Семейное зло 3/5 "Имена как заклинания!"

Леди с властной небрежностью восседала на диване детской комнаты, запрокинув ногу на ногу. Природное и принципиальное чутьё подсказывало ей, что всё идёт своим чередом, так как надо и вполне успешно, но молвы и толки окружающих с подачи Зеда начинали раздражать. В лабиринте каменного духа, сидя в просторном зале с невысоким мраморным постаментом, Леди выбирала себе аватар для решительной игры. Образы подрагивают и тают, как только она сменяет один на другой, но все они являлись угловатыми и не ясно-сформированными, за исключением того что походило на геометрические фигуры - они были самыми стабильными и податливыми в управлении. И все они были словно из серой обсидиановой стали, почти чёрные и крепкие. Игра начиналась в изменчивых каменных коридорах, с подъемами и спусками, с лестничными пролётами и многочисленными проходами как в комнаты, так и во внешние открытые области. Точь в точь как коридоры самого замка Болхейм, но с запахом абсолютной материальности, как если бы они сейчас вернулись на Рунтерру в материальный план. На пути её юркого аватара возникали фигуры с плывущими вызывающе-красными надписями, громко крича о своей враждебности. Она выпускала пронзительные магические сгустки, словно в обсидиановой конструкции было предусмотрено дуло для огнестрельного оружия, разбивая смутные фигуры на осколки, хладнокровно и беспощадно. Со стороны внутреннего дворика на неё нацелилось нечто огромное, что могло бы с одного выстрела разнести её в щепки. Однако враг был слишком медлителен и очень ограничен в передвижении, вместе с манёвренностью. Обсидиановая фигурка просто увиливала от прицельного выстрела, игнорируя огромного противника и продолжая зачищать коридоры. Пока на пути не возникла фигура, которая не имела кроваво красных надписей над своей головой. В пылу активного обстрела и шустрых перемещений, Леди успела выстрелить, но прицел был столь небрежным, спутываясь с осознанием того, что перед ней союзник, что выпущенные сгустки магии пролетели мимо опешившей фигуры, которая слегка пригнулась и ошарашенно воззрилась на обсидиановый фрагмент в воздухе. А летящие снаряды достигли другого конца коридора, неожиданно попадая по только что возникшему там врагу, разбивая того в рассеивающуюся духовную щепу. Обсидиановый фрагмент игнорировал союзника, огибая того по угловатой траектории полёта, и нёсся дальше, достигая весьма изменчивых и угловатых просторов духовного поля битвы. Всё здесь было неровным, геометрическим абсурдом на котором не было места правильному и чистому горизонту. За одним углом пространства как возле холма, её взгляд выцепил вдали маленькую вражескую фигуру, которая что-то задумчиво и кропотливо нажимала в своём ярко-очерченном голубом кристалле. "Слишком уж ты занят..." пронеслась мысль Леди. И прямо в проносящейся по воздуху обсидиановой пирамидке, возникала раскрывающаяся аномалия - фигура Леди выныривала из черного материала как джин из лампы, решительно прицениваясь в точке своего ударного падения. Её тело влетало ядром в отвлеченного противника, втаптывая ударом лап его образ в геометрическую плоскость, раздавливая в пыль и грязь, дополнительно и импульсивно подпрыгивая и повторяя свой выпад, чтобы раздробить фигуру наверняка. Пока под лапами не оставалась лишь пепельная клякса без сигналов разума. Это был Дэльфиан, которого хотела растоптать Праэдор, и который приглянулся Палме в качестве защитника. Подлец завоёвывал внимание юных потомков своими играми, и Самка знала насколько они могу быть увлекательными. Но на этом игра не заканчивалась. Самка ощущала как на поприще еще полно снующих крыс, которых следовало изничтожить.       