Сказочная техника

"Причудливая техника" послышалась эфемерная мысль Самки. Ей смутно снились безмятежные прогулки по островам вокруг Болхейма и пчёлка попавшая в вентилятор, будто мимолётный кадр второстепенной важности среди причудливых просторов. Кроха оказалась очень крепкой, так что осталась цела, хоть и недовольна своим маленьким опытом. А где-то на окраине формации, молчаливый Номер 3 бурно размышлял о недавнем знакомстве с йордлом, который любил конструировать механизмы. Прежде Повелитель зла сумел найти с энтузиастом по имени Рамбл общий язык, что создало некие партнёрские отношения. В целом, какой йордл из Бандл-сити не слышал о Вейгаре, великом и могущественном тёмном колдуне? Они были знакомы. Общую нить йордлы нашли через свои творения: боевые механические костюмы Великий Надзиратель и Тристи. Два агрегата управляемые своими хозяевами. Правда вооружение и способ запитки их разительно отличались: у Вейгара магическое, а у Рамбла огневая мощь гарпунов, ракет и огнемёта. Но то, что могло начаться как битва двух титанов, так и не началось. Закончилось на демонстрации. Вейгару нравилось подобное изыскание, как и Рамблу было любопытно уловить некую родственную душу, пусть и в тёмном колдуне. Задел для определённой консультации был достигнут, так что витиеватые беседы Повелителя зла преследовали одну цель - дать более ясное определению слову "разведчик", представляя это как идею для энтузиаста. Каким способом данная идея может быть воплощена в жизнь, как работает, как контролируется. И как поддерживается дистанционная передача команд и данных. Рамбла это заинтересовало, однако он не видел возможности управлять механизмом без пилота, считая это как бездушной игрушкой, так и неразумным опытом. По его мнению необходимо чувствовать механизм. И теперь два прихвостня гения хаоса сидели в небольших пилотируемых механизмах, исследуя округу за границей формации. Предыдущие два он успел сломать. Они были спроектированы под малышей сродни тех, что по рассказам Рамбла участвуют в некой боевой арене, где схожие интересы по боевым костюмам сталкиваются в битвах и гонках, стремясь доказать своё первенство в таланте механиков. Некоторые йордлы управляют механизмами собственноручно, но встречаются пилоты, которые являются разумными магическими созданиями, которые наделены исключительным опытом и самосознанием. Такое не то чтобы редкость, но зачастую магические существа Бандлы весьма причудливы и просты, просто встречаются индивидуальные экземпляры.

***

Самка спала. Спала и ощущала, как Вейгар мысленно разговаривает с ней. Мысли текли свободно и легко. Она делилась ими с супругом, не оставляя осадка в памяти. Лишь приятный факт беседы. Ей ничего не хочется, у неё всё есть, но бывает скучно. Никто её не интересует так как он. "Может, стоит отвлечься?" улыбчиво, даже ласково предположил Вейгар. И она почувствовала, как он приложил палец к её лбу. Это было приятным ощущением, которое вызывало мягкую и благоговеющую улыбку. Его палец будто слегка утопал в её структуре, густой, почти текучей. Gothic Storm - Haunted Clock Разум обретает текучие черты. Картинка меняется. В пустое пространство, очерченное лишь аурой застывшего времени, с настороженностью запрыгивает фигура, окутанная кровавой дымкой. И осматривается. Владимир. Первый вход (число/дата/время) Разведчик. "А что было бы..." пронеслась тихая и задумчивая мысль Алого жнеца "Если бы Леди не встретила Вейгара" Самка будто примеряет шкуру для игры с Обманщицей и Алым Жнецом. И разум рисует... Ле Блан, такая какая она есть, но с пущим пафосом готичной царицы. Владимир, кровожадный граф в роскошном и детализированном комзоле алого цвета, более напыщенный и устрашающий нежели предпочитал носить он сам. И безумно-хищная Леди, в белоснежных мудрёных наслоениях волнистых одеяний с мелкими золотыми