Секрет интимной "икебаны"

В ночь, когда супруга отвернулась к стене и заплакала, Вейгар так и не прилег к ней спать. Хотел, но решил дать себе еще одну ночь одиночества, чтобы не соприкасаться с чарами супруги. Незваный гость так и не ушел с окраин формаций замка. Что-то вынюхивал, но ничего не предпринимал. Подобное поведение, в связи с излишним любовным любопытством Сетта к Самке, а также потерянным кусочком супруги в мире духов, неизвестно где бродивший, вызывало опасения и сомнения. Еще одна причина, по которой он решил высказать супруге обвинения в распутстве. Свою роль играли шутливые слова "проститутка" и "шалава", которые может и прозвучали как шутки, но Вейгар держал их в уме, когда поддавался сомнениям. Супруга настойчиво протестовала и развеивала это подозрение. А когда руки Повелителя зла добрались до "любовницы в горшке", Вейгар нашел для себя ответы. Его верный кутюрье, на фоне суматохи с нашествием пикси, заказом Леди и атаки на замок, не находил в себе смелости раскрыть маленькую шалость. Темная сделка с феей, будто секретный деликатес от которого невозможно отказаться, ведь он уже на блюде и украшен так, как того не позволяло воображение. День за днем, он тщательно скрывал свою маленькую радость, которая дарила ему так много, за совсем небольшую цену. Внимание и терпение по отношению к строптивому и неожиданному поведению пикси. Мелочи, но и они в своем роде отдушина. Казалось что Леди знала об этом, но ничего не говорила, только будто намекала на балконе. Больше ничего. Совсем. Пикси произнесла одну фразу "Наслышана о вас", но откуда? Или быть может это одна из ее многочисленных колкостей и шутеек, которыми она беспрестанно разбрасывалась, раскрывая свою чудаковатую манеру речи, будто безудержный и нестабильный звон эфемерного колокольчика. Леди избавилась от остальных духов, однако Марис осталась. И кутюрье был благодарен ей за это. Без слов. А Лорд Вейгар сделал свой ход, будто аналогичный ходу Леди Самки, но на своих условиях. Пикси Марис теперь - часть замка Болхейм. "Ты знала?" чуть округлил свои желтые глаза Вейгар, пока они отправлялись в сад после купания с потомками. "Признаться честно, постоянно всплывало в памяти, но казалось совершенно не важным на фоне других задач" признавалась ему Самка. Вейгар задумался. Действительно. В отличии от проблем с осколками сознания, затерявшимися в мире духов, пикси-любовница в горшке, это какая-то шутка... "Я была уверена, что вы улавливали мои мысли, так как не раз думала о любовнице в горшке" немного задумчиво продолжила она "Главное что остальные пикси ушли. Рано или поздно, они бы привели корни древа в движение, и тогда замок бы пострадал" "Я улавливал." признался Вейгар "И разобрался с этим. Но что на счет незабудки с пикси?" "Мои приоритеты. Искренняя любовь, верность и память. Как правило, имеется ввиду память о самых дорогих и близких" Вейгар выдержал паузу. "Я предположил нечто иное" коротко и недовольно пробубнил он, но сразу бодро добавил "Но хорошо если все так, как ты говоришь!" "Честно говоря... Я бы сказала, что вам не стоит сомневаться в моем приоритете семейных ценностей. Ваши сомнения, вместе с обвинениями, как удар по чувствам. Разбивают" Внутри Вейгара что-то дрогнуло. Разбивают... "И ты решила окрепнуть, чтобы не было больно?" "Что бы не разбиться" Они вышли в сад, Самка держала чистеньких потомков в кольце хвоста и принялась прогуливаться с ними по зеленой траве. Вместе с Вейгаром, он решил не разделяться с супругой на этот раз. Он пристально присматривался к ней, осознавая что "разбиться" это скорее лукавая колкость, нежели действительно факт разрушения чего-либо. Она слегка улыбалась. И он тоже довольно, с ноткой ехидства, улыбнулся. "И до каких же пор моя любимая супруга будет чахнуть от жертв во благо счастливых предзнаменований?" "Я бы предпочла по мере необходимости, не более..." немного пространно выразилась Самка, будто сама не всегда это контролирует, что несколько разочаровывает ее саму. Вейгар окинул взглядом сад, по которому они прогуливались. Повелитель зла прервал свой синхронный ход прогулки и поднял с земли увесистый камень... А затем резко кинул его. Послышался немного нехарактерный звук удара, не как камень о землю или камень о камень, а скорее с противным густым всплеском, если не с нотками хруста. Самка приостановилась и присмотрелась. На месте удара камня - багровое пятно и зелено-бурое месиво, размером с блюдце. "Лягушка?" предположила Самка, давая себе отчет, что раньше, на территории замка, лягушек не водилось. "Лучше" без энтузиазма