Mblue - The Bell (рекомендуется к прослушиванию для атмосферности) Её лапы в динамичном движении подталкивали тело в сторону брошенного аватара, который она брала в руки и пересобирала прямо на ходу, конструируя из серого обсидиана не геометрическую фигуру, а рубящую плоскость с рукоятью. Внушительного вида тесак. И запрокинула его себе на плечо, сжимая когтистыми пальцами рукоять, приобретая на лице черты мрачной и злорадной ухмылки. "Рубить" В пространстве, из коридора в коридор, из помещения в помещение, кремовое тело ныряло в заготовленном замахе, разрубая вражеские фигуры без тени сомнения, опустошая знакомые, но угловатые коридоры. Это было подобно безудержному и стихийному натиску, который наполнял коридоры звуками мощных взмахов острого тесака, разрыва материи и редким топотом мягких лап по поверхностям, внося в непоколебимый воздух ветер хаоса. - У-у-уборка-а-а! Ха-ха-ха-ха-ха-хааа!!! - пронизывал воздух звонкий и полный ликующего злорадства голос Леди, слегка ломаясь от звуковых колебаний, словно она взламывала чужую игру подобно сокрушительному вирусу. И ей казалось, что она давно так не отрывалась! Тень Мастера теней, которая хладнокровно исследовала окрестности поприща, соприкасающегося с материальным замком Болхейм, резко опешила от неожиданных магических колебаний в воздухе. Он успел только пригнуться, хотя кажется, его бы и не задело. Справа витал глянцевый сгусток, выпустивший несколько опасных снарядов духовной энергии и какой-то магии. Его вид напоминал ему одновременно ауру малышей Леди, опасную и минималистичную, но в то же время отдалённо напоминающую ему их первую встречу - когда сгусток безумной материи наведался в храм теней. Слева раздались сухие хлопки, разрывающие попавшей атакой одного из местных бродяг духов. Для Зеда, это были просто забредающие духи, которые лично к нему не имели претензий, ведь он с ними в конфликт не вступал. Лишь только проявлял осторожность. Глянцевая фигура обогнула его подобно ходу конём на шахматной доске, ныряя дальше по коридору. Несколько нестандартных поворотов вывели его на открытое пространство, где его глазам предстала картина: Леди, втоптав чью-то фигуру в грязь, оставляя вместо чужого образа - ничто, ринулась к той самой глянцевой фигуре. Она ловко и быстро перекраивала предмет, превращая его в угрожающее оружие... И гладкая плоскость широкого лезвия отчетливо напомнила ему характерные блики маленького камушка, который он выбрал для неё в качестве "самого красивого" подарка. Лабрадорит. Беспощадная игровая ярость, с которой она принялась рассекать бесконечные коридоры, просто завораживала. Казалось, уследить за этим просто невозможно, но она так быстро перемещалась, что можно было просто стоять и ждать, когда она в очередной раз вынырнет из того или иного поворота, оставляя за собой развеивающийся духовный шлейф своих жертв. - У-у-уборка-а-а! Ха-ха-ха-ха-ха-хааа!!! - эхом разнеслось по коридорам и пространству, нарушая фоновой шум этой беспощадной зачистки. Тень Зеда примыкала к одной из стен, рассудительно обезопасив себя от вероятной облавы под горячей рукой. Что бы был шанс скрыться от неожиданной атаки. Но Леди так и не пробежала мимо него.       Для Самки, это рубилово заканчивалось как первый тайм какого-то спортивного состязания. Она вынырнула без своего оружия, просияв мирной беззаботностью и добродушной улыбкой. С голубого неба лабиринта грел солнечный свет затменного солнца, она шла по улочке, чутко прислушиваясь к снегу на карнизе крыш. Он подтаивал, капал водой и первая шапка срывалась вниз, рухнув поблизости. Она играючи перескакивала то вправо, то влево, уклоняясь от падающих сугробов, извлекая из одного горку снега в ладошку. Руки ребячливо слепили снежную каску, которую она просто надевала на голову, примяв уши. Она ощущала как от холода её горячая после битвы голова остывает, а окружающие звуки заглушаются. Но она отчетливо слышит, как из-за угла выбегают её дети. Палма, Праэдор и Кадус. Сын опять бежит впереди, звонко смеясь и рассекая улочку перепрыгивая сугробы. Палма и Праэдор торопятся его догнать, но постоянно испытывают маленькие трудности. Девочки, пытались поспевать за ним так, словно тёмные задатки брата давали ему регулярное преимущество на изменчивом поприще различных тёмных каверз. Он относился к ним как к чему-то естественному, потому что привык. Леди брела по тёплому утреннему рынку, где лавочки еще не открылись и было очень малолюдно. Срывала с древесных переплетений ограды растущие яблоки и норовила втиснуть в свои руки целый спелый арбуз, еле удерживая сочный груз. И брела обратно к детям, улавливая удобный момент и вручая им лакомство по податливому течению сна. А затем наблюдала, как вдалеке, за призмой стекла и бликов, образы приспешников рванули на светлое поприще - отвоёвывать границы. Они были в меньшинстве, но прямо сейчас у них был шанс, ведь