элементами, скроенными золотыми нитями по канту. Троица выглядит как герои какой-то сказки о злодеях. Самка запрыгивает в зелёный и цветущий участок временного промежутка. Это пятый по её счёту. И чуть не натыкается на отца, Монсеньора Дрю, успев затормозить прежде чем врежется в него. - Смотри, не попади в ловушку без времени! - добродушно обратился он к дочери, сияя улыбкой. Без маски. Он лелеял Палму, которая сидела рядом с ним и внимательно рассматривала дедушку. Таким каким он когда-то был. И Самка с улыбкой ускакивает дальше, кивнув. Время потекло иначе. Оно мчалось, прокручивая давние-давние события, но теперь с участием этой троицы. Владимир проходил мимо Леди, которая что-то задумчиво перебирала на столе, расчерчивая круг с символами и выкладывала некоторые предметы. Перо, свиток пергамента, кубики сахара, капала чернила. И задумчиво потирала подбородок. - Если вам что-то нужно, мы собирались отправиться на рынок. - обратился к ней Владимир, слегка опешив. - Да, я что-то хотела... - негромко проговорила она себе под нос. - Хотели?! - взбудоражился Алый жнец, чуть не выронив из рук стопку листов, в последний момент спохватившись за них. - Она что-то хотела... - небрежно и насмешливо скучающе прошелестел голос Ле Блан, которая прошла мимо. - Да замолчи ты! - шикнул на неё Владимир, сминая листы в руках и оскалившись на Обманщицу - Леди просто хотела поехать с нами за покупками. Всё началось у прибрежья Империи Камавор, в оживлённом порту, где торговые лавочки только собирались открываться. Рынок. Торговцы сновали вокруг, перетаскивая коробки и распахивая деревянные затворы. Раскладывали товары и приводили своё место в порядок. Леди сидела на деревянном столбе, с ухмылкой разглядывая утренний кадр, пока Ле Блан и Владимир сурово осматривались. И Алый жнец хмыкнул, заухмылявшись. Ночь и морской шторм били волнами стоящие в порту корабли, наполняя мир морскими красками и солёной пургой ветров. Первая волна погибели в истории уже приближалась. Это ощущалось в воздухе. Сказочная троица оказалась прямо на палубе крупного корабля, украшенного золотом и красным деревом, где на носу судна красовалась драгоценная русалка. Ле Блан с ажиотажем расправляется с нахлынувшими призраками тумана, слушая и улавливая как Империя рушится, встречая свою гибель. Она с восхищением встречала эту картину, вливаясь в сюжет битвы. Владимир чувствует как гаснут огни жизни в смертных людях, как их пульс затихает и пропадает за пеленой тишины. Воцарялся густой полу-мрак смерти, закат Империи, в которую солнце больше не захочет возвращаться. А Леди... Леди просто бушует. С безумным оскалом, с улыбкой, её острые зрачки размываются как краски в воздухе, в боевом танце мелькает длинный хвост, обманывая зрение и туман как бесплотный противник разрезается её когтями. Её белое одеяние контрастирует с этим хищным безумием, где образ светлой жрицы взрывается могущественной дикостью. И то что происходит, кажется Владимиру каким-то крайне дружеским приключением, а не трагедией веков. И эта игра так же подойдёт трём потомкам Лорда и Леди.       Игровая фантазия сказки диктует свои правила течения. Вот, маленькой девочке сточили когти и она превратилась в маленького дракончика, чьи цвета в полу-мраке отчётливо отдавали фиолетовыми и сиреневыми оттенками, втыкаясь в воздух короткими но острыми шипами, торчащими из головы и крыльев. Её первым титулом, самым громким, было "Дракон хаоса". "Если не было когтей, оставались зубы. Если и зубов лишиться, можно на шипы положиться" Элемент истории Леди. Юная Самка в свои молодые годы, бойко задавала вопрос: - Имя духовного зверя. Его избирают по чутью, что разум избирает. Но что будет, если имя духа не возымеет слова вида, лишь даст определение титула и пола? - Чепуха. - возразил некогда дальний родственник Самки из племени