Динамика маленьких лапок

Царство лап и хвостов, внезапно возникшее в детской комнате, сразу разыгрывалось в оживленную картину щенячьих игр. Палма и Праэдор предпочли отдыхать с мамой, пока вокруг царило веселье. Самка избирала любопытное наблюдение и ознакомление с чудаковатыми существами. Учитывая, что они все были необычными, это было интересно. Впервые видеть существ, которых в природе не существует, это как сходить в детстве в зоопарк впервые. Завидев знакомого голубоглазого прихвостня, которого она когда-то давно тискала в саду, фенечка весело затарабанила лапками и зажмурила глаза. Радовалась. Это существо, когда-то, выручило ее от настырного кутюрье, который сидел с ней в саду и колебал своими размышлениями чувствительное восприятие Самки. Она помнила тот момент, как сильно удивилась завидев необыкновенное создание. Нечто среднее между белочкой и пумой стремительно приблизилось к фенечке-самочке и замерло на месте. "Молодая коза" раздалась мысль приспешника с ухмылкой. - Кхи-хи! - коротко и улыбчиво прыснула Самка от знакомого прозвища. Но на ее мысленный вопрос "зачем и почему", казалось, будто разум приспешника, через прихвостня, беззаботно пожал плечами. А Самка одобрительно закивала, будто этой причины достаточно и ее она удовлетворяет. Спустя немного времени, в детскую комнату вошел Кадус в сопровождении Марис, которая изрекла новость, что юный Лорд карабкался по стенам, что весьма удивило Самку. Она с трудом себе представляла, что ее коренастый и толстенький потомок ловко лазал по отвесным поверхностям, хотя скорее всего, он не то чтобы карабкался, а перемещался через тень... Просто Марис этого не поняла. В толпе прихвостней, Кадус различал своих сестер, но прямо между ними лицезрел плотно прижавшуюся фенечку... Решительно, даже для ребенка, он выступил вперед и выпрямился, холодно оценивая нарушительницу личных границ его сестер. - Предупреждаю. Если не отстранишься, то бойся. - звучал его голосок будто звенело стальное лезвие двуручного клинка. Мордочка фенечки изогнулась в острой ухмылке, удивленно, но с упоением глядя на него исподлобья. Как только он начал говорить, ей хотелось рассмеяться, но его настрой... Половина прихвостней Номера 3 замедлили свои игры, обращая внимание на происходящее и воцарялось полу-затишье, будто перед теоретической бурей. - Прекрасный брат своих сестер, как сталь опасен и остёр, матёр и холоден сей нрав, а взглядом своих желтых глаз, как у отца, сияет в нем угроза благородства из венца. Но нюх подвел юнца. - слегка неодобрительно мотнула головой фенечка, но тут же добавила в его оправдание - Смешались запахи от хаоса-бойца. Палма и Праэдор даже не шелохнулись, а Кадус, слушая речи и наблюдая спокойствие сестер, широченно заулыбался, узнавая в маленькой фенечке свою маму, хотя и находил ее форму необычной. Его темное тело наклонилось и неожиданно сгребло фенечку в охапку объятий, притягивая к себе. Когда еще у него будет такая возможность, обнять маму как маленькую плюшевую игрушку? - Какой хороший мальчик, просто солнышко! - надломился восторженный голос фенечки и она приложилась ухом примерно к его плечу, на сколько позволяли объятия - Красивый как папа, сладкий как мама! - ликующе дрыгнула она лапками от переизбытка эмоций. Кадус было радовался счастливо начатому моменту, как взбрыкнувшиеся лапки матери вводили его в недоумение. - Мама не хочет обниматься? Противоестественно. - удивленно умозаключал он, отдаляя фенечку от своей груди и глядя на нее перед собой. - Хочет-хочет! - дважды дрыгнули ее лапы в возмущенной настойчивости и как-то извинительно, слегка жеманно оправдывалась - Маленькое тельце не держит эмоции под контролем... - слегка драматично покачала она головой. И Кадус прижал фенечку обратно к груди, счастливо улыбаясь во все зубы. Только Самка блаженно подумала "Благода-а-ать", как начинался маленький хаос... Палма села, вздулась как воздушный шар и застенала из ревности, а Праэдор повела ушами и обратила внимание на степень суровости приспешников, наблюдавшими за происходящим, чтобы оценить насколько они намерены вмешаться в это. Но ни Тенор Ужаса, ни Заклинательница зеркал не трогались с места. Оба