Дегустация и астральные дремы

Самка время от времени дремала, просыпаясь и проверяя на месте ли все три потомка, проваливаясь обратно в дрему. Ей что-то снилось по чуть-чуть, но было не до снов. В один из таких моментов, она очнулась не просто от настороженности, а от ощущений. Маленькие лапки зубастой девочки перевернули ее со спины на животик и теперь коготочки цеплялись за густую шерсть хвоста, в попытке преодолеть хвостатый барьер. Ладонь Самки легонько причесала спинку коготочками, от чего малышка застыла на месте и через несколько секунд обмякла. Она уложила девочку обратно. Глаза ее вновь распахнулись. К хвосту теперь прибились две девочки, но просто цеплялись за густую шерсть, одна активнее другой. Мальчик лежал спокойно, хотя казалось, смотрит на действия сестер, иногда закрывая глаза. Как удивительно наблюдать за их первыми передвижениями. Самка прислушалась к ощущениям собственного тела. Несколько дискомфортное ощущение в тазовой области, будто все стянуло после растяжения мягких тканей. Средоточие на самочувствии будило обрывки сновидений. Шум, темное время суток, столпотворение и кто-то падает от одного слова. Неловко. Чувство общего ожидания. Какие-то красивые картины с надписью "То что должно было стать чародеем", на которых были изображены блаженные образы мужчин и женщин в магических одеяниях и украшениях, окутанные аурой. Заклинательница зеркал, осматривающая пальцы Самки. И самый длинный сон. Причудливые тропы среди цветущих холмов, живые растения подгоняющие Самку к окаменевшей пещере с двумя входами. Вокруг почти все заплевано скверной и кислотой. Необходимость сделать выбор, у нее нет пути назад, а промедление чревато последствиями. Разница между двумя вариантами - облик защитника. Первый - подверженный некоторым чувствам тактик с мягким обликом, но крепкий блюститель благородных убеждений. Жестокая судьба одиночества сломала его. Второй - чёрт во плоти, безумство силы, шаткий бес без принципов, жестокий и бессовестный. Единственное что заставляет его улыбаться, это тьма. По наитию Самка выбирает первый проход. Это Аколит, до обращения в темного мага. Он сидит и играет в шахматы сам с собой, мягко бубня под нос выдуманные стратегии и тактики, для защиты и обороны чего-то, чем он хотел бы дорожить, но у него ничего не осталось. Она запрыгивает в поле его зрения, держа руки за спиной и чуть наклоняется, улыбаясь ему. - Привет! - жизнерадостно здоровается она с ним. Йордл поднимает удивленный взгляд впалых и усталых глаз. Теперь у него больше нет одиночества и есть что защищать. И Самка как-то искренне обрадовалась про себя, будто она одержала какую-то победу. Не смотря на речи о бунте, со стороны коридора или окна не было никакого шума. Мирное времяпровождение рядом с потомками, на которых переключается внимание не вызывает у Самки посторонних мыслей. Она занята. Отдыхает и любуется, делает какие-то маленькие выводы относительно поведения потомков. Все это прекрасно и интересно в меру. "Скоро гулять" с уверенностью подумала Самка и была немая мысль - приучить детей к хвосту. Хороший способ не нагружать руки тремя малышами. Она слегка приподнимала хвост, наблюдая как девочки держатся за него. У перворожденной малышки с этим не было никаких проблем, а вторая куксилась, хватаясь за шерсть, задние лапки сползают и болтаются в воздухе, пытаясь забраться обратно. Хвост опускается и в движение приходит мальчик. Для новорожденного у него решительные движения, расчётливые, не торопливые, будто он оценивает возможности. Самка дает им время на самостоятельные манипуляции. Они вполне себе понимают к чему мама их подталкивает. Очаровательная возня вызывает у Самки улыбку. Пушистая девочка отпускает хвост и заваливается на спину. Хочет плакать. Ладони матери берут малышку на руки и она уже пускает слезы, пронизывая тишину звуками плача. Самка только улыбается и прислоняет ее к нагрудному воротничку, мягко промычав