помыслил Вейгар "Твое пророчество" Самка чуть вскинула брови и хмыкнула. Мысли ее скользнули от "охоты на живность" до "чужих глаз" на территории замка. А потом она добавила: "У вас не только удар хороший, но и бросок" заулыбалась она. - Я - само изобилие уничтожения! - сурово и угрожающе подчеркнул Вейгар в гущу сада, будто выискивая новую жертву. Чувство простой любви к Вейгару не позволяло сбросить улыбку с лица, ей нравилось что он для врагов - неизмеримая угроза, могущественный и устрашающий. Будь он даже не темным колдуном, а простым смертным, отец семейства должен устрашать врагов и повергать их на поражение. Как минимум ради защиты. Нет в этом ничего противоестественного. Выглядит это, конечно, очень смешно. Величайший повелитель зла раздавил лягушку камнем, а теперь угрожает всей скрытой живности в гуще деревьев и кустов. Но Самка от этого только счастлива и медленным шагом продолжает прогуливаться неподалеку от Вейгара, предоставляя потомкам время путешествия по саду, который выглядит уже как кусочек леса. Повелитель зла, еще некоторое время озираясь по сторонам, начинает осознавать свое жалкое положение, будто он шут гороховый, который рычит на облако пыли. - Ты насмехаешься на до мной? - в пол оборота повернулся он к супруге и с неодобрительным прищуром вонзил в нее взгляд. - Я вас люблю. Не выдумывайте. - довольно шагала Самка. - Тогда что же это за мысль была такая, о глазах... - со строгой ноткой вопросил он и скрестил руки на груди. - Ну у лягушек же есть глаза. Верно? - улыбалась Самка еще шире, как-то мечтательно прокрутив его фразу "Я - само изобилие уничтожения" в своей голове, будто смаковала голос любимого супруга. Вейгар на мгновение поджал губы в неудовольствии, немного опуская колкий взгляд. И утвердительно хмыкнул в ответ. В хвосте Самки что-то неуемно закопошилось и она остановилась, глядя на потомков. Праэдор очень-очень-очень хотела ИГРАТЬ и пыталась слезть с хвоста, от чего мама взяла ее на руки и повернула к себе лицом. - Ярких лягушек кусать нельзя, иначе заболит животик. - озвучила она о ядовитых обитателях пруда - Длинные змеи кусаются. Держишься на расстоянии, отпрыгиваешь если бросаются и кусаешь в шею у головы. Тогда не смогут укусить. - чмокнула она Праэдор в пушистый чупчик и добавила - Если не справляешься, зови на помощь или возвращайся. Папа всех гадов уничтожит. Завершила Самка и опустила малышку на зеленую траву. Праэдор, после этой лекции, немного сбавила темп своих стремлений, обдумывая сказанное. По мордочке так и не скажешь, что маленькая охотница восторженно восславляет маму за наставления, но так оно и было. Кадус сидел и размышлял о брошенном камне и раздавленной лягушке. Уничтожение. А Палма просто сияла от любви. Любви в целом, дело было даже не в поглощении чувств. От последнего предложения, внутри Вейгара надорвалось скрытое и восторженное ликование от того, как это все-таки мило. Но он взвешивал последнее выражение супруги, которое отчасти напоминало насмешку. В этом не было насмешки. В этом был скорее смысл "папа в обиду не даст" И Вейгар хмыкнул. - Я запрещаю охоту на иноземных тварей. В нынешнем положении необходим чуткий контроль и оценка. Праэдор, на папино наставление, усмиряла свой пыл. У мамы с папой разный подход. Мама позволяет больше, полагаясь на естественное развитие навыков. А папа более практичен и осторожен. А Самка, глядя на Праэдор прекрасно понимает, дитё хочет бегать, резвиться, играть и охотиться. Это был бы ее первый опыт живой добычи. "Хорошо бы проверить, отличает ли Праэдор ядовитое от не ядовитого как я..." внезапно задумалась Самка. Она же с первого взгляда видит признаки ядов в продуктах, а ядовитые лягушки для Самки не просто по своему внешнему виду яркие в цветах, они, как и ядовитые пауки, буквально подсвечиваются в ее глазах. Словно флуоресцентное свечение. Как и грибы. И уже теперь Самка задумывается что стоит прочесать сад на наличие ядовитой хмари. - Превосходно! - восторженно отозвался Вейгар на задумчивое лицо супруги и ее мыслям - Займемся этим прямо сейчас. Грибов в саду не выросло никаких, лягушек больше не видно вообще. Самка, держа Праэдор на руках, высматривает кустарники и лозы с большими цветами на наличие пауков, но ни кого не уловила ни зрением, ни нюхом, ни слухом. Из ядовитого были только некоторые цветы... Те самые, которыми Самка любовалась перед тем как влезть на крышу к Аколиту, когда пошла "проветриваться". Ярко-малиновые лепестки с кремовыми мазками у основания. Вейгар, приходя к пониманию что та лягушачья тварь была единственной, был горд