CHAPTER 18

Эмма резко проснулась, когда самолет попал в зону турбулентности. Ровный гул самолета убаюкал ее несколько часов назад, и теперь она сонно моргала, привыкая к тусклому освещению салона. Она посмотрела в сторону и увидела Ин Хо, который, слегка наклонив голову и прикрыв глаза, мирно спал. Две недели в Сеуле. Эта мысль вызвала в ее груди смесь предвкушения и беспокойства. Предполагалось, что это будет перерыв, возможность расслабиться перед возобновлением лекций. Е Чжин и Нора были в восторге, когда она сообщила им о своем приезде, и уже засыпали ее идеями о том, что они могли бы сделать вместе. Она ждала это с нетерпением. Снова увидеть Сеул, провести время со своими друзьями и, конечно же, побыть с Ин Хо. Но Эмма не могла избавиться от назойливого чувства — беспокойство. Факты были неизбежны: Ин Хо должен был работать, но правда о его работе все еще оставалась тайной. То, что она узнала, было достаточно пугающим. Смерть была постоянной в его мире, повседневной реальностью, с которой он сталкивался с пугающим хладнокровием. Ее взгляд задержался на нем, пока он спал, на его спокойных чертах лица. Как мог человек, живший в тени смерти, выглядеть таким умиротворенным? Это сбивало ее с толку. И все же она была здесь, сидела рядом с ним, путешествуя в другую страну с человеком, чья жизнь была полна опасностей и тайн. Тяжесть всего этого давила на нее, пока она смотрела в маленькое окошко, за которым бесконечно простиралось темное небо. Она уже не в первый раз задавалась вопросом, что же она делает. Что говорит о ней то, что она добровольно погрузилась в его мир, несмотря на риск? Ее пальцы коснулись подлокотника, который они разделяли, и слегка коснулись его руки. Она замерла на мгновение, наблюдая, не пошевелится ли он. Но Ин Хо оставался неподвижным, его дыхание было ровным, его присутствие каким-то образом успокаивало, несмотря на бурю вопросов, бушевавших в ее голове. Две недели. Это был не просто отпуск — это было время. Пришло время больше узнать о его мире, время ему открыться, или, возможно, время ей, наконец, встретиться лицом к лицу с теми его сторонами, которые он скрывал. Одна мысль засела где-то в глубине сознания Эммы, отказываясь быть проигнорированной. Она попыталась отогнать ее, похоронить под гулом самолетного двигателя и фальшивым спокойствием момента. Но она осталась, острая и безжалостная. Должна ли она просто оставить Ин Хо дома после этой поездки? Этот вопрос был подобен лезвию, которое с каждым мгновением вонзалось все глубже. Возможно, за эти две недели она что-то увидит что-то, от чего не сможет отказаться. Что-то, чего она не сможет вынести. В глубине души она уже знала, что правда обрушится на нее, как товарный поезд, разрушая все. И когда это случилось, она не уверена, что переживет это. «Это заставит тебя взглянуть на меня по-другому». Его слова эхом отозвались в ее голове, и холодный комок страха скрутил ее в животе. Что именно он скрывал? Она абстрактно приняла его мрачность, но что, если реальность была намного хуже всего, что она себе представляла? Ее пальцы крепко сжали подлокотник. Она смотрела на спящего рядом мужчину, его лицо было таким спокойным, собранным. Это было лицо, к которому она привыкла испытывать глубокую привязанность. Но что от него останется, если правда раскроется? Эмма стиснула зубы, заставляя себя смотреть в окно, а не на него. Когда правда откроется, хватит ли у меня сил остаться? Ин Хо пошевелился, его глаза распахнулись, и он повернулся, чтобы посмотреть на Эмму. Мягкая, сонная улыбка тронула его губы, и на мгновение он показался ей почти беззащитным человеком, что полностью обезоружило ее. Эмма заставила себя улыбнуться в ответ, хотя в ее голове проносились тысячи мыслей, каждая из которых была громче предыдущей. На сердце у нее было тяжело, отягощенное вопросами и страхами, которые она не могла озвучить. — Осталось совсем немного, — прошептал Ин Хо хриплым ото сна голосом, когда потянулся к ее руке, его пальцы были теплыми и уверенными в прикосновении. — Нет, — прошептала Эмма в ответ, ее голос был мягким, но с