слегка улыбались и отводили взгляд. Только Самка раскрыла пасточку, чтобы торопливо пролепетать Кадусу, чтобы он и сестер обнял, как давление объятий возросло, сопровождаясь толчком. Палма с рывка присоединилась к объятиям. А сразу за ней - Праэдор. - Эхе-хе-хе-хе... - тихонько похихикала Самка с легкой растерянностью и внезапно особенно акцентно, но не громко воскликнула - У! Я в раю? Меня обнимают три пушистые лапочки! - почти украдкой лепетала фенечка и таяла под удивительно комфортным давлением тройного объятия. Ей внезапно взбрело в голову похвастаться ситуацией Вейгару, и безудержное довольство не давало ей повода притормозить от решения. "Я обнимаюсь с котятами! А вы?" подала она ликующий импульс мысли супругу, который пребывал где-то в стенах замка. "В корзинке с зерном?" донесся до нее улыбчиво-язвительный комментарий Вейгара. "Хотите, и вы приходите!" беззаботно и весело проигнорировала она его язвительность. Но ответом ей было отрицание, будто ввиду занятости... Ну и ладно. Сама потом придет! Во фруктовом саду, Повелитель зла был занят своей необходимой работой. Фенечка-самочка в припрыжку сближалась с местом действий, на ходу интересуясь, чем это ее супруг так занят. - Восстанавливаю подобающие условия для плодоносного сада. - спокойно ответил ей Вейгар. Фенечка с недоумением пригляделась к его действиям. - Тиски для выжимки внезапно наскучили? - с легкой ноткой иронии вопросил он и поднес указательный палец латной перчатки к встроенному в кирпичной стене магическому кристаллу. Угловатый камень постепенно обретает яркость от насыщения маной. Самка даже не сразу поняла что за "тиски для выжимки", но через секунду сообразила, что Вейгар так назвал объятия потомков. - Нет. - отрицательно мотнула она головой - Хотела посмотреть, чем это вы так заняты! - слегка бодро подпрыгнула она на месте. - О. - наигранно беспристрастно удивился Вейгар - А я был уверен, что от меня сбежали в корзинку с зерном. - Пхи-хих! - не удержалась фенечка от какого-то хитренького и веселого смешка. Вейгар что-то буркнул себе под нос и дрогнув пальцем, отвел ладонь от кристалла... переходя к следующему. - Там и вправду будто зерно рассыпали! - восторженно воскликнула она, поскакав за ним следом. - Маленькая оливка закатилась и сдобрила масличное событие. - витиевато продолжал Вейгар. Фенечка подумала, что оливка это она... и ответила. - Маленькая оливка прискакала к любимой МАСЛИНЕ! - с каким-то игровым жаром выпалила фенечка, выпятив нагрудный воротничок. Маслине, потому что она черная. Как и Вейгар. Послышался короткий и едкий смешок Повелителя зла. Он молча принялся за новый кристалл. - Вам чем-нибудь помочь? - с игривым интересов пригнулась фенечка, пронизывая Вейгара задорным взглядом. Он одарил ее оценивающим, ответным взглядом с глубоким сомнением. - Вопреки ожиданию, нынешнее состояние в большей степени требует восстановления. Самка впала в шебутную задумчивость, понимая что с кристаллами она не поможет, сама в маленьком тельце. Только и может что прыгать, но не хочет торопиться расти обратно... Ей весело. Но мельком подумала о интимной близости и перебрала лапками по земле. Вейгар выдержал паузу, в мимолетной надежде на внезапные трансформации, но его ждало разочарование. Супруга просто радуется собственной мысли. - Непременно на момент восстановления. - нахмурился он, подпитывая кристалл маны. - О-ох! - внезапно застенала фенечка от сокрушительной новости - Я не хочу опять большой, скучной и грузной... - почти вразнобой жаловалась она. - ... Сколько бы ни прошло времени и усилий, а кропотливое плетение грамотной речи терпит свое фиаско. - с недовольной ноткой умозаключил Вейгар о ее форме выражения - Суетливое, несформированное. Но фенечка, внезапно, ободрилась и подпрыгнула на месте. - Вы сами меня такую в жены взяли! - просияла она. - Подобрал беженку на окраине своих владений. - будто поправлял он ее. - О, да! - радостно мельтешила она на месте - Вот ведь весело было! - не задумываясь говорила она, воспринимая ту давнюю сцену, как праздник по случаю начала новой жизни. - Я взял свой магический посох, но лицезрел картину жестокого кровопролития! - почти прикрикнул