CHAPTER 19

Эмма проснулась, почувствовав, как Ин Хо встал с постели. Комната все еще была погружена в темноту. Было довольно рано, ее пульс участился, когда она услышала, как он выходит из спальни, двигаясь тихо и целенаправленно. Как только он скрылся из виду, Эмма потянулась за телефоном. Ее руки слегка дрожали, когда она набирала сообщение для Хен Мина. «Ты проснулся?» Ответ пришел почти мгновенно. «Я взял машину у отца. Могу подъехать прямо сейчас» Ее сердце бешено колотилось, казалось, оно вот-вот выпрыгнет из груди. Она лежала неподвижно, считая секунды и прислушиваясь к каждому звуку. Приглушенное шипение воды в душе. Легкое шуршание ткани, когда Ин Хо одевался. Тихий щелчок входной двери, когда она закрылась за ним. Как только дверь закрылась, Эмма вскочила с кровати. Ее движения были рассеянными, но тихими, она нервно дышала, натягивая одежду. На ее телефоне высветилось еще одно сообщение. «Я припарковался на углу по адресу, который ты мне указала» Эмма выскользнула из квартиры, быстро и бесшумно спускаясь по лестнице. Она сразу заметила машину — синюю «Киа», точно такую, как описывал Хен Мин. Когда она приблизилась, стекло со стороны водителя опустилось, и парень высунулся наружу. — Ты говорила, черный лимузин, верно? Я только что видел впереди на повороте. Пульс Эммы участился. — Тогда чего ты ждешь? Давай за ним, — проговорила она, ее голос был настойчивым, но тихим, как будто кто-то мог их подслушать. Хен Мин кивнул, переключая передачу. Машина тронулась с места, Эмма забралась на пассажирское сиденье, она была взволнована от предвкушения и страха. Огни города расплывались перед ними, когда они свернули на улицу, следуя вдалеке за блестящим черным лимузином. У нее в голове вертелись разные варианты. Это был тот самый момент, когда она, наконец, могла узнать правду. — Притормози, — настойчиво прошептала Эмма, указывая рукой, когда лимузин впереди начал снижать скорость на повороте. Хен Мин нажал на тормоза сильнее, чем было необходимо, отчего машина слегка дернулась. Эмма вцепилась в край сиденья, ее пульс участился, а взгляд был прикован к лимузину. — Они направляются к причалу, — пробормотал Хен Мин тихим голосом, едва слышным из-за гула двигателя. Эмма не ответила. Она не смогла. Ее внимание было полностью сосредоточено на темном автомобиле перед ними, задние фары которого слабо светились в утренних сумерках. Беспокойство в ее груди усиливалось с каждой секундой. Воздух в машине сгустился от напряжения, когда они продолжили ехать, город медленно уступал место четким очертаниям складов и грузовых контейнеров. Руки Эммы, лежавшие на коленях, сжались в кулаки. Она не могла не задаться вопросом, что ждет их в конце этого пути. — Хорошо, мы оставим машину здесь и подберемся поближе пешком, — прошептал Хен Мин, паркуясь за большим зданием. Эмма уверенно кивнула, они вышли из машины. Холодный утренний воздух обжигал кожу, пока они тихо двигались по местности. Соленый запах от моря смешивался со слабой примесью масла и ржавчины, а впереди маячили тени высоких грузовых контейнеров. Периметр был обнесен высоким, толстым металлическим забором. Приближаясь, они пригибались к земле, чтобы их не заметили. Хен Мин замолчал, поворачиваясь к Эмме. Он прижал палец к губам, призывая к молчанию, и строго посмотрел ей в глаза. Эмма с трудом сглотнула и снова кивнула, у нее перехватило дыхание. Слабый серо-голубой свет рассвета все еще был на их стороне, делая их относительно невидимыми, но беспокойство, скручивающее желудок, напомнило ей, насколько хрупкой была эта безопасность на самом деле. Они добрались до щели в заборе, где