невысказанной тяжестью. "Осталось совсем немного, пока я не узнаю правду". Осталось совсем немного, и все это может рухнуть", — подумала она, и у нее защемило в груди от одной этой мысли. Она посмотрела на их соединенные руки, и от того, как его пальцы обхватили ее, у нее защемило сердце. Как может что-то настолько простое казаться таким мимолетным, таким хрупким? Ин Хо мгновение изучал ее, слегка прищурившись. — О чем ты думаешь? — мягко спросил он, касаясь большим пальцем костяшек ее пальцев. Эмма замешкалась, с трудом сглотнула и посмотрела в окно, не в силах встретиться с ним взглядом. — Просто думала о поездке, — солгала она, понизив голос почти до шепота. Вскоре самолет начал снижаться, и огни Сеула засверкали внизу, словно рассыпанные бриллианты. Это зрелище должно было вызвать у нее волнение, но вместо этого у нее все внутри сжалось. Когда колеса коснулись земли, Ин Хо наклонился ближе и заговорил низким бархатным голосом. — Добро пожаловать обратно в Сеул, Эмма. Она повернулась к нему, выдавив из себя еще одну улыбку, хотя ее сердце сжалось. — Спасибо. Вскоре квартира Ин Хо встретила их своим первозданным, упорядоченным спокойствием. Эмма вошла внутрь и с тихим стуком поставила свой багаж на пол. Помещение было таким, каким она его помнила — элегантным, современным и тщательно ухоженным. Ее взгляд метнулся в сторону гостиной, где она сидела раньше. Воспоминания о предыдущих визитах живо всплыли в ее памяти. В первый раз квартира показалась ей волнующей, почти пьянящей. Ей не терпелось исследовать мир этого пространства, быть ближе к нему. Это чувство, это притяжение, которое она ощущала в его присутствии, не исчезло; оно все еще было здесь, пульсировало у нее под кожей. Однако во время второго визита все было совсем по-другому. В тот раз она увидела его трещины, те стороны его личности, которые он не мог скрыть. Он был пьян, его слова были резкими и оборонительными. — Все так , как ты помнишь? — Спросил Ин Хо, и его голос прорвался сквозь ее мысли. Эмма взглянула на него, выдавив из себя легкую улыбку. — Да, ничего не изменилось. — Может, это к лучшему, — сказал он, подходя ближе. Его тон был тихим, почти задумчивым. Эмма кивнула, но ничего не сказала. Так ли это? — Подумала она про себя. Ее грудь сжалась, когда она посмотрела на него, его спокойное поведение почти обезоруживало, но не настолько, чтобы заглушить отголоски сомнений в ее голове. — Я распакую вещи, — пробормотала она, больше для себя, чем для него. Ин Хо ответил не сразу, но она почувствовала на себе его пристальный взгляд. Его присутствие было заземляющим, но в то же время тяжелым от невысказанных слов. Когда она начала разбирать свои вещи, то не могла отделаться от мысли, что скоро в этих стенах может оказаться больше правды, чем она готова увидеть. — Эмма, — внезапно произнес Ин Хо, и его голос вернул ее в реальность. Она повернулась к нему, и у нее слегка перехватило дыхание от напряжения в его взгляде. — Да? — Мне нужно кое-что подготовить, — сказал Ин Хо спокойным тоном. — На этой неделе я буду то и дело выходить на работу, но чувствуй себя как дома, пока меня не будет. — Эм…, — пробормотала Эмма, ее ответ был неопределенным, задумчивым, мысли витали где-то далеко. Между ними повисло молчание, тяжелое и неловкое, затянувшееся дольше, чем следовало. — И я полагаю, ты не собираешься рассказывать мне, что это за подготовки? — Наконец спросила Эмма, нарушая тишину. Ин Хо встретился с ней взглядом, выражение его лица слегка заострилось. — Тебе не обязательно знать, — твердо сказал он, и в его голосе прозвучали резкие нотки, которых она не ожидала. Резкий ответ застал Эмму врасплох, и у нее внутри все сжалось. Наверное, я не хочу знать, — подумала она. Но она также понимала, что должна узнать. Потому что только тогда она сможет принять решение — сможет ли она встать рядом с ним, сможет ли она признать правду, которая терзала ее сердце в течение нескольких недель. Ей нужно было видеть всю картину, прежде чем она сможет произнести это вслух. Сказать, что она влюбилась в него. Эмма отвернулась, делая вид, что