Весани - Чем более коротким будет имя, тем боле беден будет путь. В воздухе зазвенело гудящее и мрачное предостережение, сулящее скупую бедность. Но юная Леди приняла этот комментарий с азартным вызовом. - Отнюдь. - возразила она, блеснув клыками и сделала сальто на месте - Я мир переверну, что б доказать, не важно сколько длинно имя! Богатством можно заручиться, даже если имя коротко, как тростинка! И обнимала своего дядю, который был ей дальним родственником из племени Весани. С предрассудками Леди воевала с малых лет. - Но как? - вклинивался Владимир с вопросами - Как, если Леди имеет лишь титул? - отвёл он взгляд в сторону, с лёгким возмущением умалчивая её нынешнее "имя" Самка. - Титулы? - предположила Ле Блан, отклонив от себя ладонь - Титулы приобретённые веками. - Я даже не помню их всех. - свесила Леди голову с возвышенности и самодовольно оскалилась в улыбке - А они всё копятся и копятся... А в зелёной деревне племени Лотлэн, где некогда проживала свою жизнь и бабушка Самки, пожилая вастайка наблюдала за пикси, которая растормошила весь курятник, поставив всю округу на уши. Маленькая проказница носилась по округе, называя всех вастайских особей "курами", потому что у всех них была отличительная черта - перья. Поддавалась на шаловливое воровство настоящих куриных яиц, очаровываясь тем, как в них пульсирует животное тепло и прятала их на солнышке, пусть это и было совершенно очевидным местом для пряток... Дедушка выцепил нарушительницу покоя и со снисходительной мягкостью обратился к ней: - Существенные отличия видов, вастайа и пикси, сильно разнятся. Потому тебя и не понимают. - с ласковым снисхождением скрипел его голос. Но пикси с непониманием взглянула на него. - Разве есть какая-то разница, если все могут ужиться вместе? - недоумевала она почти по детски. - Ты пикси, тебе свойственно шалить, это нормально... - слегка опешил он - Тебе, как пикси... - помутился недоумением и сомнением его голос. И светлый зелёный мир дополнялся тенями, вместе с лёгким налётом пепла, опустошая его трепещущие жизнью глаза. Обращая того в нежить. Бабушка Самки была в плачевном состоянии. Возраст, скверна, повреждения, болезнь, трагедия, всё склоняло её к последним дням жизни. Самка не хотела видеть её гибель во второй раз и сползала по стенке на землю, прямо под окном, неприятно пожимая губами. Но Леди не унывала. Её разум свободно возвращался к безукоризненному осознанию мудрёной и витиеватой игры, в которой она чувствовала себя как рыба в воде, где приходилось нырять снова и снова. Она коротко напевала мелодии, мычала их и качалась в башне-конструкторе, ощущая себя одновременно и беременной и сексуальной. Раскачивает деревянную башню и с соблазнительным пафосом спускается на мост, ведущий к бесконечной крепости. И башня рушится на мелкие деревянные бруски, рассыпаясь по округе, часть из которых падает в бездонную пропасть. А она степенно вышагивает к огромным вратам, чьи тяжеловесные и каменные двери распростёрты и показывают белый свет, отражающийся от бескрайних снежных просторов. Истории о прошлом на сегодня окончены. Пора возвращаться к тому, что происходит на самом деле. И в маленьком окошке, будто в кристальной грани древности, глаза наблюдателей истории и сказок, видят... Они видят как лисьи духи скачут по заснеженным горам, путь вёл их к родительской норе. Но главным героем здесь была Леди. Леди в форме зверя, шныряющая по снегу вдоль ледяных дюн и протоптанных тропинок. Оглядывающуюся по сторонам и назад, зазывая маленькие хвостики близкого и кровного родства, которые сбегаются со всех сторон, преодолевая снежный покров, оставляя свои крохотные следы, а кто-то неуклюже плюхается в сугробы, выныривая из них и отряхиваясь. Продолжая идти к матери и скрываясь в норе, которую она охраняла. И в которой скрывалась, в безопасной темноте.

