Шышел-мышел...

Владимир, севший за круглый стол, с недоверием смотрел на фарфоровую кружку, но глубоко и сухо вздохнул. В кружке - красная жидкость, уж больно похожая на кровь. Но на вкус это был глинтвейн. Самый насыщенный и богатый вкусом, пряный и было сложно понять, алкогольный он вообще или нет, будто он сам не мог определиться, хочет ли он чувствовать в нем алкоголь. Идеальной температуры для подобного напитка. Он посмотрел на кисть своей руки, которая была иссохшей несколько секунд назад, но внезапно все оказалось в порядке. Перед ним, по другую сторону стола возникла Леди и беззаботно прибрала к себе свою кружку, будто девочка которая ждала застолья. Владимир только и успел округлить глаза. Что-то хотел сказать, но будто необходимость отпала. Леди отхлебнула... что-бы то ни было в ее кружке и с облегчением выдохнула. - Лучше? - внезапно раздался ее вопрос к Владимиру, будто она озаботилась о его самочувствии. Он слегка поджал губы в улыбке и потер собственную бровь пальцами. - Разительно. - немного скованно ответил он. В его мыслях колыхнулось воспоминание того, как он сбросился с крыши. Уже казалось не важным. Собственные мысли довели его до этого поступка. Колыхнувшееся воспоминание будто что-то изменило. Теперь, помимо кружки в его руке, перед ним песочная корзинка с неизвестной начинкой, как и у Леди. Уже в ее руках. Она надкусила. Начинкой были яркие ягоды, будто лишь слегка проваренные с сахаром. Почти свежие, но сладкие, мягкие и насыщенные как вкусом, так и ароматом. От этой картины, в самом простом смысле, пробуждался аппетит. Он пробует. Тесто тонкое и хрупкое, неестественно добротное на вкус, а ягодной начинки много. От души. Остается только дивиться и пожать плечами, да наслаждаться едой и напитком. Слишком хорошо, чтобы оставить не съеденным. Те тягучие мысли в которых он утопал - отпали. Под вкусом. И компанией. Злиться на Леди уже совсем не хотелось, потому что возникала уверенность - тяжкое состояние его вина и его выбор. - Мне было интересно. - внезапно начал он делиться мыслями - Кто вы такая. - Ты что, сталкер? - внезапно шутливо спросила она. Владимир от неожиданности прыснул от смеха. Рассмеялся. Такой простоты и шутки он не ожидал. - Нет... Я любопытствовал. - откинулся он на спинку стула слегка улыбаясь - Сам-то я не помню своих истоков. - постучал он пальцем по своему виску и в памяти его, будто вновь что-то колыхнулось. То от чего он сбросился с крыши. И он махнул рукой в воздухе, словно пытался отмахнуться от наваждения. - Я тоже ненавижу прошлое. Порой кажется, будто там одна боль. - слегка покачала она кружкой в руке, будто маятником. Владимир вздохнул, будто расстроился от тяжких мыслей и встал из-за стола. Он почти обреченно лег в кровать и приложил ладони к лицу. Одна ладонь рухнула ему на грудь, а второй он потер лоб. - Разве не полезно знать и помнить о своих истоках? - с некоторым сомнением вслух задался он вопросом. - А тебе это помогло? - риторически вопросила Леди. Этот вопрос прозвучал для Владимира не как вопрос. Будто он уже получал доскональный ответ несколько раз, но выбирал забыть. Ему нужен был другой пример... Пространство помутилось и внезапно переключилось. Владимир дает ей денег, будто платит за покупку. - Не обращай на меня внимание. - как-то снисходительно обратился он к ней - Ты же позволяешь Номеру 3 следовать за тобой? Самка улыбнулась, часть ее восприятия сдвинулась в левую сторону пространства, будто ощущая скрытое присутствие и одобрительно кивнула собеседнику. Ей приятна компания гения хаоса, даже когда он скрывается. - И что же, он прямо сейчас здесь? - с любопытством оглядел он пространство. - Кто знает. - по простому пожала она плечами с улыбкой. Сдавать его присутствие она не собиралась. Самка играла с фамильяром без слов, буквально на пустом месте, лишь бы тихо и не было скучно. Она, буквально сидя в автобусе, строила перед собой гору из подручных вещичек: коробки из под конфет, пенал, какой-то кусок железа. Очередные связующие элементы. Безымянные воры ворошат один из коридоров Самки. Она позволяет этому случиться, будто ставит для них запятую в тексте. Не смотря на это, она попыталась стрелять в уходящий в туман поезд