"Загадки горьких сладостей"

События с Дэльфианом душили Вейгара долго и давно, с тех пор как он вообще узнал о существовании одного из бывших супруги. О первом. Пикси. Но Повелитель зла не сразу обратил внимание на одного из молчаливых и покладистых работников лабиринта. Он появился еще с момента празднества, когда нагрянуло много гостей, когда их не отсеивали как совсем недавно в случае с пикси Ирис. Дэльфиан избрал для себя круглый зеркальный ларек. Сплавлял осколки кристаллов, самоцветов, мана-камней, катализаторов, все что было связано с кристаллами, передатчиками информации, записывающими устройствами и проекторами записей. Вейгар заподозрил неладное, когда пикси Марис приняла "звонок" от, якобы, него самого, обращенного к супруге. Но это было удивительное стечение обстоятельств, раскрывшее Повелителю зла одного мастера скрытности с Поляны. Супруга не замечала его, даже когда обратилась за продвинутым кристаллом для своей эволюции. Это он его усовершенствовал. Создал. И против такого противника, древнего как его собственная супруга, Вейгар был крайне осторожен. Зеркальный ларек был спроектирован скрывать продавца внутри этого тесного купола из блестящих осколков. И все чем занимался Дэльфиан в свое свободное время... играл. Просто сидел согнувшись в своем торговом коконе и бесконечно играл-играл-играл-играл. Единственная с кем он хоть раз заговорил, кроме каменного духа - это Лулу. Принц Крапивы, так его знают совсем немногие даже на родной Поляне. Тихий, скрытный игрок некоторых интриг Королевы Летнего Двора. Если Принцесса Камелий была правой рукой, то Принц Крапивы был ни левой рукой, ни какой-либо ногой... а тенью. Как только его действия колыхали события замка, он затихал на неделю-другую, сбрасывая какие-либо крошки улик на окружающих, подбирая виновных хоть в чем-то. Он пытался примерять маски для игр, но тьма лабиринта и замка, наступала ему на пятки. Ему так толком и не удалось даже прикоснуться к Леди, потому что он ощущал - напряжение ситуации становилось запредельным слишком быстро. Но вот, он сидит играет, а перед его ларьком падает лиловая девушка йордл, ойкнув и придерживая шляпу, поднимаясь на ноги и потирая ушибленные колени. Дэльфиан отвлекается от игровой приставки и ухмыляется, переводя взгляд на гостью за стеклом. - Что, короткие ножки не держат лиловую сороконожку? - бросил он ей, как жгучий ожог, насмешливый и колкий. - Кто это сказал?! - встряхнулась Лулу, скривив губки в оскале и сжав ладони в кулаки, вытягивая руки в струну к земле - Выходи! Не то хуже будет! - сурово пригрозила она и оглянулась, но ничего вокруг не увидела. А Дэльфиан только усмехнулся про себя и кивнул, возвращаясь к своей игре. Его скрытое наблюдение постоянно сталкивалось с давлением. Сначала это был некий Номер 3. Йордл со своими игровыми зависимостями и проблемами. Но тля Марис, анютины глазки, шут в лабиринте, дух камня, тени, тьма... Было некуда ступить ради какой-нибудь выходки. Вместо исключительно враждебных действий, Дэльфиан избирал форму "дурной шутки". Этим он обходил некие магические ограничения формации. И вот, гений хаоса вместе с Леди, раскопали его "корни". Все что было припудрено сахаром и скрывало следы. На поверхности кто-то сжигает его сорняки чем-то разрушительным и тихим. Все зачищают территорию от блох. А его самого, дух камня попросил о услуге - осмотреть главный самоцвет Болхейма и исправить поломку, обосновывая это тем, что Лорд Вейгар искренне обеспокоен. Шанс на завладение безукоризненным преимуществом? Даже для Дэльфиана замок Болхейм оставался загадкой, но вместо какого-то конкретного камня или точки его дислокации, дух камня провел почти неловкую беседу, что главный самоцвет - это Леди. И его нахождение воочию видел лишь Лорд Вейгар, по определенным причинам. Но теперь он лежит под наблюдением, казалось, самой тьмы. Перед глазами мелькают такие головокружительные, немыслимые и выворачивающие метаморфозы, что он теряет ориентацию в пространстве. Тошнит сразу. Плохо очень. Не сказать что он искал способ повергнуть Болхейм в абсолютное поражение, скорее устраивал себе безопасную слежку и играл. Как играл всегда. Вечность. Он не понял, что увидел и как так получилось. Ни одна его игра не заставила обратить на себя внимание, ни одна манипуляция, даже продажа кристалла. Да даже тот звонок, по его мнению... Неужели кто-то приложил руку к кристаллу, который он сам создал? Лорд и Леди постоянно что-то вносили, правили, перенастраивали, будто играли... он не успевал как следует понять, хотя и считал себя мастером. Слишком много было факторов влияния, буквально почти все существующие... После того, как его оглушило звоном в его зеркальном куполе, он перестал вообще получать информацию с кристалла Леди, хотя он и так тянул по капле, из соображений осторожности. А речь о поломке... Поломка, возможно из-за которой Дэльфиан и перестал получать информацию! Так он и попался.