и утешительно покачав ее. Понятное дело, обидно когда у других получается лучше или просто у самой не получается с первого раза. - Ничего страшного. Получится. - мягко обращалась она к ней, но плач не прекращался и она просто приглаживала маленькую ушастую голову девочки, иногда отвлекая ее какими-то мычаще-мяукающими звуками. Потребовалось немного времени. Долго плакать любой устанет, а ничто больше не расстраивало. На ручках покачивают, гладят, никто не делает резких движений и не ругается, только что-то звучит иногда. Тепло и пушисто. У мальчика происходил казус в решительности. Он так и не взобрался, застыл на месте, сидя на кровати и держась за густой мех хвоста. Самка это замечала, но они никуда не торопятся. Толстенькое тельце являлось некоторым затрудняющим фактором, в отличии от сестренки, которая не имела такой упитанности. Эта заминка выглядела знакомой в глазах Самки... Как бы смешно это ни звучало, выглядело все так, будто мальчик наблюдал за действиями сестер и приценивался к технике исполнения задуманного, взвешивая возможности. А когда он все по своему рассчитал, то набрался решимости. Когда же задумка провалилась, он даже не поворачивался к матери в поиске помощи. Продолжал думать или просто признавал свою невозможность сделать задуманное на данный момент. Как когда Вейгар не знал что сказать своей супруге, просто стоял и молчал. Перворожденная девочка начала свое движение за пределы хвоста. Все-таки ей скучно, она стремится вылезти из гнезда и Самка подхватывает малышку одной рукой, когда та уже заваливалась через хвост. Она повернула ее задом-наперед и будто подгоняла двигаться обратно. - Самостоятельно гулять пока еще рано. - с улыбкой, но легким неодобрением сказала Самка. Маленькая зубастая девочка застыла на месте. Мама будет следить за ней. Мальчик откинулся на спину и вновь выглядел задумчивым. У Самки от всей этой разнообразной реакции и картины в целом, внутри все млело, все очаровывало, главное не слишком увлекаться пьянящим радостям, а то упустит кого-то из виду. Лапы ее мяли пространство под одеялом. Девочка опять лезет через хвост, разворачиваясь на месте и цепко хватаясь за густую шерсть. Рука Самки снова разворачивает ее задом-наперед и легонько похлопывает пальцами по попке, раз просто подгонять не получается. И это срабатывает. Девочка молча двигается обратно. А пока Самка занята новорожденными потомками, в замке творилось сразу несколько ситуаций. Сначала это были споры и дебаты. Заклинательница зеркал негодовала из-за семейных забот, которые возникнут в замке после появления потомков на свет, а значит будут мешать как магическим изысканиям, так и представлять опасность для новорожденных. Как вполне вероятный итог, они лишатся возможности делать новые открытия, потеряют новые возможности и подходы к злодейским делам. Чернокнижник считал, что появление потомков ослабит их бдительность и, как следствие, темные маги утратят свою силу, станут мягче и ослабеют. Аколит просто был расстроен унылыми днями, а от мысли что появление потомков вызовет еще более занудные дни так и вовсе негодовал. Ему уже хотелось что-то уничтожать. Бас Бремени просто участвовал в этом безобразии. Он развлекался и подстегивал обе стороны, лишь бы не было скучно. Может и до драки дойдет, наконец размять кулаки. Номер 3 так и не дошел до покоев Владыки, чтобы стать свидетелем деторождения. Он столкнулся с конфликтами еще в коридорах замка и прерогатива действий была очевидна - наводить порядки и осаждать нерадивых собратьев. Большой прихвостень Зверь был достаточно наглядной мерой устрашения. Тенор Ужаса выступал относительно беспристрастно, но придерживался стороны Леди и потомков. Подоспевшие на место конфликта Изготовитель и Лорд Вейгар, практически никак не повлияли на ситуацию. Было необходимо обсуждать и действовать. В конечном итоге Аколит был наказан, как основной дезертирующий элемент, разжигающий