враг потерял бдительность и земли опустели от вражеских фигур. Они считали, что враг просто отступил, решив что победа исключительно на их стороне, не зная что Леди приложила руку к истреблению чужих помыслов и сплетен, которые так досадно докучали всему замку, клевеща на новое потомство Повелителя зла. А для Повелителя зла, который пусть и не сразу, но замечал необычайную подвижность супруги, всё складывалось только на руку. Замок Болхейм, простаивающий в материальном мире, полнился наивными жертвами, которые забредали туда по собственной глупости, становясь превосходным материалом для употребления. В том числе становились пленниками каменного лабиринта, простирающегося на материальной плоскости Рунтерры. И он вспоминал, как ранее, супруга лежащая в пьяном бреду, бормотала целую песню, отличающуюся новым алкогольным тоном, за который было почти стыдно, но всё еще оставалась потрясающим событием. Ведь песни Леди Самки отличаются пророческими смыслами. "Рисованный замок зла" https://suno.com/s/2UNEeB2wtvzln2DW

***

Ярый запал Самки в тёмной рубке истощал её эмоционально, навеивая знакомую скуку и уныние даже при мысли о Вейгаре. Словно ничто её сейчас не могло взволновать или хотя бы заставить неровно дышать. И Повелитель зла, будто именно этим и пользовался... Вейгар зашёл в детскую комнату вполне радостным, если не сказать что довольным. Он спокойно и с ровной осанкой приблизился к супруге, слегка прищуривая глаза в улыбке. А супруга в ответ оценила его почти скучающим вниманием. - Намётанный глаз зрит в корень. - глухо хихикнул Вейгар, оценивая супругу взглядом. Но Самка даже бровью не повела, ожидая чего-нибудь еще. - Ты такая очаровательная, когда предаёшься злодейской жестокости. - наигранно подчёркивал Вейгар, слегка вытягиваясь на носках своих латных сапог. Но у Самки не было однозначного и яркого мнения на этот счёт. - А-ах! - с мрачной пылкостью выпалил Вейгар, округляя глаза - Восхитительная жестокость, холодная даже по отношению ко мне! - скрипнул его смешок в смущении, изгибая прищуренные глаза, взглянувшие наверх исподлобья. В Самке промелькнул лишь пренебрежительный и унылый вздох, будто её это начинало потихоньку раздражать. Вейгар сглотнул слюну, пальцами изображая словно смакует какой-то деликатес, жестикулируя о нём как о чем-то чрезвычайно изысканном. О том, как это удивительно, ощущать это холодное злодейское пренебрежение по отношению к нему, любимому супругу. - Эта холодность! - восторженно и почти рычаще промычал Вейгар. И захихикал, лишь на мгновение отступаясь в бок от супруги, словно немного переживая о её затянутой хладности, вплоть до прямолинейного отвержения. Он извлёк из-за спины небольшую, потрёпанную временем, и явно не единожды переплетённую в тёмно-синий бархат книгу, скроенную швами будто из разных частей ткани. И протянул ей, тут же переключаясь с цели - вместо её рук, положил рядышком, на диван. - Мне понадобится твоё участие. - практично заявил он, спокойно отступая от неё в сторону мирно сидящих малышей подле корзинки. Большая девочка уже норовила влезть обратно в свою колыбельную корзину, но Вейгар игнорировал этот факт. Он брал на руки самого маленького и самого тёмного мальчика, с лёгкой гордостью взглянув на большие жёлтые глаза, которые смотрели на него с причудливо-смущенной скромностью. - Страница двести шестьдесят семь, третья строчка по наименованию. - преподавательским тоном заявил Вейгар, обращаясь к супруге. Самка спокойно брала книгу в руки, раскрывая толщу пожелтевших от времени страниц. Края их были не просто потёрты, а явно осыпавшиеся по всем уголкам. Они уже давно не прямоугольные. Она пролистала до очевидной цифры и провела пальцем по первым двум наименованным строкам, останавливаясь на третьей, различая язык теней на страницах. Самка произносит слово мысленно. А Вейгар триумфально и пылко - вслух. И пусть отнюдь не каждое слово из словаря теней будет звучать как подобающее имя, Повелитель зла, владеющий обширными знаниями, слегка менял их, опираясь на сохранение некоего смысла и трансформацию произношения. В покои детской комнаты бесшумно заходили приспешники, выстраиваясь в ряды. Они выглядели слегка потрёпанными, но чрезвычайно довольными, выравнивая спину перед сценой творения. И Повелитель зла заговорил