***

Повелитель зла распахнул створки шкафа супруги. Его ревность просто подтолкнула его к обрамлению супруги в наряд, который прикроет его "кошмарное" сокровище. Но его латная перчатка с суровым вниманием выуживает сетчатый рукав с черным кружевом и осматривает. Этого наряда тут не было... - Мастер изощренного шитья осмелился подкупить твое расположение этим трудом? - прозвенел занудный и иронично ревнивый голос Вейгара, который медленно перевел на супругу взгляд. - Это та самая благодарность за помощь в избавлении от печали. - спокойно пояснила Самка, кистью руки описывая круг в воздухе - Хотела сделать вам сюрприз, но что-то я в них не сильна... Самка смирилась с этим фактом как только Вейгар открыл шкаф. Она бы и платье-лилию носила, но все никак не вспоминала вовремя или просто забывала. Хотя ревность супруга снова удивляла ее. Вейгар уже внимательно оценивал свисающий с плечиков наряд и молчал. В этом, его супруга... будет просто изобилием его любви. Правда, если она наденет его сейчас, Вейгару придется дышать глубже и чаще отводить взгляд. - Я буду ждать твоего решения. - закрыл он створки шкафа и прибрал руки за спину. Наблюдая пейзаж сада из открытого окна, Самка заметила там Амуму, присевшего на корточки к траве. Он что-то искал, так ей показалось. Она спокойно наблюдает за ним и видит, как мумия старательно избирает некое растение в качестве цели и касается его пальцем. И стебелек чернеет, рассыпаясь в прах. "Какой интересный метод избавления от сорняков" слегка подивилась она, чуть вскидывая брови.

