конечно, — поспешно сказала она. — Конечно. Вы — семья. Наша семья. Чанми медленно подняла глаза. Это слово — «семья» — прозвучало так легко, так внезапно, что внутри что-то болезненно сжалось. — Прошу прощения за холодный приём, — уже мягче продолжила мать, обращаясь к Дэхёну. — Мы не знали, с кем имеем честь. Дэхён вежливо улыбнулся. — Для меня важнее, чтобы Чанми было спокойно. Отец закивал. — Конечно, конечно. И дети… такие воспитанные. Настоящие Мины. Дети переглянулись. Сокджин улыбнулся — вежливо, но отстранённо. Чанми видела всё: как тепло появилось не из любви, а из выгоды; как уважение пришло не к ней — а к имени и бренду. И всё же она не сказала ни слова. Она давно знала цену этому теплу. Под столом Дэхён осторожно сжал её руку. Она ответила тем же. Что бы ни происходило вокруг — у неё уже была настоящая семья.

⊱ ──────ஓ๑♡๑ஓ ────── ⊰

Машина мягко скользила по ночным улицам. За окнами мелькали огни Сеула, отражаясь в стекле, но внутри было куда теплее, чем в доме родителей Чанми — и не из-за печки. — Мам… — первым не выдержал Чимин, с заднего сиденья. — Как ты вообще могла выжить в такой семье? — Да, — подхватил Тэхён, нахмурившись. — Там же холоднее, чем в офисе без отопления. — Они смотрели на нас так, будто мы… мебель, — добавил Чжань, морща нос. — А потом — бац — узнали про папу и сразу стали другими, — Сокджин усмехнулся, но в голосе слышалось раздражение. — Это было… неприятно. Дэхён молчал, крепко держась за руль. Его челюсть была напряжена, а взгляд сосредоточен на дороге, но он слышал каждое слово. Для него этот ужин стал шоком не меньше, чем для детей. Он привык к сложным людям, к холодному бизнес-миру, но видеть подобное по отношению к Чанми… это злило. — Мам, — тихо сказал он. — Правда… как ты смогла стать такой? Такой тёплой, заботливой… когда выросла там? В салоне повисла тишина. Чанми несколько секунд смотрела в окно, где отражалось её спокойное лицо — розовые волосы, мягкий взгляд, ни следа боли. А потом она рассмеялась. Легко. Искренне. — Вы такие смешные, — сказала она, повернувшись к детям. — Вот поэтому вы и должны это ценить. — Что ценить?! — хором выдохнули Тэхён и Чимин. — То, что вам досталась не такая семья, — спокойно ответила Чанми. — И то, что вы умеете чувствовать холод. Значит, вы знаете цену теплу. Дети переглянулись — в полном шоке. — То есть… — Сокджин медленно подбирал слова. — Тебя это вообще не задело? — Задело, — честно ответила она. — Когда-то. Очень давно. Машина остановилась на красный свет. Дэхён наконец повернул голову к ней. — Чанми… — его голос был низким, сдержанным. — Это ненормально. Ты не обязана быть такой спокойной. Она посмотрела на него — холодно, но не жестоко. Скорее… устало. — Я выросла там, где любовь нужно было заслужить, — сказала она ровно. — Оценками. Послушанием. Пользой. Потом я вышла замуж в семью, где любовь предавали. А потом… — она на секунду замолчала и мягко улыбнулась, — потом у меня появились вы. Дети замерли. — Я научилась быть тёплой не благодаря им, — продолжила Чанми. — А вопреки. Потому что решила: мои дети никогда не будут гадать, любят ли их. В машине стало совсем тихо. Чимин первым не выдержал — наклонился вперёд и обнял маму за плечи сзади. — Мам… ты самая лучшая. — И самая сильная, — добавил Чжань. — И самая ненормально добрая для такого прошлого, — буркнул Тэхён, шмыгнув носом. Сокджин усмехнулся, но глаза блестели. — Пап, ты понимаешь, какое сокровище тебе досталось? Дэхён остановил машину у дома, заглушил двигатель и только тогда выдохнул. — Я понял это с первого дня, — тихо сказал он. — И каждый день боюсь, что мир был к тебе слишком жесток. Чанми пожала плечами. — Зато теперь он справедлив. Она вышла из машины первой — спокойная, собранная, с ровной спиной. А Мины смотрели ей вслед с одной и той же мыслью: Как из такого холода может вырасти такое тепло?