Вейгар, пытаясь донести до супруги, что это отнюдь не веселая картина. Фенечка остановилась и увела полу-виноватый взгляд в сторону. - Оу... - неоднозначно помялась она. - Подобрал, отпоил, вылечил. - отчеканил он уже с большей жесткостью в голосе. - Да-да-да! - опять возрадовалась она и запрыгала на месте - Вы были такой суровый и злой! Красивый! Положили в своей спальне! Уху! - счастливо пожмурилась она и издала какие-то щелкающе-чихающие звуки, вспоминая горькие травы. Вейгар сделал медленный, слегка раздраженный вдох и выдох, убирая ладонь от кристалла в стене. - Сплел суть, восстановил целостность, - слегка сокрушался Вейгар - Привязался к источнику. - на секунду выставил он перед собой латную перчатку, будто схватывал момент воспоминания в ладонь и слегка сжал ее, тут же обессиленно опуская руку. - Отдала все что есть! Разыграла карты! Поставила на кон!!! - ликовала фенечка в ответ и тут-же будто запоздало реагировала на его слова - Сплел звучит очень интимно! - с какой-то игриво-жеманной ноткой выпятила она нагрудный воротничок. "Рукоять сознания. Воодушевляет. По случаю, где бы ни находились, оковы наводятся, а характер взаимодействия подобен религиозным узам" с приятной ноткой удивления мыслил ей Вейгар. - Благода-а-ать! - как-то пылко и восторженно прорычала фенечка, закрутившись вокруг своей оси на волне нахлынувших эмоций, от осознания уз. Вейгар задумчиво отвел мягкий взгляд в сторону. - Верно. Как основополагающее. - спокойно утвердил Вейгар. И раздался неразборчивый, но посторонний шум, будто голос Аколита. - А!!! - испугалась фенечка и отпрыгнула от теоретического источника звука, но ее так закрутило в движениях, что скорее повело крюком в прыжке. Однако лапы все-таки удержали. - А-А!!! - чуть ли не взвизгнул Аколит в ответ, тоже испугавшись внезапной реакции маленькой Леди, отпрыгнув от нее на шаг, а то траектория полета близилась к столкновению. Она так увлеченно забавлялась и крутилась, что вообще не обратила внимание на то, что во фруктовом саду, помимо Вейгара, есть еще и Аколит с Изготовителем, которые тоже подпитывали кристаллы маны для погодных чар. И фенечка, замечая эту взаимно-испуганную реакцию, внезапно заливается смехом. Она хотела было назвать его имя, для начала, но смешная ситуация перекрывала любые попытки что-то подумать или сказать. Расхохоталась до слез. Изготовитель оставлял происходящее без внимания, работая над подпиткой кристаллов в другой части фруктового сада. Слушал в пол уха из любопытства и потому что звонкий голос маленькой Леди был громким, зачастую восторженным и пылким. Со стороны Аколита послышались какие-то кряхтения, похожие на смех или забавный кашель, и сквозь эти звуки можно было расслышать разве что "Я был тут все это время", от чего фенечка заливалась еще более надрывным смехом, почти давясь им, от чего лапки еле держали и уже скорее были расставлены в стороны, лишь бы не завалиться на землю. Вейгар, хоть и слушал молча, но с обожанием, неторопливо подступая к следующей точке, нуждающейся в подпитке. Супруга давно так не смеялась, а его эти звуки искрометной радости крайне удовлетворяют. С трудом отдышавшись и успокоившись, Самка чрезвычайно быстро приходила в себя, что как-то опьяняло ее заново. И маленькая фенечка начала просто бегать, носиться туда-сюда, целеустремленно и неудержимо. Сейчас ей было абсолютно ясно, почему Праэдор такая энергичная и динамичная. В этой активности был свой кайф, а потоки дикой магии циркулировали практически безостановочно во время движения, черпаясь от самого окружения. В этом процессе было даже больше смысла, чем просто как в топливе. Похоже на оздоровительные или очищающие процедуры, путем циркуляции положительной энергии. Но физически, тело, рано или поздно, устанет. Когда она находится в своей полноценной форме, то не успевает зачерпнуть количество дикой магии во все тело, за редким кратковременным исключением во время боя или рывка. Начинка из других магических нюансов и особенностей подавляет длительный приток подобного адреналина, а порой даже подвергается влиянию на психику. Не делает ее тупой, конечно, но вот более легкой на подъем - определенно. Как в ситуации