она слегка изгибалась, оставляя достаточно места, чтобы они могли заглянуть внутрь. Хен Мин жестом велел Эмме пригнуться, когда они подкрались ближе. — Что, черт возьми, это такое? — Едва слышно прошептала Эмма. Хен Мин зажал Эмме рот рукой, крепко, но не грубо. Эмма замерла, у нее перехватило дыхание, а широко раскрытые глаза устремились на фигуры неподалеку. Они были одеты в розовые комбинезоны, их лица скрывали маски той же простой формы, что и на открытке, которую она видела прошлой ночью. Ее желудок скрутился в тугой узел, а грудь сжалась от страха, когда она осознала это. Это не просто совпадение. Это реально. Ее сердце колотилось так громко, что она была уверена, что это выдаст их. Она чувствовала себя парализованной, не отрывая взгляда от фигур в масках, которые двигались с жуткой отточенностью. Они несли большие ящики, молча жестикулируя друг другу резкими, обдуманными движениями. Некоторые из них заговорили, их голоса, приглушенные масками, превратились в низкий, неразборчивый гул. Эмма попыталась разобрать слова, но ее ограниченное знание корейского не позволяло ей ничего понять. Рядом с ней Хен Мин замер, слегка наклонив голову и внимательно слушая. Его рука по-прежнему закрывала ее рот, безмолвно призывая к абсолютной тишине. Руки Эммы дрожали, голова шла кругом. Фигуры в масках были так близко. Она на мгновение поймала взгляд Хен Мина, и от напряжения, отразившегося на его лице, у нее подкосились колени. Он понимал, что поставлено на карту, чего, к сожалению, не понимала еще она, и это пугало еще больше. Когда одна из фигур остановилась, слегка повернувшись в их сторону, у Эммы перехватило дыхание, и она инстинктивно прижалась к забору. Пульс бешено стучал у нее в ушах, все ее тело кричало, чтобы она бежала, но она оставалась неподвижной, ожидая. Никто их не заметил. Хен Мин медленно убрал руку со рта Эммы и жестом показал следовать за ним. Его движения были осторожными, он осматривался вокруг, боясь, что даже тень могла их выдать. Как только Эмма сделала шаг, у нее перехватило дыхание. Она увидела его — человека, который был безошибочно похож на Ин Хо. Форма его плеч, манера держаться — все это было слишком знакомым. И тут ее осенило. Маска, которую она видела в его лимузине. Это был он. Эмма застыла, глядя на Хен Мина широко раскрытыми, почти безумными глазами, пытаясь передать то, что она только что осознала. Она кивнула в сторону фигур впереди, призывая его прислушаться. Ее рука дрожала, когда она слегка жестикулировала, пытаясь объяснить: это он. Послушай, о чем они говорят. Лицо Хен Мина напряглось, когда он слегка повернулся, чтобы уловить обрывки их разговора. Выражение его лица оставалось мрачным, но он слегка кивнул, принимая ее мольбу. Через мгновение он бросил на нее многозначительный взгляд, острый и настойчивый. Нам нужно идти. Эмма поняла. Фигуры в масках были слишком близко, риск был слишком велик. Она с трудом сглотнула и кивнула в ответ. Пригибаясь, они вдвоем начали отступать, чувствуя, что каждый шаг давит на них тяжестью тысячи человек. Пульс Эммы гулко отдавался в ушах, дыхание было поверхностным и быстрым, пока она боролась с желанием оглянуться. Когда они, наконец, добрались до машины, припаркованной в тени, Эмма судорожно выдохнула и схватилась за ручку двери, чтобы не упасть. Ее ноги подкашивались, а все тело гудело от адреналина. Хен Мин сел на водительское сиденье, стиснув зубы. — Мы были слишком близко, — пробормотал он себе под нос. — О чем они говорили? — Спросила Эмма, как только они оказались в безопасности, в машине, ее голос был резким и настойчивым. — Я слышал лишь обрывки