***

А в детской комнате, Праэдор скучает. Ее предмет обожания, с нашествием блох, стал слишком занят, чтобы заглянуть к ней, пока Палма и Кадус, как обычно, увлекали себя самыми различными занятиями. И мама усаживается рядом с поникшей дочерью, сгребая ее в охапку объятий. Праэдор недовольно промычала, но сопротивляться не стала. - Если сидеть и унывать попусту, никому от этого сладко не будет. - бережно помассировала она запястья дочери, отвлекая ее от грустных мыслей - Если я вдруг узнала бы, что папа грустил в разлуке со мной, я бы расстроилась. А вот если папа хорошо провел время, это повод для радости. Праэдор сидела в материнских объятиях как заложница, но это было... комфортно, приятно. Мягко, пушисто и тепло. А Самка понимала, что дочери нужен понятный пример со стороны, поэтому она избирала в пример себя с Вейгаром. Мать с дочкой просто сидели вот так, детские лапы иногда шевелились от постигнутого комфорта, где ребенок медленно устраивался поудобнее, почти нежась в объятиях. - Он пошел играть в другом месте. - пожаловалась маме Праэдор - Сказал нужно победить кого-то, но долго. Просто взял и ушел. Самка перебарывала в себе умиление, но не улыбаться не могла. - Как интересно, - тихонько рассуждала Самка - Папа тоже иногда уходит кого-то победить, м-м-м. - довольно промычала она - И всегда находит способ как вернуться с победой. И да, я тоже порой скучаю, когда его долго нет рядом, это нормально. - признавалась Самка с улыбкой - Это естественная реакция, с которой нужно совладать. Воспользоваться чьей-то помощью, заняться чем-то своим, отвлечься на что-то хорошее или полезное. Чтобы чувствовать что время не тратится в пустую грусть. Чтобы потом не было стыдно смотреть в глаза и осознавать, что это время кто-то был умничкой, а мы просто сидели и грустили. Праэдор чуть высунула язык и потерла лапку о лапку. В ней закопошилась маленькая вредность, потому что... да, она сидела, грустила, ничего не делала. Почти обижалась. Ее губки по детски надувались, пока она с возмущением не выдала: - Я умничка! - слегка взбрыкнулась она на месте и опять насупилась, потирая лапу о лапу. - Естественно! - с безукоризненным убеждением мягко соглашалась Самка - У нас тут нет глупышек. - с некоторой забавой покачала она головой и уложила детские ладошки на свои. Праэдор с каким-то довольным смущением выгнулась вбок, чуть переваливаясь через мамино предплечье и пощупала мамины подушечки на ладонях. - Хочу ловить птичек и бегать. - почти шепотом с улыбкой принялась выползать из маминых объятий Праэдор - Мне не нравится гнить. Самка чуть неохотно выпускала дочь, принимаясь щекотливо почесывать ее спинку и бока. С одной стороны стимулируя к движению, а с другой просто тиская. Праэдор не то хмыкнула, не то хрюкнула и вывернулась из этой подозрительной ловушки, поднимаясь на лапы и приглаживая места щекотки, будто поправляла шерстку. Палма сидела за столиком и с ноткой гордости была убеждена, что она точно умница и со всем справляется! В то же время душещипательно тронута тем, что мама утешает и приободряет сестру. Сидела, перебарывала желание всплакнуть от умиления. Она крутила в руках игрушку которую недавно вырезал папа и просто с гордостью, про себя, восторгалась ВЕЛИЧИЮ отца. Целая маленькая комнатка, миниатюра. Там есть все! Персонажи, которые двигаются от механизмов сбоку, пол, стены, лестница, выступ будто второго этажа и все покрашено! Даже плиточка на полу вырисована контурами. Кадус сурово перебирал игрушки, устраивая боевую расстановку двух армий и усаживался за размышление воображаемых тактик боя, в конце концов просто пылко выставляя ладонь над поприщем и двигал фигурки в наступление, иногда притормаживая и будто проверяя, не оказываются ли его солдаты в окружении, если кто-то прорвался слишком далеко.

***

В кровать Лорд и Леди ложились с особой нежностью. Хотя, в последнее время, они всегда так делали, будто окончание дня сулило им безмятежный покой и отдых, желанный и теплый. Маленькие и милые глупости перед сном между ними, прямо сейчас, начались с вопроса "чего бы тебе хотелось?". А Самке хотелось просто нежиться вместе. Кушать? Может быть завтра, что-нибудь. А сейчас, из вкусов, ее интересовал разве что сам Вейгар. И она признавалась в этом со стыдливой неловкостью. Так и получилось, что его палец оказался у нее во рту. Вейгар с умилением наблюдал за этой шалостью, потому что вместо каких-то развитий событий, супруга просто прикрыла его ладонь своими и погружалась в удовлетворенное умиротворение, тихое и спокойное. Будто ребенку давали соску. Лежала тихо и не пыталась облизывать или усердно обсасывать, а просто держала во рту. Он извлек палец спустя время... и сам же его и облизал, будто забирал свою плату за маленькую услугу. Коротко промычал, еле сдерживая хихиканья. И на замену пальцу, в лицо супруги теперь утыкался плюшевый йордл, в то время как лицо Вейгара утыкалось в пушистый хвост супруги, охваченный черными руками. Идиллия.