поправляет что-то в своем чемодане, пытаясь успокоиться. — Я понимаю, — тихо сказала она, хотя ее голос дрожал. Инхо больше ничего не сказал, но выражение его лица оставалось настороженным. На следующее утро кровать была пуста. Ин Хо ушел. Эмма обещала встретиться со своими друзьями за чашечкой кофе, поэтому, быстро приняв душ, она направилась к выходу. В холодильнике все равно было почти пусто, и мысль о завтраке в уютном кафе казалась гораздо привлекательнее, чем сидеть одному в своей квартире. Когда она приехала, Е Чжин и Нора уже ждали ее. Как только они увидели ее, они вскочили, их волнение переполняло их, и они все трое крепко обнялись. — Я не могу поверить, что ты действительно здесь! — Завизжала Е Чжин, ее голос был полон восторга. — Это похоже на воплощение мечты, — добавила Нора, широко и тепло улыбаясь. Встреча с ними снова наполнила Эмму чувством радости, о котором она и не подозревала. Это было умиротворение, момент спокойной жизни, которая совсем недавно казалась совсем другой. — Итак, — сказал Е Чжин, озорно улыбаясь, когда они усаживались на свои места. — Как поживает твой прекрасный принц? Все идет отлично? Эмма заставила себя улыбнуться, и ее губы изогнулись в игривой ухмылке. — Прекрасно, — сказала она легко, хотя вес ее слов был больше, чем она хотела признать. Она ничего им не рассказала — ни о темных сторонах Ин Хо, ни о вопросах, которые не давали ей покоя по ночам. Эти сомнения, эти трещины на поверхности она держала взаперти. Им не нужно было знать. Никто не знал. Но то, что она держала это в себе, начинало грызть ее, кусочек за кусочком. Когда официантка принесла им кофе и завтрак, Е Чжин наклонилась вперед, ее глаза горели любопытством. — Давай, рассказывай! Какой он? Ты так неопределенно о нем отзывалась! Эмма тихо рассмеялась, помешивая кофе, чтобы выиграть время. — Он... потрясающий, — наконец произнесла она, тщательно подбирая слова. — Обаятельный, вдумчивый, немного загадочный. — Загадочный? — Переспросила Нора, приподняв бровь. — Да, — быстро ответила Эмма, небрежно пожав плечами. — В хорошем смысле. Чтобы все было впечатляющим, понимаете? Ее друзья кивнули, на данный момент удовлетворенные, но Эмма чувствовала, что их любопытство еще не улеглось. Она перевела разговор в другое русло, расспрашивая об их жизни и напоминая обо всех мелочах, которые она пропустила. Но когда они смеялись и делились историями, правда тяжелым грузом легла ей вновь на сердце. Потому что, как бы ей ни нравилось быть здесь со своими друзьями, часть ее уже задавалась вопросом, куда ушел Ин Хо и что он делает. И пока они болтали, что-то не давало ей покоя — человек, которому она не рассказала о своем приезде. Хен Мин. Воспоминание о ее разговоре с ним живо всплыло в памяти. Она рассказала ему о пьяной выходке Ин Хо, и он терпеливо выслушал ее, прежде чем мягко, но твердо предупредить, чтобы она была осторожна. Хен Мин знал этих людей, как и самого Ин Хо. Он работал в самом центре ночной жизни Сеула, где такие люди, как он, были частыми посетителями. Если кто-то и мог дать ей больше информации о том, в какого мужчину она влюблялась, то это был он. Теперь идея встретиться с ним показалась ей удачной возможностью. Скорее всего, он смог бы помочь ей собрать воедино те моменты жизни Ин Хо, до которых она не могла добраться самостоятельно. Он был достаточно нейтрален, чтобы выслушать ее без осуждения. Достав из сумки телефон, Эмма быстро набрала сообщение: «Привет, я снова в Сеуле. Хочешь встретиться?» Она задумалась всего на секунду, прежде чем нажать «Отправить». Сообщение ушло с тихим звуком, и она убрала телефон обратно в карман, чувствуя, как ее сердце забилось немного быстрее. Снова обратив внимание на Е Чжина и Нору, она заставила себя оставаться на месте, смеясь их шуткам и наслаждаясь теплом их компании. Но часть ее уже была где-то в другом месте. Когда несколько минут спустя в ее кармане зазвонил телефон, ее пульс участился. Вытащив его, она взглянула на экран. «Потрясающе! Конечно! Когда и где?» Эмма уставилась на сообщение, ее сердце бешено колотилось. Она не ответила