фраз, — сказал Хен Мин, прочищая горло, его руки крепко сжимали руль. Он начал рассказывать о том, что слышал, его голос был ровным, но тихим. «Подготовка идет полным ходом, как и набор персонала. Мы планируем начать игры в июне, и ВИПы уже проинформированы», — процитировал он мрачным тоном. — Игры? Какие игры? — Эмма прошептала, ее голос дрожал, пока она пыталась соединить все воедино. Хен Мин задумался, затем продолжил, выражение его лица потемнело. — Потом твой парень сказал вот что: Еще две недели, и я буду готов оставить все позади. Мы все вернемся на остров, чтобы приступить к работе. Эмма замерла, слова обрушились на нее бурным потоком. Она покачала головой, пытаясь осмыслить то, что только что услышала. — Оставить все позади? — Повторила она едва слышным голосом. — Остров? Кусочки головоломки не складывались, все только больше путалось. Карта, тайна, маска, а теперь еще и это — игры, вербовка, важные персоны, остров. Ее руки, лежавшие на коленях, дрожали, костяшки пальцев побелели, когда она вцепилась в ткань пальто. Слова «оставить все позади» эхом отдавались в ее голове, и она не могла избавиться от ощущения, что они предназначались и ей тоже. — Что это значит, Хен Мин? — Спросила она. — Что он оставляет? Меня? Челюсть Хен Мина сжалась, когда он посмотрел на нее, его молчание говорило о многом. — Что они делают на острове? Играют в игры? — Пробормотала Эмма себе под нос, ее голос был едва слышен из-за ее поверхностного дыхания. Она лихорадочно соображала, но ответы казались ей недостижимыми. — Две недели, — с горечью прошептала она. — Две недели, и, очевидно, он уйдет из моей жизни. Ее рука скользнула к бедру, сжав его с такой силой, что она вздрогнула, острая боль захлестнула ее с головой в нахлынувшем потоке эмоций. Но даже когда она попыталась взять себя в руки, гнев не поддавался контролю. Слез не было — пока. Вместо этого в ее груди начала подниматься жгучая, едва сдерживаемая ярость. Почему?Почему я должна была отдать свое сердце ему? — Подумала она, и этот вопрос обжег ее, как огонь. Почему я должна была отдать свое сердце ему? Мужчине, который хранит столько всего, что это душит меня? С мужчиной, который собирается уйти, даже не объяснив ничего? Ее ногти продолжали впиваться от нарастающего разочарования. Она не знала, чего ей хочется — кричать, плакать или требовать от него ответов, а может, и того, и другого сразу. Человек, в которого она влюбилась, мужчина, который так нежно обнимал ее всего несколько часов назад, был незнакомцем во многих отношениях. И все же она впустила его в свое сердце, позволила ему завладеть ее мыслями и мечтами. Эмма откинулась на спинку сиденья машины, тупо глядя перед собой на тусклое небо. Тяжесть предательства давила на нее, но гнев был единственным, что помогало ей оставаться спокойной. — Две недели, и мы отправимся на тот остров, — сказала Эмма ровным, но напряженным голосом. — Ты сошла с ума, — прошипел Хен Мин, сузив глаза. — Ты должна вернуться домой через две недели! О чем ты вообще думаешь? Давай вызовем полицию. — Нет, — резко и решительно ответила Эмма. — Если придется, я пойду одна. — Черт, Эмма, — прорычал Хен Мин, в отчаянии проводя рукой по волосам. — Отлично. Я пойду с тобой, хорошо? Но ты хоть понимаешь, насколько это может быть опасно? —Его голос стал тише, в нем слышались раздражение и страх. — Я хочу знать правду, — ответила Эмма, ее глаза горели решимостью. — И прямо сейчас я ничего не понимаю. Совсем ничего. Ее слова повисли в воздухе, грубые и тяжелые. Он вздохнул, его челюсть сжалась, когда он посмотрел на нее. — Если мы сделаем это, Эмма, пути