стычки с Сеттом, где битва превращалась в игру. Фенечка бегала из стороны в сторону, улавливая слухом лишь обрывки речи Аколита, который интересовался причиной столь изменчивого поведения, но в ответ, от маленькой Леди, слышал только периодическое, запыхавшееся ликование, на фоне шустрого шарканья маленьких лапок. Она не хотела ничего объяснять, ведь просто радостно носилась туда-сюда. Этого так хотелось! Спустя немного времени, Повелитель зла запитал очередной кристалл маны фруктового сада, и оценив взглядом свою работу, повернулся в сторону все еще шебутной маленькой супруги, которая уже искала место в саду, куда бы она просто влетела чтобы отдохнуть. Думала о каких-нибудь кустах, в которых застрянет или повиснет на веточках, чтобы можно было просто свесить лапки. Внезапный мысленный импульс, резко сменил ее планы и она подскочила к Вейгару, пребывая все еще в игривой готовности. - Часть работы выполнена, можно удостоить себя временным промежутком для отдыха. Говорил он спокойно и немного улыбчиво, но для восприятия фенечки, в добавок к словам, были весомые сигналы расположения. Будто она и есть часть отдыха! - Мы куда-то пойдем?! - радостно подпрыгнула она на месте, но лишь единожды, лапки устали. - Конечно. - с мягкой убедительностью сообщил Вейгар и, подступив к маленькой супруге, взял ее на руки - Склонен расстелить покои цензора, как и в любой другой день. - продолжал говорить он, пока фенечка на руках довольно растопыривала лапки - Ценное время и надежное место в присутствии, будет весьма приятным. Фенечка тихо и радостно хмыкала, льнула к супругу. И шли они, разумеется, в спальню. На легкое беспокойство супруги, которая мысленно успела уловить одну из его основных целей, Вейгар помыслил ей в ответ, что затраты маны никак не повлияют на возможность приятно опустошиться. А после - отдохнуть. В спальне Лорда и Леди, Вейгар опустил фенечку на кровать, а сам снял латные перчатки и все что ему только мешало. Разделся. Самка просто дышала, иногда тихо пыхтела от предвкушения и радости. Распласталась, поластилась о покрывало в ожидании. На кровати, между этой парой, неторопливо развивалось деликатное взаимодействие. Вейгар поправил ее положение, приглаживая шерстку. Развернул задом к себе, от чего фенечка и сама заняла позу. Живописно выпятила зад, задрав хвостик, а передние лапки стали опорой вместе с улегшимся нагрудным воротничком. Но не могла отказать себе от заглядывания назад через плечо. Трепетная и влюбленная красота. Расслабившись, Вейгар лицезрел перед собой маленькую откровенную картину, которую пригладил и поправил густой подшерсток супруги под хвостиком. Все на виду. Сокровенно. Волнение слегка накатывало, от чего вторая ладонь уже дрогнула в исполнении поступательных движений. Было уже хорошо... Волнительно, но комфортно. Когда неловкость или излишнее беспокойство не мешает, процесс любования приносит поистине медитативное удовольствие. Как бы удивительно то ни было, фенечка пребывала в умиротворяющем состоянии, поддерживая открытую позу. Момент не требовал ничего более, все и так прекрасно. Только мелькало желание о большем прикосновении. И Вейгар исполнил его. Возбужденная плоть лишь деликатно соприкоснулась с влажным сокровищем. Момент небольшой паузы, где Вейгар, казалось, сам себя ограничивает, чтобы не поддаться на большее. От касания фенечка млеет. А поступательные движения ладони супруга продолжаются, от чего соприкосновение имеет подвижно-касательное действие. Трепетно будоражит. Простое и спокойное наслаждение процессом. Он оказал чуть большее давление в этом касании, упираясь во влажные и уязвимые ткани и слегка продрог от предвкушения. Это было моментом, который заставлял то медитативное состояние трепетать. Момент чрезвычайно дразнящий, будто он более чем способен протиснуться в это маленькое тельце супруги. Но было достаточно одной этой мысли в его голове, чтобы кровь приливала к паху с особой стремительностью, наливаясь желанием. Он даже слегка опешил, взволнованно и прерывисто вздохнув. Сделал лишь еще несколько движений рукой и отвел заряженную плоть чуть в сторону, будто не хотел пачкать эту крохотную чистоту. Глазам фенечки