распри. Наказан вплоть до опустошения, так что теперь он лежал в бессознательном состоянии. И это было действенной демонстрацией для всех кто был недоволен. - Богатое плодородие породило на свет ТРЕХ потомков! - чествовал Вейгар с искренним восторгом - Всякий приспешник, проявивший себя в своей работе и талантах на благо новорожденных потомков будет восстановлен в своем положении по достоинству. - Несомненно! И кроме того, будет вознагражден по распоряжению Владыки! - пылко поддержал Тенор Ужаса. И каким же было бы упущением не устроить застолье в честь рождения потомков Величайшего повелителя зла! Вейгар распоряжался миньонами и пробовал результаты кулинарных изысканий, пока приспешники готовили все необходимое в саду. И внезапно, по замку разносится детский плач похожий на писк. Изготовитель сорвался с места со словами "Необходимо успокоить", устремляясь в покои Владыки. Все чего он хотел - успокоить одного из потомков, который по какой-то причине был расстроен. Не смотря ни на что, внутри кутюрье трепыхались чувства. Но подойдя к решетке, преграждающей путь, он только заглянул через прутья, вновь подцепляя край балдахина. Вейгар уже стоял напротив входа, но сам не решился зайти, наблюдая за происходящим с другого угла, а кутюрье он одарил неодобрительным взглядом. Вот только заметил, как у Изготовителя в мыслях тряслось беспокойство... - Ничего страшного. Получится. - прозвучал мягкий голос Леди, но потомок продолжал плакать, от чего она начала производить странные убаюкивающие звуки. И постепенно, плач стихал. Вейгар не понимал, для чего супруга издает эти странные звуки. Не уж то опять накатывают безумные состояния? А кутюрье наблюдал за тем, как один из потомков преодолевает хвост Леди и ее рука вытягивается, бережно хватая малышку и разворачивая ту задом-наперед. - Самостоятельно гулять пока еще рано. - с улыбкой, но легким неодобрением прозвучал голос Самки. Мелькнули маленькие темные лапки на фоне кремового хвоста и пропали из виду, а девочка, застывшая на месте, вновь разворачивалась. Рука Самки снова разворачивает ее задом-наперед и легонько похлопывает пальцами по попке. И на этот раз малышка не остается на месте, а двигается обратно к матери. Кутюрье был слегка вне себя от впечатлений, его ладонь обмахивает погорячевшее лицо. Как волнующе наблюдать столь заботливые воспитательные работы. И кажется, будто Леди нисколько не волнуется. А Вейгар подмечал более серьезный подход супруги. Блестящее стремление сберегать потомка от преждевременной свободы действий с помощью усмирения желания покинуть безопасные пределы хвоста. Все в порядке, помощь кутюрье тут не нужна и он разворачивается, удаляясь. Самка их вообще не замечала, слишком увлечена тремя потомками. _______________________________ - Необходимо успокоить! - сорвался с места кутюрье. - Не вам этим заниматься. Очевидно же, что Лорд Вейгар осудит вашу причастность к ситуации. - попытался остановить Изготовителя Тенор Ужаса, но не успел, он уже убежал. Менестрель неодобрительно вздохнул. - Накормлены досыта, находятся под защитой, все устроено и оправдано, но все равно что-то раздражает, приводя к слезам. Как это угнетает... - отягчено произнесла Заклинательница зеркал, пока вскоре плач не стих - О, уже пришли в себя? - чуть удивленно спросила она. _____________________________ Часы тянулись. Потомки, некоторое время проявляя активность, поутомились и каждый из них постепенно засыпал, в целом все в радиусе гнезда. Когда они уснули, радость и энтузиазм Самки пошли на спад, потому что больше не нужно было следить за их действиями и реакциями. Угасание положительных эмоций проявляли другие факторы - негативные. Живот ноет, тело устало, мышцы болят, а от слабости Самка даже обронила пару слез, но скупых. Просто жалкое состояние. Она знает что надо потерпеть и дать себе время восстановиться. Мысль о том, что все потомки открыли глаза и все в какой-то степени активны