***

Самка смотрит на кусочек лабиринта и чувствует, что тут должен был быть шут. Но его нет. Она надевает носочки с рисунком балетных пуант. В них она передвигается по лабиринту легче, будто перышко, пока буквально не споткнулась о прошмыгнувшую Марис, назвав ее "маленькая, коротконогая щепка" Дух Жанны, будто девица подростковых лет смущённо заулыбалась Леди, выглядывая из-за ветренного коридора лабиринта. Самка знала что недавно между Марис и Жанной возник маленький конфликт. И выбор оскорбления был не случайным. Марис шла и оживлённо болтала по кристаллу. Они обменялись с Леди дружеским жестом ладони о ладонь, не прерывая разговора, и Самка пыталась подслушать его, но судьба, по ощущениям, не клеилась в этом плане. Какие-то духи искали своих знакомых, в основном детей. Рвение Самки толкнуло ее вспорхнуть выше, оглядывая территорию лабиринта. Она видит нескольких, но они пронумерованы иначе, не потерялись... Зато, Самка видит парочку, которая пахнет сливами и горючим... Она приземлилась рядом с одной из них, и уже было открыла рот с назревающим вопросом, как фигура просто... взорвалась. Превратилась к кляксу на полу. "Ёб твою мать..." ошарашенно подумалось Самке. Она отшатнулась от места взрыва, ошарашенно выпучив глаза и повернулась ко второй фигуре, сделала только шаг... Второй взрыв! И Самка просто ретируется от места в легкой панике. Разум структурирует эту сценку: События будущего, к которому не стоит торопиться и необходимо обратить внимание на процесс движения к этой точке происшествия. Это было чрезвычайно ясно и казалось очевидно логично. Предчувствие. Вейгар, наблюдая за этой сценкой, принялся настраивать звуки в магических фрагментах. Суть была одна - подобрать парные тональности. Почти игра, от которой зависела тонкая настройка. Но что-то тут сейчас не клеилось. Он демонстрирует супруге пример, чтобы она прощупала по предчувствию развитие соотношений. Самка разыгрывает несколько идентичных пар, а потом останавливается. Сочетаний больше нет, по её мнению. Что-то тут не так. - Ну смотрите, давайте попробуем... - она нажимает на две грани пространства и они слышат рассинхрон в звуках - Вот. - разводит руками в стороны она. И несколько активированных клавиш сбиваются от ошибки. - Сейчас-сейчас-сейчас... - расторопел Вейгар и извлек клавишу из пазов пространства, принимаясь продувать её потоком воздуха. Он проверяет пару-тройку клавиш, пока третья или четвёртая не оказываются холостыми. Воздух не идёт, как и звук. Вейгар принимается ковыряться во внутреннем устройстве, поддевая каждый тонкий изгиб конструкции острым пальцем латной перчатки, но деликатно. Тихонько и добродушно причитал "сейчас-сейчас"... и Самка просто влюблялась в эту сосредоточенную задумчивость. Она порхнула к Вейгару как невесомая танцовщица, вытянулась к нему лицом. Он мягко отвлёкся, чтобы чмокнуть супругу в губы. Счастье. На ее лице разыгрывается просто искристый румянец и девичье очарование. Самка открыла глаза в астральном слое. Лежала с Вейгаром и наблюдала его прекрасный покой. Но ее внимание в этом пространстве привлекло постороннее движение. С полок, будто с фрагментов памяти или воспоминаний, медленно... двигались предметы. По одному, будто норовя упасть прямо Вейгару на голову. Дурь. Чистой воды дурь. Вот что об этом думала Самка. Она отбила один предмет рукой, отбрасывая его в сторону. В нем было что-то уже не важное, связанное с окончательно решенным вопросом. Второй в дребезги разбила палочкой, ощущая от вещицы что-то бессмысленное и тяжелое, будто кирпич в котором написан выдуманный страх. А вот третий предмет поймала в руку и просто отставила в сторону. В нем было что-то полезное, но не как