сразу, вместо этого сунула телефон обратно в карман и переключила внимание на своих друзей. Она разберется с этим позже. Пока что она цеплялась за легкость, которую приносили с собой они, зная, что тяжесть вопросов настигнет ее достаточно скоро. Позже Эмма сидела одна в квартире Ин Хо, и тишина давила на нее. Она пыталась побороть искушение порыться в его шкафах, зная, что это переходит все границы. Вместо этого она взяла свой телефон и быстро набрала сообщение для Хен Мина. «Хочешь прогуляться?» Свежий воздух пойдет ей на пользу, а разговор с ним поможет ей собраться с мыслями. Ей не пришлось долго ждать его ответа. «Конечно, где мы можем встретиться?» Эмма схватила пальто, радуясь предлогу покинуть удушающую тишину квартиры. Когда она потянулась за своей курткой, висевшей на вешалке, что-то упало на пол. Она остановилась, глядя на маленький листок бумаги, выпавший из одного из карманов пальто. Это была обычная визитка, почти непритязательная, но когда Эмма взяла ее в руки, у нее перехватило дыхание. На лицевой стороне были изображены три простые фигуры: круг, треугольник и квадрат. Перевернув ее, она не нашла ничего, кроме номера телефона. У Эммы отвисла челюсть. Ей не нужно было искать подсказки — они, казалось, сами находили ее. Она сунула карточку в карман, лихорадочно соображая. Может, это ничего и не значило, но на совпадение это не походило. Что бы это ни было, это казалось важным. А если бы это было не так, по крайней мере, Хен Мин мог бы помочь ей разобраться в этом. Эмма надела пальто и направилась к станции метро. Улицы за окном кипели жизнью, но ее мысли были еще громче, они крутились вокруг карточки в кармане и вопросов, которые она не была уверена, что хочет задавать. Встреча с Хен Мином показалась им следующим логичным шагом. Они встретились у входа на маркет-стрит, где по обеим сторонам оживленной улицы выстроились разноцветные прилавки. В воздухе витал густой аромат уличной еды — смеси шипящего мяса и сладкой выпечки. Эмма и Хен Мин быстро обнялись, прежде чем идти в ногу, пробираясь сквозь толпу. — Тебя что-то беспокоит? Почему ты вернулась в Сеул? И почему ты захотела меня видеть? — Хен Мин сыпал вопросами один за другим, его любопытные глаза изучали ее лицо. Эмма вкратце рассказала ему обо всем, что произошло на данный момент. Но когда они пошли дальше по людной улице, она внезапно остановилась, и выражение ее лица стало серьезным. — Мне нужно, чтобы ты рассказал мне все, что знаешь о нем, — сказала она тихим, но уверенным голосом. Хен Мин приподнял бровь, слегка пожимая плечами. — Я уже рассказал тебе все, что знаю. Мне нечего добавить, только о том, что я видел в клубе. Но я уже говорил тебе раньше. Эмма покачала головой, в ней закипало разочарование. — Я должна знать, чем он занимается, — сказала она слегка дрожащим голосом. Затем, не в силах больше сдерживаться, она выпалила то, что не давало ей покоя. — Он сказал мне… он сказал, что каждый день сталкивается со смертью. Что это вообще значит? Что это за работа? Хен Мин замедлил шаг, его обычно радостное настроение сменилось озабоченностью. — Я…, — Эмма занервничала, ее голос дрогнул, когда она попыталась взять себя в руки. — Я влюбилась в него. И я не знаю, как остановиться. Я слишком глубоко увязла, но я не могу продолжать в том же духе, не зная правды. Ее внимание затуманилось от навернувшихся на глаза слез. Она быстро отвернулась, надеясь, что Хен Мин этого не заметит. Но он заметил. — Эмма, — мягко произнес он, и в его голосе звучала уверенность. Он положил руки ей на плечи, удерживая ее на месте. — Я помогу тебе. Я сделаю все, что в моих силах. Эмма прерывисто выдохнула и кивнула, смаргивая слезы, готовые вот-вот политься. — Спасибо, — прошептала она, и ее голос был едва слышен из-за шума рынка. Хен Мин слегка сжал ее плечи, выражение его лица было серьезным, но добрым. — Давай начнем с того, что соберем воедино все, что сможем. Если ты хочешь знать правду, мы ее найдем. Эмма с трудом сглотнула, в ее груди бурлила смесь страха и решимости. — Я нашла это, — сказала Эмма, доставая визитку из