из игрушечной ракетницы, но она не работала. От утраты все-равно обидно. Пластиковые патроны падали на землю метрах в пяти от нее, когда поезд отдалялся уже на сотню-две. Они были магическими и определенно способны подорвать воров, но она сама противилась уничтожению. Просто обидно. Поезд пах старым лесом, прохладой, железом, тоской и печалью. Руки дрожат, а взгляд провожает состав, в бессмысленных попытках остановить неизбежное допущение. Игрушка падает, руки опускаются, вместо красивого куска, красивой "белой комнаты" которая стала островком природы, ради перспективы быть колыбелью для солнышка, теперь тут один мусор и вонь. Тлен разлагающийся. - Что у тебя случилось? - с ноткой сочувствия и беспокойства спросил Владимир, подступаясь к ней. - Украли вещички недели 2-3 назад. Теперь тут помойка, хотя было чисто. - немного недовольно поделилась она. - Так значит, стоит над этим поработать? Это, конечно, не легко, но... - немного рассеяно пытался он поддержать ее. - Я работала в соляных шахтах. - прервала она его жестоким фактом своей жизни. - Оу... Тогда, полагаю, с работой проблем не возникнет. Для начала стоит помыть руки... - посмотрел он на её ладони, которые она измазала, пока рылась в мусоре - А дальше посмотрим. Самка подходит к уличному крану. Кто-то перед ней уже моет руки и поднимает на нее какой-то сочувственный взгляд. Это Номер 3. Сестра Самки присматривает за детьми. Они танцуют, иногда держась за руки, кружатся под музыку, как и дети вокруг них. Потомки резвятся, смеются, катаются с горки. Девочка упала, но брат смягчил ее падение. Она стукнулась головой, определённо. - Ты в порядке?! - подскочила к ней Самка с беспокойством. - Ой... - потрогала девочка свою голову - Да. Всё хорошо. - тут-же успокоилась она и посмотрела на нее слегка растерянным взглядом. Самка растерялась в ответ. Ей казалось что удар был довольно приличный, но видимо брат смягчил падение. Они сидят перед Таам Кенчем, ведут подсчет затрат за заботу о детях. Самка юлит ради сестры в памяти кристалла и исправляет цифры, чтобы они не были такими пугающими, смягчая тяготы. Взгляд сестры устремляется пугающе статичным состоянием к багровому витражному окну, где проступили две недвижимые фигуры. Пара наблюдателей, но пугающих. - О! Здравствуйте! - дружелюбно и беззаботно помахала им рукой Самка, наполняясь скрытой тревогой, но фигуры не шелохнулись. - Мне ничего не надо, у меня всё есть! - продолжала улыбаться Самка и подорвалась к сестре, крепко обнимая ее теплое и мягкое тело, которое так знакомо пахло. Тяжелыми, зимними духами. Лишь бы они не забрали её... Это не Таам Кенч погубил ее сестру. Мама приносит Самке мятно-молочную конфету. - Ты же знаешь, я стараюсь изо всех сил. Потерпи, ягодка. - мягким и утешительным тоном звучал материнский голос - Твоя сестра... Съешь конфетку, эта самая вкусная что я знаю. Потом найдём твое милое платье... - Дай мне хотя бы бумагу и карандаш... Хоть что-нибудь. - запросила Самка у мамы, лишь бы отвлечься от утраты. Монсеньор сидит перед окном сутки на пролёт, глядя в даль. В его голове своя скрытая вакханалия пустоты. За окном - жилые помещения. Очень-очень много. На улице, прямо над головой, все веселятся, катаются на горках, застревают на них, летают птицы и что-то делят между собой под птичьи трели, а самая высокая башня хрупкая, повреждена у основания. Все ещё стоит, всё ещё используется по назначению. На крыльце, перед Самкой, маленький ресторанчик, буквально пара столов, человека на 4. Сейчас тут почти пусто, только Владимир сидит и тоже смотрит вокруг. Облики ходят по улицам, шумят в квартирах, болтают, смеются и удивляются. Самка перебарывает внутренние слезы и переступает с лапы на лапу, осматривая пейзаж над головой, постоянно меняя радиус обзора, будто рассматривала все в деталях с разных ракурсов. Она давала Владимиру время понять. А Владимир осознает утраты, которые невозможно исправить. Хочется чему-то радоваться, но сил нет. Только окружающая беззаботность отвлекает от тяжелых мыслей. Становится очевидно, что настоящее время гораздо более податливо на радости, а утраты можно контролировать, в отличии от прошлого. "Отвратительное совпадение требует кропотливой