камнем по голове. Лишь бы не потревожить сон Вейгара, ведь он спит так сладко в глазах Самки. Она берет фигурку, которую отставила в сторону и погружается во фрагменты памяти. Вода. Скверна попавшая в воду, всплывает кляксами на поверхность. Самка смотрит внимательно, изучая процесс. От ее тела исходит другая вода, смешивается с ее телесными соками. Это буквально две разные субстанции, которые очерчивают границы друг друга как вода и масло, но постепенно проникают друг в друга как жидкость в поры, образуя соты скверны в ее воде. Почти клеточная структура. Ее хвост двигается, двигает воду. И в эту структуру попадает пыльца, чуть мутноватая и блестящая. Все вступает в реакцию. Кляксы в сотах распадаются из своей плотности, охватывая свою клетку, меняется картина, меняется цвет, и все "клетки" размывают свои границы, образуя однородную субстанцию. В воздухе стоит запах сливы, синтетического масла и эфира маны. Самка считает, что это наглядное и весьма классное пособие по процессу реакций. Живописное и красочное. Она смотрит на свою руку, которой ласкала Вейгара. Скверна в воде, в первую очередь, попала на нее. Но она видит что-то странное. Или скорее чувствует. Не так как это происходит в реальности, разум сейчас обрабатывает это иначе. Топливо. Мысль безумная, но в запахе она различает смысл и понятие относительно многих окружающих вещей. С другой же стороны, она не так давно проглотила скверну... и ее так и не вырвало. Да и из каких-то заметных побочных эффектов было только "много сна" и "больше спокойствия". Маслянистое, в данной картине, пятно на ее ладони, въедается в ее шерсть и кожу, образуя пятно и внушая какое-то ощущение, что это никак не оттереть. Сойдет со временем, будто выдохнется или испарится. Лично для себя, она ощущает один факт - не переборщить. Будто от этого можно опьянеть или специфически отравиться, но уже не кажется что это ровно то же, что было у нее раньше со скверной. Немного изменилось. А вот для кого-то другого, для смертных людей и обыкновенных животных, это буквально отрава, яд, токсин. "Канцероген" пронеслось в ее мыслях и разум закопошился в поиске подробного понятия слова. И рядом с ней возник Вейгар, будто распахнувший для театральной сценки толстый учебник. "Канцерогены — это химические, физические или биологические факторы, воздействие которых повышает вероятность развития злокачественных опухолей. Они повреждают ДНК клеток, вызывая необратимые мутации" Он улыбнулся, намекая на "наглядный пример" преобразования, ведь этот процесс распада и преображения и есть - мутация. Магическая. Самка выпрыгивает из фрагмента банного чана на белоснежный мраморный пол и демонстрирует Вейгару свою ладонь, мысленно передавая ощущение и понимание дозировки и степени сопротивления. У них практически имеются образные цифры. Но Вейгар вооружается тканым платком, смоченным в "цветочной воде" и протирает ладонь супруги, внимательно наблюдая за реакцией. Он слегка склоняет голову вбок, приятно удивляясь уже известному ему факту, но теперь в более подробных событиях, от добычи субстрата до его удаления. То что казалось нельзя оттереть обычными методами, вступало в очередную химическую реакцию и заставляло пятно выделять испарения, как и испаряться с кожи. Он не зря ухаживал за супругой и протирал части ее тела, это оказалось не напрасной заботой, а открытием. Из любопытства, Самка принюхивается к испарениям, единожды. Эфир, этанол и озон. В воздухе распадается и испаряется. Вейгар мнется на месте. Его глубоко трогает, что они занимаются исследованием вместе, хотя предмет изучения весьма специфический и особенный. Обожание, тихое и глубокое. Хочет изучать с ней что-нибудь еще, вот так.