предстает тихий и взволнованный всплеск капель в воздухе, рядом с ней, от чего задние лапки от волнения перебрали на месте, покачивая бедрами и хвостом. Ощущалось красиво, трепетно и волнительно, вплоть до несформированной мысли, мол жаль не попало на шкурку или под хвостик. Вейгар обомлел, слегка ухмыляясь. Помыслил ей, что вот если бы ее форма была полноценной, то и исполнение было бы более окропляющим ее тело, как и более проникновенное. Подкупал и мотивировал. С этим было трудно поспорить, да и не хотелось. В воздухе расцветало тихое обожание. Она примостилась к уже лежащему супругу, он ее приобнял, а потом и вовсе уложил себе на грудь. Фенечка расслаблено улеглась, легонько поелозив, будто убеждаясь в реальности этого странного и блаженного момента. Нет, не убеждалась, скорее без сомнений нащупывала. И очень-очень тихо упивалась. Разве может быть лучше? Это был риторический вопрос. Сейчас и есть то самое лучше. Она слегка поборолась с собственным стремлением к очередной болтливости, но это была бессмысленная попытка... "Какой роскошный мужчина..." с удивительным откровением, будто на выдохе, возникала у нее мысль. Мысль, которая ощущалась как россыпь золота из ладоней. Не удержать и желать обогатить момент, личность, ситуацию, союз. Бесценная ценность. - Истекаешь так, что в воздухе веет. - беззвучно вздохнул Вейгар и его голова на подушке повернулась в сторону - Без всяких сомнений. - слегка неодобрительно добавил он. - Он все еще вредный, но прекрасный. - слегка артистично, с жестом вальяжной усталости, приподняла она лапку в воздух. И лениво заулыбалась. - Похититель... - тихо признавался Вейгар в своей роли и стыдливо, но с довольной жадностью вдыхал запахи супруги - Как бы велик я ни был... И что-то вновь закрутилось. Началась какая-то неловкая и вожделеющая сцена. Сначала он приподнял ее, и как-то взволнованно окинул ее взглядом. Потом еще повыше... Поднес к себе и прильнул губами к сокровенному месту, откуда тут же послышались влажные звуки пробы языка и причмокивания губ. Фенечка от неожиданности издала несколько тихих и смущенных звуков, краткие и стыдливые "ах", аж лапки дрогнули, но вытянулись по струнке. Растерялась, совершенно. Казалось смущалась как никогда прежде и не могла определиться, что в данной ситуации преобладает - смущение и стыдливость или же любовь и удовольствие. Тельце продрогло, а мысли стеснительно щебетали "зачем", "почему"... Вейгар и сам был смущен, но от процесса с трудом оторвался, претерпевая какой-то многократный восторг. - Сколько благ в этом поглощении!... - удивленно и опьяненно изрек он, как-то помутненно и стыдливо сглатывая слюну и хватая ртом воздух - ... Чтобы доставить тебе удовольствие. - попытался объяснить он очевидную вещь. Лапки фенечки стыдливо поджались, прикрывая маленькое откровение. - Стесняюсь... - тихонько призналась она. Вейгар перевернулся вместе с ней. Лег на живот, а ее уложил на подушку. Выдержал задумчивую паузу... "Если дело только в стеснении..." помыслил он ей и мягко уткнулся носом в ее животик, то ли целуя, то ли дыша в него носом. Фенечка и сама не заметила, как лапки ее сами по себе раздвинулись и уже натягивались струной в воздухе. Шокирующая близость и откровенные ощущения. Перед ней черная, большая и потрясающая голова любимого супруга. Ситуация даже казалась слегка нереальной... Но также внезапно, как ее лапки поддались на допуск к ласкам, так и тельце поддалось на первые подёргивания струн, звенящих о приближении кульминации. Ее в принципе шокирует факт того, что она приближается к этому не своими манипуляциями, а на волне ласк от Вейгара, как и тогда, в писательской комнате. Это всегда похоже на внутреннюю паническую бурю чувств и эмоций, на уровне какого-то стыдливого отчаяния. Вообще, казалось, будто сам Вейгар импульсивно мыслил о том, как это неправильно и вульгарно, но в то же время не мог оторваться. Противоречивые ощущения ненасытного желания и стыд покалывающий сердце. Раздаются внутренние конвульсии. Разум фенечки, все что он может выразить, превращается в крайне стыдливое "ой", тихое и повторяющееся, кажется, от каждого последующего импульса мышечных сокращений. "Ой... ой. Ой" как