Нападение

Деревья быстро сменяют друг друга, превращаясь в одно сплошное чёрное пятно. Он замечает за деревьями небольшие огни и деревянные дома и ещё больше ускоряет шаг. Наконец-то выбежав из леса, он останавливается возле поселения и пытается отдышаться после долгого бега. На самом деле прошло всего пару минут, но ему показалось, что он бежал вечность и опоздал. Он осматривается, тяжело дыша, в голове каша и паника из громких мыслей. Он бросается в сторону дома Хелин и Фэлнора, того самого с фиолетовой крышей, в надежде, что они-то ему точно поверят. По пути он случайно сбивает какого-то ребёнка, ночью выбравшегося на улицу, но даже не обращает на это внимания, паника в голове звенит сильнее, чем здравый смысл. Он бешено стучится в дверь, надеясь, что хозяева ещё не спят и откроют. Дверь отворяется, на пороге стоит Хелин в домашней пижаме и с заспанным лицом. — Дейв? — удивлённо спрашивает она. — Хелин, пожалуйста, послушайте, я видел в лесу людей с факелами, они шли на ваше поселение! — затороторил Джонолошка, заметно паникуя. — Тише, тише, Дейв, если бы в пределах наших лесов появились люди, то нам бы непременно сообщили патрульные, — утверждает пожилая женщина. — Но меня же не заметили! — не соглашается Первый. — Это потому, что ты мироходец, — отвечает вышедший из-за угла Фэлнор, списывая всё на его непринадлежность к этому миру. Он останавливается, смотрит пару секунд на их лица, а потом шёпотом спрашивает: — Вы мне не верите? — Верю, просто откуда ты это знаешь? — спрашивает она, её лицо меняется на слегка напуганное. — А случайно не ты им рассказал, где находится поселение? — выдаёт пожилой мужчина. — Вы подозреваете меня? — восклицает он слишком уж громко. Он не мог поверить, что его обвинят те, кто относился к нему как к родному сыну. — Я знал, что ему нельзя доверять, Хелин, — произносит Фэлнор, поворачиваясь к жене. Видимо, он воспринял чужой шок и оцепенение как признание вины. — Я не думаю, что Дейв бы стал… — не соглашается она, но произносит это себе под нос так неуверенно, как только можно. — А как это ещё объяснить? Почему он решил предупредить именно нас? Потому что мы были к нему доброжелательны, — пытается он переубедить Хелин. — Нет же! Просто никто мне больше не поверит. Я хотел, чтобы вы подтвердили, что я не вру! Да я даже не успел бы никому ничего рассказать и прибежать ещё и обратно! — Джонолошка пытается переубедить их, но это выглядит недостижимой целью. — Кто знает, мы не видели тебя с утра, и утром ты планировал вернуться в свой мир, — отвечает пожилой мужчина. — Хелин, скажи, пожалуйста, что хоть ты мне веришь… — он тянется к ней рукой, надеясь до последнего. Пожилая женщина резко отступает назад. — Извини, я не могу быть уверена… — отвечает она. — Ты даже имени своего настоящего не сказал, откуда нам знать, что не ты их привёл? — продолжает наседать Фэлнор. Они оба смотрят на него с недоверием. Он застывает в оцепенении, не зная, что сказать. Он не понимал, почему ему вдруг не верят. От мыслей отвлекают детские голоса. Джонолошка поворачивается на звук и видит детей. Один мальчик отряхивает от грязи другого, и они гневно смотрят в его сторону. Дейв сверлил их взглядом, и те, испугавшись, быстро убежали, подумав, что их услышали. Он проследил за ними вслед, пока они не скрылись за горизонтом. В воспоминаниях всплыла Лютиэн, маленькая девочка с венком в руках. Он дотронулся до головы и не обнаружил там венок, видимо, обронил где-то в лесу. Он обязательно найдёт его позже, сейчас есть дела поважнее. Подавив желание ударить в стену от злости и досады, он просто нервно выдыхает. — Неважно, у меня нет времени переубеждать вас, — заключает он. В последний раз он смотрит на пожилую пару, их лица не изменились, они до сих пор смотрели на него с недоверием. Он разворачивается и замечает взглядом маленькую церквушку, его осенила идея, и он ринулся туда. Последующие действия были как в тумане. Он очнулся, когда уже поднялся наверх. Какой-то мужчина кричал ему вслед, чтобы он слез, но Дейв не слушал. Он позвонил в колокол со всей силы, надеясь, что хоть это разбудит жителей