без предисловий: - Модулус! - словно заклинание выпалил Вейгар, торжественно возвышая тёмного малыша в латных перчатках. Маленькие лапки закачались в воздухе, ища более надёжной опоры от высоты, а в воздухе что-то поколебалось. Самка скользила взглядом по многосложному разъяснению этого слова, избирая основные и самые ясные понятия: ритмичный, размеренный. Латные перчатки опускали малыша на уровень груди, глядя на своего сына круглыми жёлтыми глазами, оценивая хоть какие-то изменения. И молча сажал в корзинку. Вейгар взглянул на любопытные и скучающие взгляды своих детей, решаясь называть их строго по очереди, как они и сидели. И брал на руки кремового малыша, который замирал без движения. Но отца он совершенно не боялся, а будто проявлял свою детскую учтивость, не мешая процессу. - Страница триста девяносто третья. Восьмая строчка по наименованию. - опять поучительным тоном скомандовал Вейгар. Шорох страниц, кремовый палец скользит. Вейгар вытянул сына на высоту нарекающего величия, немного лукаво оценивая того взглядом. - Сидиус! - снова разнеслось по детской комнате, словно от этого триумфального произнесения магия рассекалась волнами от Повелителя зла и его потомка. Разделённый, отдельный. Детская мордочка будто отвлеклась от отцовского внимания на разнёсшиеся по комнате дуновения магии, тихо причмокивая. Словно что-то ему напоминало о маленькой закуске. И Вейгар с довольным выражением лица усаживал кремового малыша в корзинку. На очереди была его крупная разнопёрая девочка, и она уже самостоятельно тянула к отцу ручки, предвкушая свою очередь. Латные перчатки водружали увесистое тело как и предыдущих двух, под подмышками. На черном лице Вейгара появилась довольная, но злорадная усмешка. - Страница третья от начала первой трактовки. - неожиданно называл Вейгар не номер страницы, а конкретную по личному счёту, решительно поднимая девочку повыше - Третья строчка от конца, по наименованию. Самка вручную отсчитывает страницы от названной, скользя пальцев вниз по странице. - Эксиди! - почти рычаще распалился Вейгар чуть вскидывая подбородок наискось, не отрывая взгляда от сжимающей ладошки в кулачки дочери. От Повелителя зла дрогнули тонкие вспышки фиолетовых ниточек электричества, вспыхнувших словно зачаток грома и молний в тучах. Выедать, истреблять. Малышка проявляла почти танцевальный и мрачный восторг, раскачавшись в латных перчатках мохнатым хвостом и нижней частью тела как на качелях. Вейгар на пару секунд зажмурился, довольно что-то прокряхтев и усаживая дочь в корзинку, поправляя рукава своей мантии. И брал на руки сиреневую малышку, с самоцветными бёдрами. Лицо Повелителя зла просияло от очарования, словно он давал себе пару секунд на любование. - Страница четырнадцатая от начала первой трактовки. - заметно довольнее проворковал Вейгар, словно не отвлекаясь от лицезрения круглых, будто вечно удивлённых сиреневых глаз - Третья строчка от начала по наименования... Или тринадцатая? ... - неожиданно опешил он сам. - Тринадцатая? - почти возмущенно переспросила Самка, словно это была самая глупая идея, вызванная сомнением супруга. - Верно-верно. Третья. - решительно соглашался Вейгар, согласно кивая. И почти блистательно возвышал самоцветную девочку ввысь, пока Самка строго и внимательно отсчитывала страницы для безошибочности. - Адита! - с мрачной гордостью, слегка разыграв плечами возвестил Вейгар, тут же внезапно умиляясь и заглядывая на девочку счастливым прищуром - Ади? - чрезвычайно мило почти пропищал Вейгар, словно сюсюкался с дочкой. Вечно-удивлённый, почти стеклянный взгляд малышки с почти самодовольной аристократичностью лукаво-согласно уклонялся кивком в сторону. - А! - звонко подала она детский голосочек, видимо пытаясь произнести это, но хватило лишь на буковку, весомо выдыхая махонькой грудью. Взгляд Самки расчертил по потолку подозрительный взгляд. Было у неё отчетливое предчувствие, что имя Адита Вейгар выбирал косвенно и витиевато от Арфа, где Афра ему не подходила по значению языка теней, и он избирал А'дита, созвучное с раскрепощенным и более известным Афродита, похожее на Арфарита. Но уже чувствовала как Вейгар осуждающе косит на неё взгляд за "выдумки". Однако благодаря этому Повелитель зла вооружался серьезным настроем, успокаивая своё искристое