назад может не быть. — Тогда мы разберемся с этим, когда доберемся туда, — тихо сказала она, но ее голос слегка дрожал, хотя ее решимость не поколебалась. Хрен Мин выругался себе под нос, но кивнул. —Две недели, — пробормотал он. — Мы готовимся. Мы планируем. И мы не должны все испортить. Эмма кивнула в ответ, ее сердце бешено колотилось, когда она поняла, что пути назад уже нет. Еще две недели, и они шагнут в неизведанное вместе. В тот вечер Эмма рассеянно резала овощи, ее нож опускался тяжело и быстро, ритмичный стук эхом разносился по кухне. Ин Хо прислонился к столу, наблюдая за ней с веселой ухмылкой. — Ого, полегче. Такими темпами ты в конце концов кого-нибудь убьешь, — пошутил он, тихо рассмеявшись. Эмма замерла, слова поразили ее. Ее гнев и досада, так тщательно скрываемые, выплеснулись на беспомощные овощи под ее ножом. Она подняла глаза, чтобы встретиться с ним взглядом, и в груди у нее все сжалось. Он стоял там, совершенно не подозревая о ее планах, пребывая в блаженном неведении о том, какая буря бушует у нее внутри. Она с резким стуком отложила нож, ее движения были неторопливыми, и она пересекла кухню, направляясь к нему. Две недели. Еще две недели, и эта хрупкая иллюзия нормальной жизни разлетелась бы вдребезги. Эта мысль словно нож вонзилась ей в грудь. — Что? — Спросил Ин Хо, в его улыбке читалось любопытство, голос был легким и игривым. Эмма не ответила. Вместо этого она схватила его за руку и, не говоря ни слова, повела в спальню. Ее хватка была твердой, целеустремленной, и это застало его врасплох. Он последовал за ней без сопротивления, слегка нахмурив брови, пытаясь прочесть выражение ее лица. Но Эмма ничем не выдала себя. Когда они дошли до спальни, она повернулась к нему, ее руки потянулись к пуговицам его рубашки. — Если ты думал, что сможешь оставить меня, позволь мне убедиться, что ты не забудешь меня, — подумала Эмма, и ее решимость горела огнем в груди. Глаза Ин Хо слегка расширились, когда она с нарочитой аккуратностью расстегнула его рубашку. В ее движениях была уверенность, к которой он не привык, и это заворожило его. Тихая, сдержанная Эмма исчезла, сменившись кем-то, кто был полон гнева и решимости. Она стянула рубашку с его плеч и прижалась губами к его груди, ее поцелуй был настойчивым и пылким. Ин Хо тихо засмеялся, присаживаясь на край кровати, его руки инстинктивно скользнули к ее талии. Но Эмма схватила его за запястья, остановив на полпути. У нее перехватило дыхание, когда она наклонилась ближе, и в ее голосе прозвучал вызов. — Не прикасайся ко мне, — пробормотала она дрожащим, но решительным голосом. Ин Хо застыл, не сводя с нее глаз, на его лице отразилась смесь замешательства и восхищения. Эмма крепче сжала его запястья, ее сердце бешено колотилось, когда она смотрела на него, провоцируя на расспросы. Губы Эммы опустились к шее Ин Хо, ее движения были медленными и обдуманными. Он издал низкий, протяжный стон. Не колеблясь, Эмма мягко, но решительно толкнула его на кровать, и его тело утонуло в матрасе. Движение было плавным,уверенным, когда она забралась на него сверху, уперевшись коленями в матрас по обе стороны от его бедер. Она наклонилась и запечатлела на его губах поцелуй, который был столь же страстным, сколь и безжалостным, обхватив руками его голову по обе стороны от себя. Ин Хо инстинктивно среагировал, его руки дернулись, словно он хотел дотянуться до нее, но он остановил себя, вспомнив о ее раннем приказе, оставшемся где-то в глубине его сознания. Напряжение в комнате было ощутимым, смесь контроля и капитуляции, когда Эмма вкладывала свое разочарование, непокорность и