Сцена 2: Ворчание в депо

Депо было святилищем стали и пара. Под его высокими сводами, где воздух дрожал от предутренней прохлады, царил особый порядок. Тишину нарушало лишь ровное гудение магистралей и эхо далёких гудков. Антон находился на своём посту — идеально чистом участке, где ещё несколько часов назад стояла Мэдди. Теперь здесь оставалось лишь её легкое, едва уловимое присутствие — запах раскалённого масла высшего сорта и ощущение безупречной точности. С тряпкой в руках он начищал уже и так сияющие поручни, доводя всё до совершенства. Это был его ритуал, его медитация. И эту медитацию внезапно взорвали. Снаружи, с выездного пути, донёсся оглушительный, раздирающий уши скрежет — звук усталых букс, ржавых тормозных башмаков и непосильной нагрузки. Вслед за ним в открытые ворота депо медленно поползло густое облако пыли — смесь угольной крошки, песка и ржавчины. Антон вздрогнул, будто его самого окатили грязью. Его взгляд, полный холодного негодования, метнулся к выходу. По пути, с трудом набирая ход, двигался Билл. За его мощной спиной вырисовывалась бесконечная, дребезжащая вереница грузовых вагонов — ржавых, грязных, собранных в невообразимо длинный и неуклюжий состав. Тоха замер, и его пальцы сжали тряпку. Он смотрел на это наступление хаоса, на клубы грязи, оседавшие на чистом бетоне, и чувствовал, как внутри закипает тихий, яростный протест. Где-то далеко, на главной магистрали, в это самое время их «северянка» уже вела свой безупречный экспресс — быстро, чисто, без единой лишней decibel. Он негромко, себе под нос, испустил гортанный, полный раздражения звук. — Варварство, — прошипел он, и это слово вмещало в себя всё: и скрежет, и пыль, и неуважение к самому духу порядка. — Опять этот адский шум и грязь на ровном месте. Словно не по стальным магистралям идут, а по проселочной дороге пылят. Как можно работать в таком бедламе? Он язвительно качнул головой, с отвращением наблюдая, как частицы пыли медленно кружатся в луче света у ворот. — Наша бы уже на полпути была. Бесшумно. Чисто. Без этого... этого цирка. — Его взгляд упал на идеальную, непорочную поверхность рядом, и он инстинктивно, почти яростно, провёл по ней тряпкой, сметая невидимую, нанесённую тем грохотом пыль. Он ненавидел этот хаос. Абстрактно. Глубоко. Всей своей преданной, упорядоченной душой.