Дом

— Лютиэн! Лютиэн! — мальчик пытался докричаться до сестры, осматриваясь вокруг. — Надеюсь, она в порядке… — женщина рядом нервно озиралась по сторонам, надеясь найти свою дочку. — Почему вы не прячетесь? — вдруг к ним подошёл обеспокоенный мужчина. — Дорогой! Лютиэн сбежала, мы никак не можем её найти, — протараторила мать. На лице мужчины отразился страх, но он быстро вернул прежний стойкий вид. — Так, не паникуй, мы обязательно её найдём, — попытался он успокоить жену. — А если её украли люди? — произнесла женщина, чуть ли не плача от страха. — Они не успели никому навредить, она где-то здесь, нужно просто её найти, — заверил женщину её муж. — Мама, папа! — вдруг послышался громкий голос потерянной девочки. Они все втроём обернулись на звук и увидели малышку на руках незнакомого мужчины. Мальчик, тут же узнав его, прижался ближе к матери. — Лютиэн! — воскликнула женщина. Джонолошка отпустил девочку на ноги, и она бросилась со всех ног к своей семье, чуть не упав по пути. Она крепко обняла мать и начала плакать. Женщина обняла свою дочь в ответ, так крепко, как только могла, и тихо заплакала от счастья. — Спасибо вам за то, что нашли её, — поблагодарил мужчина Дейва. — Это она меня нашла, — неловко улыбнулся Джонолошка. — Пап, это тот полукровка! — произнёс маленький мальчик. — Да, он. Тот, кто нас предупредил и перебил половину нападавших. Спасибо вам большое за помощь, — отец семьи, на удивление, оказался без лишних предрассудков. — Да что вы, любой бы на моём месте так поступил, — Мироходец неловко почесал шею. — Дядя хороший! Он научил меня, что бывают плохие существа и что я не должна вырасти такой же! — девочка развернулась к Дейву, чтобы познакомить его со своими родителями, но никого уже не обнаружила. — А где? Пока все отвлеклись на рассказ маленькой девочки, Джонолошка быстро завернул за угол, пока никто на него не смотрел. Не хотелось портить семейное воссоединение. Он просто шёл среди домов, рассматривая побитые улицы. Где-то валялись трупы, которые эльфы утаскивали подальше в лес. Кровь впиталась в землю и забрызгала дома. Все были так загружены после внезапного нападения, что даже не обратили на него внимание, хотя до этого были готовы прогонять с вилами. Он спокойно прошёлся по поселению и остановился только напротив дома с фиолетовой крышей. Хелин и Фэлнор стояли возле своего участка, разговаривая о чём-то с соседями. Как только он подошёл ближе, глаза незнакомых ему эльфов округлились. Хелин развернулась и, увидев его, ахнула. Ему тут же захотелось пропасть, по телу прошлось знакомое ощущение, но он быстро остановился, прежде чем вокруг появился бы ворох искр. — Почему этот чужак до сих пор не ушёл… — проговорила какая-то тётка. Хелин отвернулась, возвращаясь к разговору как ни в чём не бывало. Он оцепенел от такой наглости. Вот оказывается, как легко потерять доверие, достаточно просто быть не той расы. И эти существа жаловались на расизм в их мире, когда сами ничем не лучше? Стоило ожидать, но Джонолошка всё равно не был готов, что первые существа, которым он доверился, окажутся такими лицемерами. Даже Джодах на их фоне больше не казался таким двуличным. Ворох искр появился вновь, и он исчез, растворяясь на месте, не заботясь о реакции жителей, об их отношении к нему. Ничего уже не имело значения, он просто хотел домой… И когда только он начал воспринимать Аллотеру домом?