невысказанные страхи в каждое движение. Это была не просто страсть — это было признание. Дыхание Ин Хо участилось, его обычно спокойное поведение рушилось под тяжестью ее напора. На этот раз он был полностью в ее власти, и Эмма намеревалась использовать каждую секунду. — О, дорогой, ты заплатишь за это. — Прошептала Эмма на ухо Ин Хо, ее теплое дыхание касалось его кожи, каждое слово было наполнено намерением. — За... за что? — Ин Хо запнулся, его голос был хриплым от страсти, смешанной со смущением и предвкушением. Эмма ответила не сразу. Вместо этого на ее губах появилась лукавая улыбка, когда она откинулась назад, не сводя с него глаз. Не отводя взгляда, она стянула топ через голову. Это нарочитое движение было одновременно и вызовом, и приглашением, идеально соответствовавшим тому, что она планировала сделать дальше. Она взяла рубашку, и в глазах Ин Хо промелькнуло удивление, когда она накрыла тканью его лицо, надежно завязав ее вокруг головы и прикрыв глаза. — Эмма, — пробормотал он, и в его голосе прозвучали любопытство и потребность. — Тише, — мягко сказала она, прижимая палец к его губам, прежде чем он успел сказать что-либо еще. Выражение его лица выражало смесь недоумения и покорности, дыхание было неровным, пока он привыкал к внезапной потере зрения. Эмма наблюдала за ним, и ее сердце бешено колотилось — не от нерешительности, а от чувства контроля, о котором она и не подозревала. Она наклонилась ближе, ее губы снова коснулись его уха, и она прошептала: — Доверься мне. Слова были простыми, но напряжение, которое они несли, было электрическим, наполняя комнату неоспоримым зарядом. Эмма двигалась с нарочитой точностью, ее руки скользнули к поясу его брюк. Она расстегивала их медленно, осторожно. Каждое движение было намеренным, каждое прикосновение рассчитанным на то, чтобы усилить напряжение, повисшее в воздухе. Она позволила своей руке мягко скользить по его коже, двигаясь с мучительной медлительностью, позволяя весу, возникающему между ними с каждой секундой, нарастать. Низкий стон сорвался с губ Ин Хо, нарушив тишину, когда Эмма приблизила губы к его ноющей твердости. Ее губы коснулись его кожи легким, как перышко, прикосновением, от жара ее дыхания по его телу пробежала дрожь. Эмма продолжала дразнить, ее губы приблизились. Контроль, который она сохраняла в этот момент, был опьяняющим, тонкая смена власти отдавала его на ее милость. Затем, с неожиданной твердостью, Эмма обхватила пальцами его член, ее прикосновение было одновременно властным и обдуманным. Она начала поглаживать его медленно, мучительно медленно — каждое движение было рассчитано на то, чтобы вызвать у него раздражение и усилить напряжение между ними. Ее пристальный взгляд задержался на его лице, повязка скрывала его глаза, но было видно, как приоткрылись его губы, когда он сделал неглубокий вдох. Она наклонилась ближе, ее голос был низким и озорным. — Что ты хочешь, чтобы я сделала? — Спросила она, притворяясь невинной, хотя в ее словах безошибочно угадывались дразнящие нотки. — Хочешь, чтобы я отсосала у тебя? Все, что тебе нужно сделать, это попросить. — Сделай это, — выдохнул Ин Хо напряженным голосом, полным отчаяния. — Сделай это, черт возьми! Эмма ухмыльнулась, и с ее губ сорвался тихий стон, когда она позволила своей руке ласкать его. — Хм, — небрежно пробормотала она, словно обдумывая его просьбу. Ее пальцы слегка сжались, но облегчения это не принесло. Он тихо застонал, его голова откинулась на матрас, и он все больше терял контроль над собой. Эмма наслаждалась сменой власти, тем, как каждое слово, каждое движение заставляли его