деревни. Пару эльфов выглянули из домов, где-то сквозь окна было заметно, как зажгли свечи. Джонолошка собрал все силы и крикнул: — На вас идут люди. У них факелы, они хотят сжечь вашу деревню! Бегите так далеко, как можете! Реакция на его предупреждение была неожиданной. Большинство даже не сдвинулись с места, хотя на их лицах отобразилось принятие. Они не поверили, как Хелин и Фэлнор, и не обвинили его, а просто смирились? Парочка эльфов вышла из домов с руками и мечами. Не смирились, приготовились отбиваться. — Слезай отсюда, это священное место, грязнокровкам сюда вход воспрещён, — пробурчал эльф, заведующий башней. — Но я пытаюсь вас предупредить, чтобы вы бежали. — Он не понимал подобной реакции от окружающих, он же пытается их спасти. — Бежали? По тебе сразу видно, что ты наполовину как эти грязные люди. Эльфы не бегут, эльфы защищают свой дом до последнего! Парочка в толпе воскликнула: "Да это он людей сюда привёл", "Что ещё ждать от грязнокровки", "Не стоило его сюда пускать". Джонолошка застыл. Конечно, гордость эльфов выше, чем их чувство страха. Как всегда, они были так глупы. Какая-то фальшивая гордость была им важнее собственной жизни и жизни их семей. Перед глазами проплыли воспоминания, как тогда, когда они увидели геноцид архейских эльфов. Крики пронеслись в ушах, перед глазами стояла картина трупов, сваленных друг на друга. Отчаявшиеся выжить солдаты и перепуганные мирные жители, которые так же боялись убегать, то ли боялись врага, то ли запятнать свою честь. Захотелось завыть от обиды, обматерить всеми известными матами. Этих идиотов, повторяющих чужие ошибки, но на это просто не было сил. Они поверили и это уже хорошо, больше шансов, что хоть кто-то выживет. Где-то вдалеке промелькнул огонь. Джонолошка мигом развернулся и, быстро среагировав, спрыгнул с церкви, приземляясь ровно на ноги, будто бы и не прыгал с трёх этажей. Пару эльфов рядом ахнули, он не обращал внимания, думал лишь о том, что обязан защитить ни в чём не повинных жителей. Из-за леса показались люди со злосчастными факелами, они остановились, обнаружив, что их уже ждут, но совсем не были напуганы. Они наверняка слышали звон из леса и понимали, что в поселении забили тревогу. Джонолошка стоял, закрывая собой поселение, и не собирался двигаться ни на миллиметр назад, он был готов драться до крови и первой смерти, лишь бы ни один мирный эльф не пострадал. — Всё-таки заметили нас… А ведь нам обещали, что заклинание скроет нас от ваших патрульных… — проговорил один из людей, выходя вперёд. Голос был похож на тот, что вёл их в лесу, похоже, он был главным. — Вас заметил я, — ответил Джонолошка и призвал меч путешественника. Рукоять идеально легла в ладонь, слегка добавляя приятной тяжести от ощущения родного оружия в руках. Он так давно не держал в руках оружие, последний раз это было только во сне. Может быть, он немного даже скучал по возможности сразиться. Он направил меч на нежеланных гостей — и я же стану вашей погибелью, если вы посмеете ступить ближе хоть на шаг. — В ваших рядах тоже есть маг? — нарочито удивлённо протянул главарь. — Не напугали, мы пластом ляжем, но уничтожим поселение трёхклятых эльфов! — Я предупреждаю вас в последний раз, — угрожающе проговорил Дейв. Но люди не послушали. Их главарь достал из-за пазухи катану и кинулся вперёд с криком. Джонолошка не сдвинулся ни на шаг, он закрыл себя мечом, и удар пришёлся прямо по оружию. Быстрым движением Джонолошка повалил человека на пол, стараясь сдерживать свои силы, насколько это возможно. Мужчина упал, больно ударившись головой, но остался в сознании. Дейв направил на него меч. — Я предупреждал, что буду драться, — проговорил Джонолошка. Он услышал, как где-то справа пролетела стрела, прорезая воздух, а потом услышал крик боли. Стало ясно, что эльфы открыли огонь по врагам. Люди тут же запаниковали: кто-то наклонился над трупом, кто-то попытался выстрелить в ответ, а кто-то сбежать. Без своего главаря они посыпались врассыпную. Он почувствовал себя виноватым в этой ситуации, он надеялся решить всё без драки. — Что ты медлишь, грязнокровка? Убей его! — крикнул