очень успокаивали. Пассивное предвкушение их дальнейших активностей воодушевляло, но не надолго, потому что до каждого момента нужно ждать. Закрывая глаза, она практически предчувствовала какие-то маленькие интересные моменты, но вместо того чтобы вглядываться в недалекое теоретическое будущее, она просто имела ввиду - что-то такое будет, а вот что, она посмотрит своими глазами когда придет время. Главное что это, по ощущениям, что-то хорошее и даже забавное. Она даже думала пофантазировать что-нибудь пикантное о Вейгаре, но ноющий живот просто сбивал этот настрой, от чего губы ее кривились в недовольстве. Хотя простая мысль о том, что супруг и без всяких пикантностей прекрасен, приносил положительный результат, будто перекрывая возникающее недовольство. А больше в голову никаких особых мыслей не лезло, никакого диалога или слов. Просто ожидание и отдых, скучный но спокойный. Вейгар, разрешив конфликт с приспешниками и проведя свои манипуляции руками миньонов с целью подготовки к празднеству, с некоторым предвкушением возвращался в свою башню, где отдыхала его супруга с новорожденными потомками. На него накатывала то гордость, то радость, то какая-то страсть по отношению к супруге, пока он не подошел к решетке и не прислушался к тишине за ней. Он чувствовал. Чувствовал что Самка не очень хорошо себя чувствует. Неудобно и неловко, ведь он по пути воодушевлялся мыслью о том, как к супруге хочется прилечь и от этого просыпалось либидо. Но да, в нынешней ситуации чувство возбуждения для супруги, наверняка будет не очень приятным, ввиду естественных травм после родов. Значит он может заняться любимой работой! И это было для него радостью. Решетка на входе на удивление тихо поднимается, пропуская Повелителя зла внутрь. Он поджимает губы и осторожно приближается к кровати изучая изменения в расположении потомков и супруги. Потомки лежат между хвостом и телом супруги, но немного хаотично, не в ряд, как их складывал Вейгар. Нос Самки делает беззвучные пару коротких вдохов, замечая присутствие супруга и немного устало смотрит на него, слабо улыбаясь. И замечает, что потомки уже не спят, возможно Вейгар их разбудил или они просто почувствовали его присутствие. На Вейгара уставились маленькие, но широко распахнутые глаза пушистой девочки, которая прежде успела поплакать из-за неудачной попытки залезть на хвост матери. Первое о чем он думает, так это о том, чтобы покормить ее и вслед за Вейгаром следует миньон с подносом, на котором было несколько вазочек фруктового пюре. Примерно так же много как и в тот раз, когда он принес их супруге. Как непривычно. Он уже кормил свою маленькую супругу, но в этой ситуации он испытывал некоторое волнение, от чего иногда слегка покачивался на месте. И на его лицо наползает улыбка. Это работа. Исследовательская работа. Самке и самой было интересно, так что она тихо наблюдала за происходящим. Началась дегустация. Вейгар подбирал каждое пюре по чуть-чуть на чайную ложечку, просто дать попробовать и оценить реакцию, чтобы можно было сделать выводы о результатах. Тыкву малышка забраковала еще на "подлете", видимо даже запах не понравился. Так что тыквенная проба улетела Вейгару в рот, он к ней спокойно относится. С наибольшим аппетитом по возрастанию в ход шли яблоко, черника и, к удивлению Вейгара, банан. Он натянуто улыбнулся, прищурив глаза. - Кто-то внушил что это вкусно? Припоминаю... - уверенно заговорил Вейгар - Впрочем у нас есть живой пример. - умозаключил Вейгар, наблюдая за более чем положительной реакцией потомка. А затем в ход пошла клубника. Клубника, которая очевидно стала фаворитом среди всего что она попробовала. Маленькая мордочка пощурилась и присосалась к ложке, а задние лапки совершили относительно знакомые движения, как когда Самке что-то особенно нравится. Сама же Самка, уже широко и довольно улыбалась, но старалась не думать о чем хочет подумать. Все и так очевидно. Вейгар