умиление и с гордостью сажал дочь в корзинку. Он брал на руки белого малыша, окидывая взглядом его роскошные витые локоны на нагрудном воротничке. И внезапно расплывался в блаженной улыбке, глумливо и нелепо хихикнув, уводя взгляд в сторону и старательно оценивая зримое окружение. - Я чувствую... - ехидным лукавством будто ласково пригрозил он малышу, который лениво висел в латных перчатках абсолютно расслабленный и, кажется, довольный. Вейгар еще немного стоял и тихо, глуповато хихикал, разглядывая окружение не двигаясь с места. - Страница пятьсот тридцать вторая, восьмая строчка с конца по наименованию. - словно перебарывая в себе странное благоговение произносил Вейгар. Шорох страниц. - Стилио! - ликующе приветственно содрогнулся Вейгар, слабо покачавшись на месте, будто старался выдать это имя-заклинание со всей торжественностью, но получалось нечто дружелюбное. Капать по капле, внушать по капле. Воздух в ответ лишь звенел воцарившейся тишиной и покоем детской комнаты, а беленькие ручки подтягивались к своему маленькому рту, не меняя детской мирности в глазах и принимаясь... посасывать палец. И в глазах Вейгара, это было обманчивой и нежной иллюзией - его маленький сын сосёт леденец на палочке, а не палец. Вейгар всхлипнул от надрывного очарования в груди, силясь сдерживать в себе благоговение и стряхивая его бодрым потряхиванием собственной головы, усаживая белоснежного малыша к братьям и сёстрам. Самка тихо захлопывала древнюю книгу, укладывая на неё ладонь. Вейгар отступал от корзинки полной пушистых радостей, чуть не спотыкаясь на ровном мраморном полу, расторопно и стоически возвращая себе здравое равновесие. И гордо выпячивал грудь, набирая воздуха в лёгкие: - Божественное злодейство!!! - взорвался он разрывным триумфом. - У первых трёх наших зайчиков тоже есть прямая трактовка. - будто невзначай и с абсолютным спокойствием напоминала Самка. Праэдор - Хищница, грабительница. Кадус - Ценный сосуд, сосуд с вином. Палма - Венец триумфа, пальмовая ветвь. - Чудовищное совпадение! - разразился Вейгар подозрительным тоном злодея - Как же так получилось? - саркастически разыгрывался Повелитель зла, впрочем чрезвычайно довольный собой. - Моя мышка в чужой библиотеке. - тоненьким голосочком будто подыгрывала Самка, изображая свою мышиную хитрость. Ведь в то время, когда они придумывали имена первой троице, прямого доступа к столь древнему словарю теней у неё не было. Вейгар замирал на месте, застыв в позе злодейского изображения. Но спустя несколько секунд молчания вскидывал к супруге латную перчатку ладонью вверх. - Я прощаю тебя, родная. Самка с элегантным артистизмом и на высоких нотах промычала, благородно прикладывая руку к нагрудному воротничку, будто была польщена этой восхитительной добротой. И не смотря на то, что прежде Вейгар не предавал особого значения этой взаимосвязи, но его первые идеи, первые имена троицы, с его стороны подсознательно избирались из глубоких знаний языка самой тьмы и теней. Потому что тайная магия нравилась ему в корне и всегда! Со стороны дверей послышался слегка раздражённый и брезгливый цык языком. - Какое унизительное предание карикатурщине... Безвкусица. - тихо проговорил Изготовитель, обращаясь к сопартийцам рядом с ним, сетуя на пищащие кривляния Леди. Лицо Номера 3 кривилось в гримасах веселья и едкого хихиканья. - А мне нравится. - тихо поглумился гений хаоса. Глаза кутюрье слегка драматично предались иронии заката глаз. - Друг, да ты мелочный. - слабо усмехнулся Бас Бремени кутюрье - Смотри как спелись! - тут же пылко воодушевлялся он, стараясь говорить тише. - Имена имеющие корни тёмного колдовства, - зловеще изгибался уголок губ Чернокнижника, задумчиво постукивающего по подбородку - Секрет ли это предрасположенности, или хитрый план? - Это доказательство. - сметливо подмечала Трикси. Аколит предавался своему непривычно сдержанному бурчанию и зловеще посмеивался, поигрывая пальцами в воздухе и покачивая лампой, словно он видел перед собой нечто всесокрушающее и превосходящее его ожидания. А Тенор Ужаса лишь слабо ухмылялся, умалчивая своё мнение вслух, но воодушевляясь мыслями: "И назовёт Владыка каждого по чести, злодейства полнятся сердца, готовы к мести! Но истину раскроет правда, нет счастья больше, чем родственной отрады"