собой. Он уничтожил нежелательный элемент сада. И супруга дает знать, что те самые цветы, которые выросли до удивительных размеров - ядовиты. "Не смертельно, но все же ядовиты" вглядывалась она в яркость цвета. Вейгар подступает к массивной лозе с пышными цветами. Внутри разгорается пыл от воодушевления. Прямо сейчас, они с супругой занимаются исследованием! Смелым движением латной перчатки отрывает кусочек самой лозы и, переложив ее в перчатку по меньше, срывает лепесток из одного бутона. Целый бутон срывать затруднительно, ввиду его габаритов. Но как только лепесток отрывается от бутона, сам цветок приходит в движение и внезапно разверзается вертикальная пасть, обнажая зубы колючки. Буквально щель с затемненным нутром, словно маленький и красивый кошмар. Самка, ведомая инстинктами тут-же отпрыгивает назад скаля зубы, крепко держа Праэдор на руках и балансируя Палмой и Кадусом в хвосте, чтобы не упали, а шерсть ее вздыбилась до удивительных объемов. Вейгар среагировал чуть позже, но умудрился увернуться от нападения зубастого цветка, отскакивая назад. Самка вспомнила, как она любовалась этим бутоном и имела желание сорвать его, но видимо предчувствие не дало ей это сделать, расценивая данное действие как "преступление". И она делится этим с Вейгаром, извиняясь что информация не очень своевременная. Разверзнутая пасть цветка не издает почти никаких звуков, кроме движения самого бутона, будто тихий и влажный хруст сочных лепестков. Он ограничен в движении, примерно дотягиваясь вокруг себя на метр. Это не цветок зикхид, но плотоядное растение. "Может они и поели всю живность?..." предположила Самка, постепенно унимая свою стоячую дыбом шерсть. Вейгар только молча умозаключал "Удалить из сада, заключить в соответствующем помещении и изучить" и мысль эта была полна пылкого энтузиазма. Праэдор, разинув рот, пыхтела от изумительного восторга. Она не испугалась, она впала в самые восхищенные и бурные эмоции от маминой реакции! Мама скалится, прыгает, дыбится как облако! Лапки и хвостик мнутся и хлопают от радости! "О боже, какая она хорошенькая..." преисполнялась скулящей милотой Самка глядя на Праэдор, от чего глаза ее прослезились от очарования. Повелитель зла продолжал пребывать в остолбенении и собственных размышлениях. А Самка проверяет состояние Кадуса и Палмы после неожиданных подвижек. Кадус, схватившись за шерсть маминого хвоста, преисполнен лютой злобы и в его мыслях только жажда уничтожить этот цветок. А вот Палме нравится это чудовищное сочетание красоты природы и хищной подвижности... На ее мордочке маленькое ликование и блестящие глазки. Они такие разные, но такие прекрасные! Внутри Самки только мелькают очень кратенькие поскуливания очарования. Так сильно ее впечатляют их реакции, что будто хочется танцевать, но она только помялась на месте, перебрав лапами по траве. И Вейгар будто опомнился, разворачиваясь к супруге с потомками. Мысли его возвращаются к исследованию. Он протягивает перед Праэдор кусочек лозы в одной руке и малиновый лепесток в другой, предоставляя ей немой выбор между вариантами. Повисла пауза. Маленькая охотница внимательно и чуть хмуро осматривает предложенное, будто буквально изучает, за чем Вейгар и следит... за способом мышления, чтобы выяснить, способна ли его дочь отличать ядовитое от не ядовитого. Вместо слов, из маленькой пасточки раздается агрессивный "рявк" в сторону пестрого лепестка, с определенным отвержением, а сразу после, лапка тянется к кусочку лозы с отчетливой мыслью "безопасно". Самка внутри тает от умиления и гордости. Сама она, немного переживала, что отсутствие данной способности для охотницы может иметь огромное значение. Опасность съесть что-то не то, в жизни, весьма велика для любого смертного, а отличать безопасную пищу и растения от отравленных и ядовитых - это огромное преимущество. Уровень смышлености для столь юного возраста - просто запредельный. Эти дети - сокровище, результат удивительного колдовского зачатия и гремучей смеси крови. Грамотно собранный коктейль из самых отборных генов. Творения не поддающееся пониманию простых смертных. Пока Самка предается тихим внутренним очарованиям, Вейгар, осознавая успех исследования, испытывает очередное желание продолжить род... еще раз. Радость, гордость и жажда взращивать удивительные блага закипают где-то внутри. Ощущение, будто он одержал какую-то победу в своей долгой жизни. В очередной раз. Супруга же говорила... - И я не поверю, если вы скажете что не будете рады появлению потомства. Все от этого радуются. Или сожалеют об упущенной