***

"Я обещал себе никакого секса, но сам провинился" - прозвучал слегка виноватый голос Вейгара, будто вклинивающийся элемент действительности, выводящий её из приключенческого течения. - Арфа. - тут же вырвалось у Самки, от чего она села на месте, осознавая себя в кровати своей светлой комнаты - Я вспомнила как звали маму. - слегка заискрилась она в виноватой улыбке, будто ей было стыдно признавать забытое имя матери. Вейгар сполз с края кровати, осторожно поворачиваясь к супруге и выжидательно глядел на неё. - Арфарита Весани. - с каким-то озорным достоинством высекла она это имя, вознеся перед собой указательный палец в воздухе. Вейгар молчал, неловко подбирая слова. - … Не припоминаю в твоей памяти, чтобы Монсеньор Дрю хоть раз использовал струнные арфы в своём исполнении. - попытался пошутить он с заметной неловкостью. - О-о-о! - с веселым восхищением протянула супруга - Еще как играл! На маминой. - шаловливо добавила она и захихикала. Вейгар хотел было поговорить о их ситуации, но ощущал весьма шаткое и неловкое положение, с трудом поддерживая пошлую шутку. - Играл на струнах весьма многосложного инструмента. - с какой-то опаской нервно усмехнулся он. И супруга без страха, с улыбкой, резво притянула супруга к себе поближе, практически затаскивая на кровать. - Вы тоже своего рода музыкальный мастер, - добродушно и ласково пыталась поддержать она его - Мастер играть на моих струнах. - чуть смущенно похмыкала она. Вейгар с лёгким возмущением смирился со своевольным поступком супруги, укладываясь рядом с ней на кровати. И вздохнул. - … И с усладой упиваюсь музыкальными произведениями. - ласково изрёк он, слегка пощурившись от улыбки. Супруга одобрительно промычала. - Симфонии маленьких хвостиков. - мычаще мило похихикала она. Вейгар умилительно хмыкнул и завис в неожиданной задумчивости. Перевернулся на живот и уткнулся в подушку лицом, топя смущенную страсть к беременной супруге. А Самка улыбчиво чуть покачала головой, поиграв пальцами лап в воздухе. Повелитель зла не понимал, как так совпало, что одно из имён для девочки, которое он успел подобрать, оказалось уже занято. Да и не абы кем, а матерью супруги. Любимая проспала чуть меньше половины суток, но мысли Вейгара крутились в нескольких направлениях, ожидая как игровой развязки из историй, так и погружаясь в свои размышления о именах для потомков и осмысление прежнего поступка, где подхвостье супруги было с усладой осквернено, даже не смотря на риски.

***

В светлой комнате, Леди раскидывала квадраты по кровати, примеряясь к угловатому фасону безразмерного кардигана. Она предпочитает делать его на все случаи отъедания, как беспроигрышный вариант. Сгибает парочку в подмышечной области, зная что так будет комфортнее двигать руками, в том числе создавая гармоничный изгиб. Прикидывает длину рукавов к своим рукам. И задумчиво потирает подбородок, размышляя о вязке канта по краям изделия. Вспоминает про квадрат, который Марис ей так и не вернула с готовой работой и небрежно отмахивалась, прикидывая что её работа пойдёт на карман. Раньше она делала свои кардиганы хаотично заполненными различными украшениями, но сейчас оставит чистым. В процессе носки всегда можно будет внести некоторые детали. Она приседала, приценивалась, вертела квадраты, примеряя их различное положение и постукивала пальцем по нижней губе, находя для себя желаемый вид. Теперь оставалось соединить их. - Квартет из сонного задора, нам сплёл из пыли лоскуты, - монотонно-творчески изрекала она и расплетала намотанный эфемерный лоскут из нагрудного воротничка. И начиналось удивительное зрелище, как зрела удивительная повесть из её уст. - Песочным человеком называли, сказок мастер сонных далей. Кошмаров мастер был Кромешник, детей пугали непосед. Двум разным ликам имена те дали, чтоб воспитать в нас понимание. - плавно манипулировала она податливым и текучим лоскутом, продевая петли - Под солнцем