⊱ ──────ஓ๑♡๑ஓ ────── ⊰

Ночь в доме Мин была тихой. За окнами мягко шумел город, а в спальне горел только приглушённый ночник, отбрасывая тёплый свет на стены. Чанми уже лежала под одеялом, устроившись на боку, а Дэхён всё ещё сидел, опершись спиной о спинку кровати. Его взгляд был устремлён в пустоту. — Ты не спишь, — спокойно заметила Чанми. — Не могу, — честно ответил он. — Я всё думаю об этом ужине. Она повернула к нему голову, чуть прищурившись. — О моих родителях? — О том, как они с тобой разговаривали, — голос Дэхёна стал глухим. — Как будто ты… не дочь. Как будто ты что-то должна была доказать, чтобы заслужить право сидеть с ними за одним столом. Чанми тихо вздохнула и перевернулась на спину. — Для них это нормально. — Для тебя — тоже? — он посмотрел на неё почти болезненно. — Раньше было, — ответила она без колебаний. — Сейчас — нет. Но я не удивилась. Он сжал кулаки. — Я хотел встать и сказать им всё. Что они не имеют права… что ты… — …что я счастлива без их одобрения? — Чанми мягко усмехнулась. — Дэхён, они бы не услышали. Он медленно лёг рядом, повернувшись к ней. — Расскажи мне. Пожалуйста. Она на мгновение замолчала, словно выбирая, с какой полки памяти снять слова. — Моё детство было очень… правильным, — начала Чанми тихо. — Утренние занятия, дополнительные уроки, этикет, музыка. Мне говорили, что я должна быть идеальной омегой. Спокойной. Удобной. Не мешать. Она смотрела в потолок, а голос звучал ровно, без дрожи. — Меня никогда не били, — добавила она. — Поэтому многие думают, что мне повезло. Но меня и никогда не обнимали просто так. За успех — да. За послушание — да. Но не потому, что я есть. Дэхён осторожно накрыл её ладонь своей. — Если я плакала, — продолжила она, — мне говорили, что омеге неприлично терять самообладание. Если радовалась — что нужно вести себя сдержаннее. Когда я приносила лучшие оценки, мама кивала. Когда второе место — молчала. Молчание было самым страшным. Он сжал её руку крепче. — Я очень рано поняла, — сказала Чанми, — что любовь у нас — как контракт. Выполнила условия — получи одобрение. Нет — значит, ты подвела. — Поэтому ты такая сильная… — прошептал он. — Поэтому я такая осторожная, — поправила она. — Я долго не умела просить. Не умела жаловаться. Даже когда было плохо. Дэхён перевернулся и притянул её к себе, уткнувшись лбом в её висок. — Они не заслужили тебя, — тихо сказал он. Чанми чуть улыбнулась, закрывая глаза. — Возможно. Но благодаря им я точно знала, какой матерью быть не хочу. Она повернулась к нему, положив ладонь ему на грудь. — Я не жду от них тепла. У меня его достаточно здесь, — прошептала она. Дэхён поцеловал её в волосы, долго и бережно. — Я обещаю, — сказал он хрипло. — Наши дети никогда не будут сомневаться, что их любят. И ты тоже. Чанми тихо усмехнулась, уже засыпая. — Тогда всё было не зря. Ночник погас, и в темноте остались только их дыхание и ощущение дома — того самого, которого у Чанми не было в детстве, но который она создала сама.

⊱ ──────ஓ๑♡๑ஓ ────── ⊰

Комната Сокджина была самой большой из всех детских — не потому, что он был старшим, а потому что когда-то он просто заявил, что так логично. На кровати валялись подушки, на полу сидели Чимин и Тэхён, прислонившись к шкафу, а Чжань устроился на кресле, поджав ноги. Дверь была закрыта — негласное правило, когда разговор «важный». — Я всё ещё в шоке, — первым нарушил тишину Чимин, крутя в пальцах шнурок от худи. — Они реально сначала смотрели на маму так, будто она… лишняя. — Не «будто», — спокойно поправил Сокджин. — Именно так и смотрели. Тэхён нахмурился. — Мне хотелось встать и сказать, чтобы они перестали. Особенно бабушка. У неё голос такой… холодный. — Знаешь, что самое странное? — Чжань наклонил голову. — Мама вообще не изменилась. Ни запаха стресса, ни злости. Будто это… обычный вторник. Чимин резко посмотрел на него. — Вот это и пугает. Сокджин вздохнул и сел ровнее. — Потому что для неё это и есть обычное. Она в такой атмосфере выросла. В комнате повисла тишина. — Я не понимаю, — тихо сказал Тэхён. — Как можно быть такими холодными к собственному ребёнку… а потом резко улыбаться папе, потому что он владелец бренда? — Лицемерие, — коротко ответил Сокджин. — В чистом виде. — Я видел, как папа сжал вилку, — заметил Чжань. — Он злился. Сильно. — Но молчал, — добавил Чимин. — Ради мамы. Сокджин кивнул. — Именно. И за это я его уважаю ещё больше. Тэхён опустил взгляд на свои руки. — Мне стало так обидно за неё… что захотелось просто подойти и обнять. Прямо за столом. — Я тоже хотел, — признался Чимин. — Но она бы не позволила. Не там. Чжань мягко улыбнулся. — Зато дома она совсем другая. — Да, — Сокджин усмехнулся. — Дома она мама. Наша мама. Он оглядел братьев, и в его взгляде появилось что-то твёрдое. — Я не хочу, чтобы она когда-нибудь снова сидела за таким столом одна, — сказал он. — Даже если она делает вид, что ей всё равно. — Она больше не одна, — уверенно сказал Тэхён. — У неё есть папа. И мы. Чимин поднялся и сел на кровать рядом с Сокджином. — И если кто-то ещё когда-нибудь посмотрит на неё так же… ему не понравится. Чжань фыркнул, но кивнул. — Согласен. Сокджин улыбнулся — тепло, по-семейному. — Тогда договор, — сказал он. — Мы — её тёплая сторона мира. Всегда. — Всегда, — почти одновременно ответили остальные. За дверью было тихо. Дом спал. А в комнате Сокджина четверо пушистиков ещё долго сидели вместе, обсуждая мелочи вечера, уже спокойнее — потому что самое главное они для себя решили.