кармана и протягивая ее Хен Мину. Он взял ее и нахмурился, изучая простые формы и номер телефона на обратной стороне. — Чего ты ждешь? Набери, — сказал он почти вызывающим тоном. Эмма колебалась, ее руки слегка дрожали, когда она смотрела на цифры. Это казалось тяжелее, чем должно было быть, как будто правда, которую она могла открыть, была невыносимой. —Я… Я не могу, — пробормотала она, ее голос был едва громче шепота. — Хорошо, я сделаю это, — сказал Хен Мин ровным голосом, доставая свой телефон. Не дожидаясь ее согласия, он набрал номер и прижал телефон к уху. Эмма затаила дыхание, ее сердце колотилось так сильно, что она чувствовала, как отдается где-то в горле. Хен Мин некоторое время слушал, и выражение его лица сменилось с напряженного ожидания на разочарование. Опустив трубку, он вздохнул. — Ничего. Нет связи. Эмма резко выдохнула, дыхание, которое она задерживала, вырвалось наружу. Однако напряжение в груди не ослабло — оно лишь сменилось тяжелым чувством разочарования. Ее единственная зацепка, единственное, что могло бы дать ей ответы, зашло в тупик. — Я думала..., — начала Эмма, но ее голос прервался, когда она покачала головой. Она прикусила губу, глядя на карточку так, словно та могла волшебным образом превратиться во что-то более полезное. —Не сдавайся, — сказал Хен Мин, вкладывая карточку обратно в ее руку. — Если это как-то связано с ним, это что-то значит. Нам просто нужно выяснить, что именно. Эмма кивнула, хотя неприятное чувство не проходило. — Я просто… я подумала, что, возможно, это оно и есть, — сказала она, теперь ее голос звучал тише. — Возможно, это так и есть, — сказал Хен Мин твердым голосом. — Иногда ответы найти не так-то просто. Но если ты серьезно к этому относишься, мы что-нибудь придумаем. Эмма уставилась на карточку в своей руке, крепко сжимая ее пальцами. Она не знала, за чем больше гонится — за ответами, за отгадкой или, может быть, просто за силой, чтобы решить, сможет ли она остаться с Ин Хо, зная, в какой мраке он живет. — Хорошо, — сказала она наконец, засовывая визитку обратно в карман. — Давай продолжим копать. Хен Мин кивнул, выражение его лица было решительным. — Мы сделаем это. Но будь осторожна, Эмма. Иногда правда оказывается не такой, какой ты хочешь ее видеть. — Ты сможешь завтра рано утром проследить за ним? Мы могли бы понять, куда он направляется, — твердо сказала Эмма, в ее голосе звучала тихая решимость. Хен Мин некоторое время изучал ее, озабоченно сдвинув брови. — Ты уверена в этом? — Осторожно спросил он. — Что, если это опасно? Эмма стиснула зубы, ее пальцы сжались в кулаки. — Он ничего мне не скажет, Хен Мин. Я пыталась спрашивать, я пыталась ждать, но мне надоело оставаться в неведении. Мне нужно знать. Я хочу убедиться в этом сама. На последних словах ее голос слегка дрогнул, но она взяла себя в руки, прикусив нижнюю губу, словно для того, чтобы укрепить свою решимость. Хен Мин вздохнул, потирая затылок. — Хорошо, — сказал он наконец. — Если это то, чего ты хочешь, я помогу тебе. Но мы должны быть осторожны. Нельзя, чтобы он нас увидел. Эмма кивнула, ее решимость перевесила страх, бушующий в груди. — Я знаю. Спасибо. Некоторое время они стояли молча, осознавая важность своего плана. Улица вокруг них гудела от жизни — продавцы, расхваливающие свои товары, гул разговоров прохожих, но Эмме казалось, что мир сузился до них двоих и решения, которое они только что приняли. — Итак... мы встретимся пораньше, — наконец сказал Хен Мин серьезным тоном. — Сразу после того, как он уйдет. Эмма согласилась, ее мысли метались, когда она представляла, что может принести завтрашний день. Когда она шла обратно к станции метро, маленькая карточка в ее кармане казалась тяжелее, чем когда-либо, как будто на нее легли все вопросы, на которые она пока не могла ответить. Но она сделала свой выбор. Завтра пути назад уже не будет. Когда Эмма вернулась в квартиру, тишина встретила ее, как незваную гостью. Она казалась давящей, обволакивающей ее, когда она опустилась на диван, а ее мысли спутались в клубок вопросов и сомнений. Она просидела там