тень чертит границы, чтоб путник не ослеп, не заблудился. Во тьме горит свеча, чтоб путь был ясен, к свету шаг. Бед не случится. Самка чувствовала как Вейгар, через миньона, упивается происходящим. "Сказочная техника" смекал для себя Повелитель зла. А она спокойно следила за движением лоскута, который покорно, по кроткому и плавному движению её пальцев в воздухе огибал вязаные квадраты, смыкая их края друг с другом. Но материал, который содержит в себе толику безумия, принимался эфемерно нарушать тишину, полнясь возмущёнными визгами. Самка прикрывала живот хвостом, чтобы наверняка обезопасить потомство. - Кромешника история полна загадок, - подзатягивала она петли - Он тьмою скрыл свои потери и досады. Нашёл отдушину, карая тех, кто слишком слепо баловался благом. Для Самки, эти фразы были формой давления и контроля, где мораль поступков Кромешника была в том, чтобы осадить и проучить строптивых юнцов, так как это персонажи детской сказки. Воспитание. И ощущала, как материал пряжи в вязаных столбиках туго натягивался, приближаясь к разрыву. - Песочный человек был добр, прост, - подстраивалась она под ситуацию, не меняя сути сказочных историй - Он сыпал золотой песок. Смягчает тяготы, невзгоды, он дарит нежный сон, сменяя солнцем непогоду. И пусть каждый её сказочный выпад давал плоды, она на этом не заканчивала. - У тьмы был голос ироничный, он обволакивал тоской. Но чтобы жертвы не сбежали, мрак нежный обволакивал густой. Царит покой. - У света мог взбрыкнуть характер, строптив, воинственен задор. И если спящий полон мрака, печальных и плохих идей, он из песка построит замки. Там затерялся лиходей. - У них обоих есть характер, подход, стремленье, идеал. Но даже сталкиваясь золотом и прахом, играют двое, рассветом и закатом. Лоскут уже стянул все края и визуально затухал, будто раскалённый металл остывал на прохладном воздухе. А эфемерный шум сошёл на нет, внушая ощущение абсолютно естественного и мирного покоя реальности. Но Самка продолжала смотреть на скреплённые детали со спокойной внимательностью мастера. Она знала, что у сказки есть продолжение, но это уже являлось другой историей. А мамина сказка напрямую коснулась малышей в кремовом животике. Для них, мамин рассказ формировал понимание мира. Шире чем прежде, чуть больше чем просто приключения о волшебстве, тайнах, звёздах и весёлых музыкальных кошмариков. На очереди был важный жизненный урок, но в безусловно щадящем для нерождённых режиме. "Благой терновник" так это назвал Вейгар, а супруга сформировала поприще в виде огорженного клуатра. Место, которое по исконным замыслам, предназначалось для молитв и прогулок. И Самка занимала здесь центральную позицию, с медитативной статью и спокойствием. Теперь, на её плечах, красуется вязаный покров цвета прибрежного песка. А вокруг, неторопливо снуют малыши... Маленький котёнок по наитию двигался к матери, ведомый родным теплом. Он ни о чём не думал, ни на что не обращал внимание. Мама его центр вселенной. Но один его маленький шажок заставляет его вдруг ощутить гораздо больше остроты жизни. Лапка не встретила под собой опору, и он накоренился, падая в небольшое окошко, которое вдруг возникло в земле. Будто тени раскрыли перед ним ловушку. Его накрыл животрепещущий испуг, но он был короток. Маленькая попка плюхнулась на мягкую траву, и страх прошёл. Он увидел, что не всё вокруг находится на одной плоскости, потому что мама осталась наверху. Он бросил на неё взгляд и встрепенулся, тут же вставая. Было не высоко, и наверх вела тропинка. Теперь он внимательно смотрит под лапы, чтобы не повторить свою ошибку. Движется в сторону матери и замечает одного из братьев или сестёр, который целенаправленно и смело ныряет рыбкой в одну из теневых дыр... и как водится, втыкается головой в землю на уровень ниже, нелепо барахтая лапами в воздухе. А малыш, уже получивший урок, продолжает осторожно возвращаться под крыло матери.