ему кто-то из эльфов. — Я не хочу никого убивать, — ответил Дейв. — Если кто-нибудь из них выживет, они расскажут своим, где наше поселение! Джонолошка застыл. Этот незнакомец был прав. Эти люди подписали договор, шагнув на чужую территорию. У эльфов просто не было выбора помиловать их. Он собрался с духом и одним взмахом меча проткнул мужчине грудную клетку, заканчивая быстро и как можно безболезненнее. Он уже успел пожалеть, что не взял с собой пистолет или хотя бы клинки Марка. Дейв не боялся замарать руки снова, в конце концов, только ради этого он и был создан, просто надеялся, что больше не придётся. Каждый раз, слыша, как острие оружия пронзает чьё-то тело, он вспоминал, как от его рук погиб Эграссель, и каждый раз он сдерживался из последних сил, чтобы содержимое желудка не вышло наружу. Он не помнит, как прошла битва, он как всегда вошёл в автономный режим — убивать, пока не перебьёт. Он помнил только крики уже непонятно чьи именно и брызги крови, заливающие его руки. Почему-то убийство больше не ощущалось привычным и правильным, может, потому что убивать приходилось не монстров и ни ради собственной защиты. Но это ради защиты других, это ведь правильно, так ведь? Он пытался переубедить сам себя, обезглавливая очередного человека. Он очнулся от вороха мыслей, когда заметил краем глаза маленькое существо, прячущееся за стеной дома. Он обернулся, чтобы сказать ребёнку прятаться, но понял, что это была Лютиэн. Маленькая девочка вжималась в доски, как в спасение, и смотрела на него перепуганным взглядом. Из её ярко-голубых глаз лились слёзы, она тихо хныкала и смотрела на него, как будто не узнала. Она напугана из-за него? Не уж то он был похож на монстра, которого надо бояться? — Ты… Ты ведь сказал, что они как и мы… — прошептала девочка сквозь всхлипы. Меч упал из его рук, ему захотелось обнять Лютиэн. Он даже представить не мог, что она сейчас чувствовала. — Да, люди такие же, среди них так же есть и хорошие, и плохие личности. Эти люди хотели на вас напасть, сжечь вашу деревню. Они пришли сюда с целью убивать, значит, были готовы и сами умереть, — объясняет Джонолошка, сам не уверенный в своей правоте. — Они… п-плохие? — спрашивает она, запинаясь. Он поворачивается к ней, подходит ближе, закрывая своим телом труп, детям не стоит такое видеть. Он садится на корточки возле неё, чтобы быть одного роста. — Те существа, которые убивают других просто из-за предрассудков, — не хорошие, — объясняет он. Смотря на перепуганного ребёнка, он понимает, что не зря влез в эту драку. — У меня, у ваших воинов нет другого выбора, чтобы защитить таких, как ты, маленьких детей. Приходится идти вразрез с принципами и быть готовым убить того, кто угрожает тебе и твоим близким. — Взрослая жизнь слишком сложная и жестокая… Я не хочу взрослеть. Она двинулась с места и в пару шагов приблизилась к Джонолошке. Маленькое тельце прижалось к нему, продолжая вздрагивать и всхлипывать. Её пугала чужая кровь, пугало, что Дейв только что кого-то зарезал на её глазах, но куда сильнее она была напугана всеми этими криками и паникой, воцарившимися в городе за пару минут. — я тоже не хочу... — честно признался он. — Я испугалась… за тебя, а потом испугалась, что… что ты встал на сторону людей, — прошептала она, не переставая плакать. Джонолошка неловко обнимает девочку, стараясь не заляпать её платьце кровью. — Тише, тише, я никогда бы не встал на сторону того, кто нападает на мирное поселение, тем более делает это ночью и исподтишка. Где твои родители и брат? Где вы прятались? — спрашивает он, надеясь вернуть её семье. — Мама с братом спрятались в дальней комнате в доме. А я… выбежала вслед за папой, когда увидела, что он взял лук. Но я упустила его из виду и потерялась, — объясняет она, уже почти не плача, но продолжая запинаться. — Теперь всё хорошо, я тебя нашёл и отведу к родителям, — обещает он. — Неправда, это я тебя нашла, — поправляет она. — Ты права… Это ты нашла меня и спасла, — соглашается он. — От чего спасла? — спрашивает Лютиэн, отлипая от него. — Я почти забыл, зачем сражаюсь, — отвечает Дейв, поднимая её на руки.