обработки" отчетливо подумала Самка о Владимире, оправдывая свои усилия. Она отучала его от попытки вспомнить прошлое, которое вредило как ему самому, так и Самке, если не всей ее нынешней жизни. Просто потому что имелись уродливые совпадения. Она хочет жить, а не воротить застарелый мусор. "Мусор, как правило, выбрасывают" добавила она. Самка не пострадала от затрат на это "путешествие", ведь Алый Жнец сам заплатил из "своего кармана". А былые утраты она легко отпускает ближе к концу этого путешествия. Не видит смысла в терзаниях. Но перед тем, как проснуться, завершая замысловатый процесс, ее сознание посещает коротенькое видение: Вода в кране грязная и непригодная к употреблению. Ее лучше не трогать. ________________________________________ Вейгар ревностно стремился подсмотреть и подслушать разговор между супругой и Владимиром, но кажется, будто сама она не просто закрыла происходящее, но и учувствовала в чаепитии неосознанно. Будто для нее это неважно, на уровне отсутствия существования происходящего. Первое до чего он смог дорваться - как Владимир платит Самке, определенно внося собственные ресурсы как затраты на услугу что-то посмотреть. Номер 3 был там. Это хорошо... А второе - молочно-мятные конфеты. Картина того, как мама Самки пытается утешить ее после утраты сестры. Короткий, но красноречивый момент. Номер 3, ревностно контролирующий начало некой сделки между Леди и Владимиром кропотливо изучал ситуацию. Руки чесались, но сначала нужно было разобраться в происходящем. Леди ощущала его присутствие и прикрывала, это было очевидно для гения хаоса. Ей было легче от его присутствия. Утраты. Вот что она ему показывала. Первая же картина, интерпретация потерянного потомка. На Номера 3 накатывает тяжесть... Он участвовал в том извлечении. То что происходит - не требует его присутствия. Точнее, нежелательно. "Остался зрителем, изволь делиться" Он ушел, после того, как Леди подошла к нему. Она не прогоняла его, а просто оценила. Не более. _____________________________________ Но как Владимир в действительности оказался в столь плачевном состоянии? Иссушенный и обозлённый. Первое время, Вейгар имел доступ к тем белым комнатам супруги и предпринимал свои личные решения относительно его самого. Ничто не препятствовало ему это делать, будто супруга не просто ему доверяла, а открывала двери. Он хотел разобраться с ситуацией. Сказка о том, как маленький темный колдун, единственный кто способен расколдовать заколдованных. - Раз я ее породил... - произнес Вейгар, глядя на страждущего Владимира, которого иссушила Палма в чертогах матери. inseal to seal deal potenceal И произнесенное им заклинание расколдовало пленника, который подвергся чудаковатому колдовству "лесной ведьмы". "Жаль только, что он один такой на весь мир. И сила его помогает лишь единицам" звучит очередная мысль Вейгара в качестве сказочного отыгрыша. Они нашли маленькую колдунью, которая была дочерью этого самого темного колдуна. Она весело крутила-варила какое-то зелье, обращающее окружающих в зависимых рабов, но высокий расколдованный пленник, которого она ранее заколдолдовала, уведомляет ее: "Юная Леди, ваш отец просит вас прекратить учинять беспорядки" И сам он, искренне обеспокоен ситуацией, ведь ему становится очевидно - юная Леди отнюдь не в восторге от этой новости. Она готова вновь заколдовать его, будто ответ-сообщение для отца, где содержание ответа было ее категоричное "НЕТ" Это было неожиданностью для Вейгара. Его собственная дочь воспротивилась его решению и его воле, в мире духов. Он потерпел неудачу... Супруга не знала об этом, не помнила. Но судя по всему, почувствовала и решила взять все в свои руки. ____________________________________ Утром Вейгар решил создать эту сказку, воплощая ее на бумаге. Это будет сказка для их- потомков. Самка проснулась от его виртуозного озвучивания строчек сказки. - Сказка о том, как великий темный колдун, единственный кто способен расколдовать заколдованных. - воодушевленно взмахнул рукой Вейгар, в которой держал карандаш. - Раз я ее породил... - таинственно вещал он и вписывал эти слова, в качестве речи главного персонажа. Самка с улыбкой слушала что он говорит и в разуме рисовались