возможности. - ласково пригрозила она пальцем в воздух. - Насколько счастливы?... - широко распахнул глаза Вейгар. - Скудновато. Разве это счастье? - сухо ответил он. - Ну, не верите, как хотите. - налегке ответила она и на этот раз, с целенаправленным импульсом для него, представила себе как Вейгар в будущем, берет на руки маленького ушастенького котенка, например с его желтыми глазами, но молочной шкуркой как у Самки и кое-где пятнышками как у нее, и оценивающе смотрит на рожденного отпрыска, с цинизмом, как она предположила было бы правдоподобно, но хмыкнет с улыбкой и возгордится их общим результатом. Палма, со своими способностями опустошения. Кадус, со своими теневыми техниками. А теперь Праэдор, склонная к физической активности, охотничьим инстинктам, а теперь еще и способностью различать яды. Мама, перебарывая свои очаровательные веяния, с похвалой гладит маленькую голову, назвав ее "умничка". Все ее дитя понимает, отличает и четко дает это понять. Этой ночью, Лорд Вейгар, устроившись рядом с уже спящей супругой, которая была всем на сегодня довольна, одарил ее взглядом желтых глаз и погрузился в их совместное сновидение. Внезапное осознание. Сумбурный акт вылизывания промежности супруги, в котором Самка периодически улавливала не только свои ощущения, но и весь спектр его восприятия, от его лица. Влажные, чуть шершавые звуки трения языка о густую шерстку, в маневре "укладки" для большего удобства. Вкус, тонкий и чистый, с еле-уловимой ноткой металлического привкуса, смешанный с некой приятной сочностью в его личном понимании. Вкус несуществующего фрукта или цветка. Пробы опыта в ракурсе вылизывания, движения языка, посасывания тех или иных элементов, где в приоритете оказалось самое чувствительное место... Лапы супруги вновь поднимаются в воздух, сгибаясь в коленях, а рот открывается в немых задержках дыхания. До дрожи и самых тихих, но отчаянных надежд на продолжение его действий. Медленное, но верное приближение к особенному напряжению мышц, морской прибой с нарастающими волнами, бьющимися о внутренний стан тела. Горячий и напряженный пульс в обширной области низа живота. Немой и беззвучный стон застрявший где-то внутри. Шок, восторг и стыд. И млеющее расслабление, будто густое течение меда. Отдушина для естества. И после этого, какая-то их общая тяжесть отлегла. Осознание, что некогда сказанная фраза о "жертве любви" была глупой шуткой, не имеющей за собой какого-то смысла или пророчества. Повелитель зла серьезно относиться к слову "жертва" и воспринимает эти слова всегда всерьез. До супруги никак не доходило, что он желал проучить ее за те слова, отстраняясь и меняя свое поведение на более холодное. А она, просто зная что то было шуткой - забыла об этом, знала о глупости и несерьезности тех слов и не придавала им ни малейшего значения. Повелитель зла вновь испытал ту волну безудержной и мелкой дрожи, охватывающей всю его голову и даже плечи. Собственное лицо подвергалось дрожащим импульсам, от которых закатывались глаза и хотелось просто... получать это. Наслаждаться. Какое удивительное удовлетворение... Вейгар немного перестарался. Столь кропотливые усердия в мире духов, ради достижения оргазма супруги, нанесли некоторый ущерб. Они лежат в астральной проекции комнаты Повелителя зла. Самка просто отдыхает после потрясных ощущений, но меж ее ног отчетливо заметны следы скверны, будто пышный скоп шерстки почернел а мягкость шерсти приобрела жесткость. Вейгар молча забрасывает мятые бумажки в стекло окна, перебарывая собственное негодование. "Перестарался..." Даже в материальном мире последствия были не столь очевидны... Но Самку это ни сколько не пугало. Пройдет. И действительно, через некоторое время следы скверны постепенно сходили на нет. ___________________________________ Песня, игравшая в мыслях Самки в момент битвы Сеттом, не привлекла особого внимания Вейгара, ведь подобное мысленное исполнение скорее необходимость для боевого танца. А вот Номер 3 внимательно слушал... История из жизни Леди об ожидании какого-то моряка? И пока она ждала его, то зарабатывала танцами, стирая лапы в кровь? Моряк так долго плакал, что она успела его позабыть? Быть может это Вейгар, который проливал слезы находясь в уединении большую часть времени, что потерянный осколок ее души не мог ухватиться за память о нем? Или как Самка забывала, что натура супруга - злодейство. Что понятие "жертва" может очень дорого обойтись? А Самка просто подобрала то, что описывало ее лапы, испачканные в крови и необходимость танцевать для всех, когда сама она этого не хочет.