бы это ни звучало, но было так. Будто вместо того самого "простите". Это не прекратилось сразу. Вейгар только замедлялся в действиях, будто поддерживая затихающий поток сокращений. А самого пробирала тихая дрожь от волнения и потока той самой энергии, что проистекала из супруги в эти моменты. Когда же тельцу оставалось только подрагивать от бессилия, лицо Вейгара отстранилось. Маленькую супругу рубило в сон от потрясения и физической встряски после кульминации. Только лапки что-то выдавали, подергивались в очень маленькой попытке дотянуться до супруга. Вейгар слегка ошеломленно наблюдал за этой картиной. Пытался мыслить ей что-то, потом говорить, но она уже ни слова не понимала. Вырубилась и уснула. А он слегка вздохнул, смотрел на нее, пару раз кротко прилегал губами обратно, ко вновь блестящему благу. Процесс поглощения этих жидкостей казались Вейгару как поеданием или жатвой, но в то же время сплетением в нечто целое. Разум и тело, от этого, просто опьянялся. Без возникновения желания вновь совокупиться, а именно экстазирующий эффект от соединения. Во снах Самки, сначала, воплощались какие-то кадры детства. Где она ждала друга, но родители оберегали ее от этой встречи. Казалось, будто отцовская тень сказала "Может тебя лучше сосватать с братьями?" А она даже понятия не имела, о ком он говорит. Он называет имена, но они ей не знакомы. Не интересует. Друг был хорошим мальчиком, она в это верила и знала. Не сказать, что она сильно расстраивалась, да и было ощущение, что ему это ограничение ничем не навредит, он будет в порядке. Одно казалось странным, она чувствовала себя так, будто подмылась перед этой встречей... Под защитой родителей становится тоскливо. Меланхолично. Мама наряжает ее в платье и чуть ли не заставляет танцевать с ней. Где-то за дверью кто-то постоянно разговаривает, что-то оценивают и обсуждают. Папа подслушивает, а Самка шепотом жалуется ему, что она об этом ничего не знала. А потом лежит и размышляет над десятком идей для нового дизайна сумочки, с черепашьим панцирем. Мелькает кадр, где она играет с другом в бейсбол на закате дня, но бьет по мячу она совсем скромно, бережет ладони от мозолей. Скромная девочка. Сон слегка искажался и она ощущала себя все той же маленькой фенечкой, а рядом лежало темное тело. Вейгар. Хотя тьма напоминала о папе, в целом это логично, особенно учитывая разницу в размерах на сей момент. Сначала пришла Праэдор, угостила ее сушеной рыбкой. Самка пожевала, разминая десны и зубы. Рыба была вкусненькой. Потом пришла Палма, просила настроить для нее игру. Самка что-то поковыряла в лапках и отдала ей. Дочь ушла, комментируя себе под нос, что очень хотела в это поиграть. В окно светит полная луна, что вселяет какое-то странное ощущение. Она задумчиво промычала. Самка возвращается ко входной двери и ищет ключи, там где они обычно и лежат, в щели за почтовым ящиком. За спиной мелькает Номер 3, будто пробежавший мимо, и лишь на секунду поинтересовавшийся происходящим. Убежал, будто снова спрятался. Белая комната. Отцовская тьма лежит на диване в соседней. Это нормально. Мамы нет, но казалось, что один из тортов был приготовлен ею. Один на стеллаже, а второй на балконе. Самка берет кусочек со стеллажа, положила в тарелку. А на балконе, зацепилась локтем за косяк и обронила кусочек другого. Что-то подобрала, что не испачкалось, и слепила в тарелке невесть что, из того что было. Проходит по комнате и заглядывает в кукольный домик, где Кадус и Палма играют в игру. Сын добыл ключ, который должен был освободить сестру из плюшевого плена, но оказалось, что этого не достаточно. На плюшевой игрушке, что пленила Палму, начертаны задачи, в которых изложена повесть о быке, которого зачаровывали девять месяцев, чтобы он научился давать молоко. Нужно добыть это молоко и отпоить сестренку. - Верно! Я же пил молоко и окреп! - ликует крохотный Кадус в домике. А Самка идет к папе и немного весело рассказывает ему о том, что только что случилось с ее "тортиком". А он лишь вспоминает, как он называется, тот что на стеллаже. Не было в этих снах ничего отягчающего, кроме немного меланхоличного настроя. Спокойные и не вызывающие тревоги.