балансировать между разочарованием и желанием. Она наклонилась ближе, и ее теплое дыхание коснулось его губ. — Ты кажешься таким нетерпеливым, — прошептала она, ее губы скользнули по его губам, но так и не встретились с целью. — Может быть, я не буду торопиться. Ее намеренное поддразнивание заставило его вздрогнуть еще раз, и Эмма не смогла сдержать ухмылку, когда поняла, насколько он полностью в ее власти. Я покажу тебе, — Подумала Эмма, ее решимость крепла с каждым мгновением. — Скажи это. Скажи «пожалуйста», — прошептала она мягким, но властным голосом, ее дыхание коснулось его уха. — Эмма, пожалуйста. — Повторил Ин Хо напряженным, полным желания голосом. С ее губ сорвался тихий удовлетворенный стон. Она наклонилась, ее движения были неторопливыми, и медленно прижалась ртом к его члену. Ее движения были медленными, почти мучительными, и она почувствовала легкую дрожь, пробежавшую по нему от ее прикосновения. Получив одобрение, Эмма продолжила, ее губы скользили дальше. Дыхание Ин Хо участилось, а его сдерживаемые стоны вызвали в ней прилив адреналина. Она не была уверена, откуда взялась эта смелость — она никогда раньше не делала ничего подобного. Но сдерживаемые эмоции, которые она подавляла - гнев, страх, страсть — вырвались наружу, направляя каждое ее движение. Наконец, ее рот полностью овладел им, и она почувствовала себя более сильной, более контролирующей себя, как будто мир наконец-то перешел на ее сторону. Она полностью отдавалась этому моменту, ее разочарования и желания таяли в каждом осторожном прикосновении. Голова Ин Хо слегка откинулась назад, его губы приоткрылись, когда он прерывисто выдохнул. — Эмма..., — пробормотал он, и в его голосе прозвучала почти мольба. Но Эмма не ответила. Вместо этого она продолжила. Она продолжала посасывать и двигать языком, позволяя напряженности между ними говорить громче, чем могли бы выразить любые слова. На этот раз она была единственной, кто держал бразды правления в своих руках, и это чувство было опьяняющим. Она издавала тихие, дразнящие стоны, ее голос был мягким и хрипловатым, чтобы еще больше довести его до отчаяния. Затем, без предупреждения, она остановилась. Ин Хо громко застонал, это был звук чистого разочарования, его тело напряглось под ней. Но Эмма еще не закончила. Она подвинулась, чтобы сесть на него верхом, ее поза была повелительной. — Ты вел себя не очень хорошо, Ин Хо, — прошептала она тихим голосом, в котором слышался притворный упрек. — Ты заслуживаешь наказания. Но теперь возьми меня как хороший мальчик. Прежде чем он смог ответить, она наклонилась и медленно впустила его внутрь. Ин Хо отреагировал инстинктивно, его руки скользнули к ее бедрам. — Не прикасайся, — прошептала Эмма твердым, но дразнящим голосом. Ин Хо прерывисто выдохнул, его разочарование было очевидным. — Ты жестокая женщина, — сказал он, и его слова оборвались, когда Эмма полностью опустилась на него. Она тихо рассмеялась. — О, ты еще ничего не видел, — прошептала она, в ее тоне слышались обещание и вызов. Напряжение в комнате было наэлектризованным, каждое прикосновение, каждое слово подливало масла в огонь между ними. Если Ин Хо думал, что сможет уйти от нее, у Эммы не было другого выбора, кроме как оставить след, который он никогда не сможет стереть, — воспоминание, которое будет преследовать его, куда бы он ни пошел и что бы ни сделал. И когда она столкнется с правдой на острове, ей тоже захочется унести что-нибудь с собой. Не только боль от предательства, но и прекрасные воспоминания. И напоминание о том, что каким бы могущественным ни был мужчина, она может заставить его умолять.