недолго, когда тишину нарушил звук открывающейся входной двери. Ин Хо вошел, излучая легкую и беззаботную энергию. Он без колебаний пересек комнату, не сводя с нее глаз. Не говоря ни слова, он наклонился и запечатлел на ее губах поцелуй — мягкий, но настойчивый, от прикосновения которого по телу Эммы разлилось тепло. Когда он отстранился, Эмма выдавила из себя слабую улыбку, хотя тяжесть мыслей все еще давила на нее. — Как дела на работе? — Спросила она ровным, но осторожным голосом. — Хорошо, — просто ответил Ин Хо, его тон ничего не выражал. Он мгновение изучал ее, затем добавил: — А как насчет тебя? Ты весь день была одна. Позволь мне загладить свою вину. Прежде чем она успела ответить, он сел рядом с ней, сокращая расстояние между ними. Он нежно прижался лбом к ее лбу, его рука легко легла ей на колено. Этот жест был интимным, успокаивающим, и все же от него ее сердце сжалось еще сильнее. Он медлил, их лбы соприкасались, а его глаза были закрыты, как будто он наслаждался моментом тишины. Дыхание Эммы сбилось, ее разум боролся сам с собой. Его близость, его тепло, то, что он заставлял ее чувствовать — все это опьяняло. Но за всем этим стояла непоколебимая истина, что она знала недостаточно, не могла доверять тому, чего не понимала до конца. Ее рука инстинктивно потянулась к его руке, ее пальцы коснулись костяшек его пальцев. — Ты не должен передо мной оправдываться, — тихо сказала она, ее голос был едва громче шепота. Ин Хо слегка наклонил голову, его губы коснулись ее виска. — Хорошо, — пробормотал он. — Я не хочу, чтобы ты когда-либо чувствовала себя брошенной. Его слова, такие нежные и искренние, заставили ее грудь сжаться. Она закрыла глаза, прижавшись к нему, пытаясь удержать момент, хотя сомнения все влияли на ее решимость. Эмма подняла взгляд, и их глаза встретились. Мгновение тянулось между ними, тихое, но напряженное, как будто весь мир рухнул, оставив только их двоих. Воздух между ними стал тяжелее, наполненный энергией, которую ни один из них не мог игнорировать. Пульс Эммы участился, когда взгляд Ин Хо смягчился, напряженность в его темных глазах сменилась чем-то более глубоким, чем-то, что заставило ее почувствовать себя одновременно уязвимой и желанной. Медленно, почти неуверенно, он взял в ладони ее лицо, провел большим пальцем по скуле с нежностью, от которой у нее по спине пробежали мурашки. Ее губы слегка приоткрылись, а сердце забилось в предвкушении. И затем, преодолев небольшое расстояние между ними, он снова поцеловал ее. Это не было поспешным или грубым действием — это было обдуманно, как будто он пытался сказать ей все то, что не мог выразить словами. Его губы прижались к ее губам в идеальном сочетании страсти и сдержанности, увлекая ее в мир, где ничто другое не имело значения. Эмма почувствовала, как ее руки инстинктивно потянулись к нему, одна руку притягивала его за воротник рубашки, а другая — легла ему на грудь. Она чувствовала ровный стук его сердца под своей ладонью, что придавало ей уверенности в этом моменте. Когда поцелуй стал более страстным, его пальцы скользнули в ее волосы, притягивая ее ближе, как будто он не мог заставить себя отпустить ее. Мир вокруг них превратился в ничто. Когда они, наконец, оторвались друг от друга, оба попытались выровнять дыхание. Эмма распахнула глаза и увидела, что он наблюдает за ней, его взгляд был полон таких сильных эмоций, что у нее защемило в груди. — Я хотел бы чтобы это длилось вечность, — пробормотал он, его голос был хриплым и низким. Эмма не могла найти слов, чтобы ответить. Вместо этого она снова наклонилась и запечатлела на его губах еще один поцелуй, который сказал все, что она не могла сказать. Мне так жаль за то, что я собираюсь сделать. Я тебя люблю. Я люблю тебя больше, чем когда-либо думала, что смогу кого-то полюбить. Я люблю тебя так, что это пугает меня, так, что я чувствую себя живой и уязвимой одновременно. Я люблю тебя, и я никогда раньше не испытывала ничего подобного. И я обещаю, что расскажу тебе. Я скажу это вслух, как только узнаю правду. Если я все еще смогу любить тебя после этого.