перебарывал свой восторг, наблюдая за этой реакцией, расслабляя собственное лицо, достигая более спокойного выражения. Два других потомка уже более чем заинтересованы в угощении, но на удивление спокойно ждут, от чего Самка про себя чрезвычайно радуется. Никаких конфликтов, просто красота. Теперь пошла очередность между ними двумя, раз оба некормленых потомка спокойно ждали своей очереди. И вот это было уже забавно. Мальчику не нравилось практически все, но он пробовал и выплюнул только персиковое пюре, будто должен был попробовать, но было настолько невкусно, что иного пути он не видел. - Удобно. - хмыкнул Вейгар, глядя на простоту этого действия, в отличии от того, как ему самому пришлось пользоваться салфеткой, чтобы выплюнуть бананово-клубничное пюре. Фаворитами стали опять клубника и, как ни странно, морковь. А вот девочка выплюнула яблочное пюре, попробовав его. Банан был спокойно съеден, черника вызывала больший восторг, а груша оказалась ее фаворитом, от которого маленькое тельце покачалось на месте. Очевидные признаки того, что им понравилось. Для Самки это была очаровательная сцена и каждая реакция каждого потомка казалась бесценной, было радостно буквально от того, что она не упустила из виду ни одной распробованной ложечки. А лицо Вейгара было спокойным и никаких комментариев более он не озвучил. Самка дала себе еще немного времени на дрему, раз супруг рядом. Новый дом был построен руками матери без участия отца. Самка придиралась к деталям, но по факту дом был прекрасно сложен и имел ходы для нее маленькой, чтобы она могла играть и прятаться. А сама она искала уединения чтобы почувствовать удовлетворение, но ничего не получалось. Где-то в этом уютном уголке юная Самка лелеет мечту о любимом муже. Ноги в унынии слабеют, а мама называет ее "ягодка" и просит крепиться. Затем в сон приходит Вейгар и Самка смотрит на детский секретный ход, за шторками которого она будто ничего не помнит, но знает - там она спала и пряталась от всего. Дом выглядит заброшенным и пыльным. Печаль от неумолимого течения времени, где рано или поздно, дома полные жизни и эмоций - пустеют и забываются. В зачарованной корзинке остались одни ягоды, а овощи сгнили, она выбрасывает их. Маленькие глупые воспоминания это единственное что она могла оставить из эмоциональных колебаний. Всё что хотелось оставить - то немногое хорошее что оставалось. Коротенькая картинка. Где-то в замке Бас Бремени разминает кулаки о воздух. Мрачные и совсем неразборчивые образы мельтешат перед глазами, смешиваясь в ничто. Зацикленная мысль ее отца разносится смутным эхом давно минувших веков, чтобы его дочь обращалась в малышку снова и снова или когда-то родила свою копию, потому что глядя на маленькую и пушистую версию жены, он испытывал всё чего хотел. Странное чувство и очень старое. Еще одна коротенькая картинка и неразборчивый лепет Изготовителя, смысл которого все же можно понять. Он жалуется на то, что ему или даже всему замку, не хватает мнения Леди или просто слов о происходящем. А Самка воспринимает это проще. Кутюрье испытывает тоску и скучает. Она вновь бродила по астральным окрестностям межмирья, где обитали йордлы. Раньше она сюда не лезла, немного неудобная аура местности, размывающая ее восприятие. В астральных проекциях материального мира было гораздо проще, где все соприкасается с миром духов. Дело опыта. Самка училась воспринимать это место, вышагивая по узким и витиеватым тропкам островков, уже не так опасаясь упасть с них в туманные пропасти. Она слышит чьи-то восторженные голоса со всех сторон, но никого не видит, а ведь они обращены к ней. Оглядывается, присматривается, но видит только цветы, растения и камни, источающие немного странной ауры. Голоса тоненькие и затейливые, но речь их идет о ее присутствии, которое чрезвычайно удивляет их и вызывает что-то схожее с поклонением или фанатизмом. "У меня есть фанаты?" удивленно подумала Самка.