картинки, которые вырисовывал супруг на страницах. Как колдун заходит в просторную прихожую где царил полумрак, подсвечиваемый теплым светом горящего камина и пробивающимися солнечными лучами в мутные окна. На стенах висят пучки трав, над камином застелено полотно в складках, стоят горшки с пыльными цветами и вазы с сухоцветами. - inseal to seal. deal potenceal - будто эхом разнеслось по воздуху его заклинание, вызывая мурашки по коже у супруги. Ей нравится как звучит, хотя из памяти слова сразу вываливаются. В рассеянности от этого, она, в своей собственной голове, будто записала созвучную, абсолютно не серьезную и шутливую строчку: "Шышел-мышел пёрнул-вышел" Вейгар надорвался от скулящего смеха, по накатанной смеясь все громче, аж глаза прослезились. Он пару раз прерывался, делая вдох, но вновь смеялся. Повисла пауза, где он уже подумал, что успокоился, но буквально перечитал что супруга записала в собственных мыслях. И снова залился смехом. Он просто не понимал, как можно было до такого додуматься. Смех его был уже тихим, но особо усердным, свистящим из глубин легких. Утер рукавом выступившие слезы на уголках глаз. Вейгар дал себе затяжную паузу, продолжая сидеть и улыбаться от этой глупости, подперев латной перчаткой лоб. Самка, просто в свое удовольствие, слушала как Вейгар смеется и слегка дрыгала лапой от скромной радости. В комнату вошел миньон с подносом, на котором ютилась миска с сушеной рыбкой, что удивило Самку, но уже подступила слюна. Она это хочет. Пока она уплетала соленое лакомство, размачивая его слюной во рту и с удовольствием пережевывала, процесс написания и рисования не прекращался. - Жаль только, что он один такой на весь мир. И сила его помогает лишь единицам. - продолжил Вейгар вписывать строчки. В фатазийных картинках, маленькая колдунья мешала варево в чане из черного чугуна, лицо ее было полно веселья. К ней приходит великий колдун с расколдованным пленником, который вещает ей о требовании прекратить безобразничать. Но маленькая колдунья была не согласна с этим решением и снова заколдовала его, смело вскинув в его сторону указательный палец и обнажив клыки в угрожающей гримасе строгости и бунта. Самка так и не поняла, было ли это концом сказки, словно со стороны Вейгара витала какая-то недосказанность, но ей эта история казалась необычной и нестандартной. Интересно, тем более, что это его идея и творение. Как и книга его авторства "Как стать суперзлодеем". "Думаю, мне любая ваша книга понравится" подумала Самка, понимая что ей нравится любая работа Вейгара. Это устойчивое мнение из любви к нему, на уровне расположения от запаха и голоса, до творений его руками. Когда он решил, что на сегодня работа над сказкой закончена, он закрыл блокнот, выделенный специально под это дело и двинулся к выходу из комнаты. Но остановился и взглянул на супругу через плечо. - Как думаешь, в каком формате ее выпустить? - спокойно и с какой-то еле уловимой ноткой скромности спросил он у супруги. - В большом, конечно. - заулыбалась она, отклонив от лица кусочек сушеной рыбки. - Не лучше ли в маленьком?... - тихо усомнился Вейгар, размышляя над размером маленьких лапок потомков, но Самка это уловила. - Мне в детстве нравились большие книжки. Открываешь их, и перед тобой целый мир! - развела она руками в воздухе, изображая раскрытие большой книги и простор истории. В этот момент, она представила как перед маленькой Палмой раскрываются страницы, и большая книжка кажется просто огромной, от того и впечатляющей для детских глаз, вызывая ошеломляющее удивление. Вейгар тут-же очаровательно улыбнулся, будто открывая для себя подобную сторону впечатлений для потомков. Это ему по душе. И вышел. Как бы смешно это не прозвучало, но от той глупой и смешной, созвучной фразы заклинанию Вейгара, Владимир вылетел из чертогов белых комнат с воспоминаниями Леди. Мусор был вынесен и выброшен. Вейгар принялся за создание сказки не просто ради забавы для потомков, а ради того, чтобы отвлечься... Он прятал от супруги отчаявшуюся мысль о том, что в ее разуме - посторонний мужчина, на уровне сожительства... с его супругой. Это разбивало. Он не смог его оттуда выпереть. И разочаровался. В том числе и в себе.