***

— Мы договорились, что дадим ему день, но вот прошло уже два, а его так и нет! — верещал недовольный Бог, расхаживая из стороны в сторону. — Я уверена, что он вернётся, может, что-то случилось, — пыталась успокоить Джодаха автоматонша. — Ты слишком наивная, Райя! — воскликнул Ави. — А вы слишком требовательны к ребёнку! — не выдержала она, смиряя взглядом бога и пустынную леди. Неожиданно от начинающейся ссоры их отвлёк появившийся из ниоткуда Джонолошка. Ворох искр вокруг него пропал, и они смогли разглядеть его. Волосы были распущены, в них запутались листочки и даже торчала ветка. Шарфа на шее не было, одежда была помята и порвана в некоторых местах, а самое страшное, белая толстовка была залита кровью. Он посмотрел на них пустым, безжизненным взглядом и развернулся на каблуках. — Джонолошка! — окликнула его Прайм. Он не ответил, просто ушёл, только и было слышно отдаляющееся цоканье каблуков. — Это уже ни в какие ворота, — пробурчал Джодах. Комната, успевшая стать родным пристанищем, встретила его бардаком. Вещи валялись на полу, мебель была передвинута, даже достали какие-то старые записи Джона и разбросали книги. Здесь явно что-то искали. Джонолошка застыл, осматривая комнату, руки превратились в кулаки, ногти впились в ладонь, оставляя следы. Он поднял руку, чтобы ударить о стену от злости, но опустил. Сил на всплески агрессии не было. Он чувствовал себя слишком уставшим, всё тело болело после бойни, и сил на эти дурацкие эмоции просто не осталось. Он прошёл к кровати, всё-таки стараясь не наступать на вещи, и упал пластом на мягкий матрас. Прямо так, в грязной и окровавленной одежде, силы мгновенно покинули его. Он даже не потрудился укрыться или лечь поудобнее, продолжая лежать на животе уткнувшись в подушку носом. Он просто лежал, пялясь в окно напротив кровати, не двигаясь совсем, словно умер. Шум за дверью не волновал его, как и то, как он выглядит. Всё это просто не имело значения. Абсолютно всё. — Джодах, может, не надо? — спросила Окетра. Внешний вид Джонолошки вызывал у неё жалость, смотря на него, всего растрёпанного и в крови, она вспоминала тот день, когда Лололошка вернулся домой еле живой после своей поездки на шахтёрские острова с Зарифом. — Чтобы он снова сбежал? — огрызнулся в ответ Ави. Он обошёл кровать, встал перед лицом Джонолошки. Тот медленно поднял глаза, безучастным взглядом посмотрел на бога, а затем снова опустил глаза обратно, продолжая пялиться в одну точку, будто бы рядом с ним не стоит разъярённый бог. Это раздражало Джодаха ещё сильнее. Этот мелкий засранец позволял себе такую наглость, как игнорирование! Даже Джон с его бесячей натурой никогда себе такого не позволял. Ави схватил мироходца за руку. Взгляд упал на россыпь шрамов, которые Джодах предподчёл просто не заметить, и в мгновение спустя на запястье первого появился браслет, больше похожий на наручи. Бог учёл прошлые ошибки с Харрисом и не поленился взять скинотонитовые оковы побольше. Джонолошка даже на это никак не отреагировал, лишь опуская руку обратно, будто бы носить эти наручники для него обычное дело. Окетра с Райей так и застряли в дверях, не зная, что и делать. Они обе не привыкли перечить Джодаху, в конце концов, тот бог и явно понимал больше их. С другой стороны, всё происходящее уже больше походило на издевательство. Привычка Ави контролировать всё и беситься, когда на горизонте появляется что-то непредвиденное, выливалась в натуральный абьюз. Он был готов цепями сковать Джонолошку, лишь бы не потерять над ним контроль. Браслет был одет и на вторую руку, а затем Джодах ушёл, не потрудившись даже объясниться. Окетра ушла следом, не в силах смотреть на состояние парня. А Райя тихо прошла в комнату, прикрывая за собой дверь. Она не произнесла ни слова, не стала расспрашивать, не стала сочувствовать, лишь молча села рядом. Джонолошка почувствовал, как прогнулась кровать под дополнительным весом, но всё так же молчал и не двигался, не прогоняя, не жалуясь, просто продолжая лежать, как убитый. Автоматонша потянулась к нему, в каком-то искреннем человеческом желании подбодрить. Чужая рука оказалась в его волосах, и только тогда он вздрогнул. Уставший мозг с опозданием отправил импульс в тело, только сейчас. Рука нежно, по-матерински, провела по его запутавшимся прядям, затем Райя начала аккуратно расчёсывать пальцами колтуны и выковыривать запёкшуюся на волосах кровь. Она украдкой просканировала его, проверяя, не его ли это кровь, но, не обнаружив ни одной раны, тихо выдохнула. Джонолошка почувствовал, как тело начало ныть сильнее, будто бы усталость, притуплённая адреналином, только сейчас вернулась. Веки начали слипаться, голова болела, и только нежные железные руки в волосах помогали хоть немного притупить эту боль. Он что-то тихо, неразборчиво промычал и закрыл глаза, окончательно проваливаясь в сон. Райя не ушла, она продолжила сидеть рядом, следить за чужим состоянием и гладить по голове. Почему-то её человеческая часть так и кричала о том, что нельзя оставлять ребёнка одного.