Спецвыпуск: Воспоминания Тумана. Финал.

Поле боя погрузилось в напряженную тишину, когда фигура в безупречно сшитом костюме двинулась вперед медленным, размеренным шагом. Странно, но этот человек носил маску ойнина Скрытого Тумана, а все его соратники расступались, образуя живой коридор. Неужели он их лидер? Как бы то ни было, десять оставшихся подчиненных низкого уровня бросились на него с кунаями в руках, а с их лбов всё еще катился пот после недавней стычки. Враг, казалось, был близок к отступлению, и тут этот похожий на гражданского тип в маске просто идет на них прогулочным шагом? Но Кимимаро заметил неладное. — Стойте!.. — крикнул он. Он не успел договорить: атакующие шиноби замерли — в буквальном смысле. Они пытались сдвинуть ноги, но не могли. Посмотрев вниз, они увидели, что тонкий слой воды, оставшийся от прежнего дзюцу, превратился в лед, намертво сковав их лодыжки. — Что это з-за... — пробормотал один из них. Прежде чем он успел поднять взгляд, перед ним мелькнула тень. Мягкая ладонь легла ему на макушку. — Хьётон: Абсолютный ноль. Костный хруст разорвал плоть в месте касания, словно в него врезалось нечто тверже стали. А затем пришел холод — не уютная зимняя прохлада, а дикое, обжигающее обморожение, кромсающее кожу и мышцы быстрее, чем человек успевал вскрикнуть. Казалось, тысячи ножей вырезают его изнутри: каждый осколок льда разрывал клетки, пока вода в организме замерзала. Ноги мгновенно онемели; суставы отказывались даже дрожать, тело приросло к земле, будто слившись с ней. Холод хлынул вниз, словно жидкий азот по венам. Боль достигла невыносимого пика — и прекратилась, но не из милосердия, а потому что нервы замерзли и лопнули, оборвав связь с мозгом. Всё произошло за три секунды. Кожа стала мертвенно-белой, вены и органы кристаллизовались. Тело оказалось заковано в ледяной панцирь, а лицо застыло в первом мгновении крика, который так и не был издан. Остальные в ужасе уставились на это, широко раскрыв глаза и рты. Таюя и Кидомару почувствовали, как по спинам пробежал холодок, а Кимимаро с ледяной ясностью осознал: сила противника... запредельна. Хаку убрал руку и слегка толкнул труп двумя пальцами. Тело рухнуло на землю и рассыпалось на сверкающие ледяные осколки. Кимимаро перешел в защитную стойку, костяные клинки выдвинулись из его предплечий. Таюя поднесла к губам флейту, и ее массивный демон Доки с утробным ревом бросился на Хаку. Тем временем скованные льдом подчиненные отчаянно рубили ледяные оковы вокруг лодыжек кунаями; им удалось раскрошить лед и вырваться. Они бросились наутек. Протяжные ноты флейты Таюи достигли ушей Хаку — но лишь для того, чтобы тонкий слой льда мгновенно запечатал их, заглушая эффект гендзюцу. В следующее мгновение колоссальная палица Доки обрушилась на Хаку. Он шагнул в сторону, позволяя оружию врезаться в землю, затем вскочил на него, взмыл вверх и использовал плечо демона как трамплин. В воздухе он метнул четыре сенбона свободной рукой — каждая игла вонзилась точно в затылок убегающим подчиненным. Те рухнули без единого звука. Оставшиеся в живых приспешники смертельно побледнели и бросились врассыпную. Доки потянулся, чтобы схватить его, но Хаку обтек его руку, словно вода, впечатал колено в морду демона и нанес два стремительных удара ногами. Эти удары едва заставили тварь пошатнуться. — Ты довольно массивный, — пробормотал нежный голос Хаку. Доки взревел в ярости и взмахнул палицей по широкой дуге, вцепившись в оружие обеими руками. Ноги Хаку едва касались земли, оставляя за собой ледяной след; он исчез из зоны досягаемости демона и возник за спиной убегающего генина. Подсечка отправила шиноби в полет прямо на другого; оба покатились по земле спутанным комом. Стрела из паучьего шелка со свистом полетела в него — выстрел Кидомару. Сложив одну печать, Хаку воздвиг перед собой ледяную стену, и стрела бесполезно вонзилась в ее поверхность. Он обогнул преграду и ударил ладонью в грудь очередного противника. Иней мгновенно расцвел в точке контакта, замораживая шиноби на скаку: сердце остановилось прежде, чем тот успел ахнуть. Всё это заняло меньше десяти секунд. Раз-Два, «лидер» отряда Епископов, с неверием наблюдал за развернувшейся бойней. Неужели это действительно уровень оперативника первого ранга? Хаку даже не использовал печати — это было похоже не на ниндзюцу, а на какое-то колдовство. Заметив последних двух вражеских подчиненных, пытающихся сбежать, он рявкнул приказ своим людям: — В атаку на них! Но никто не шелохнулся. В замешательстве он повернулся к Девять-Четыре, оперативнику ранга полу-3, сидевшему рядом. — Девять-Четыре, на что ты уставился? Я сказал — в атаку! К его ужасу, лицо Девять-Четыре было бледным — нет, оно было искажено террором. И не только у него. Каждый оперативник вокруг выглядел одинаково: широко раскрытые глаза, дрожь и почти... тревога из-за мощи Хаку. — Почему они боятся? Хаку же на нашей стороне... Прежде чем мысль оформилась до конца, трое оперативников бросились на него с кунаями. Раз-Два едва успел уклониться, одно лезвие оцарапало щеку. — Какого черта вы творите?! — взревел он, парируя следующий удар. Но они не отвечали — лишь атаковали снова. Пинок Раз-Два отбросил одного нападавшего, но двое других прыгнули с боков. Он отбивался мастерски — всё-таки, как полу-второй ранг, он был примерно равен высокоранговому чунину по старой системе, — но против десяти одновременно он был обречен. И что хуже всего — он даже не понимал почему. С самого начала эта миссия не имела смысла: состав команды, план, приказы. Зачем посылать одних из самых слабых в деревне под прикрытием всего одного полу-2... а потом выпускать этого ледяного монстра, чтобы тот добил всех? И тут его прошибло ужасающее осознание. — Нет... не может быть... Они знали, кто предатели. Их специально распределили по этим командам. Это была не битва — это была казнь. Резня и для предателей, и для врагов. Его мрачные выводы были прерваны: нападавшие сомкнули кольцо, и его защита начала рушиться. Тем временем Хаку снова проскользнул под палицей Доки, едва разминувшись с очередной паучьей стрелой Кидомару. Он поймал костяной клинок на лету, прокрутил его в пальцах, пока Кимимаро приземлялся рядом с Таюей. — Возвращайтесь на базу и предупредите Орочимару-саму, — резко приказал Кимимаро. — Если мы все погибнем здесь, они застанут его врасплох. Глаза Таюи расширились. — Что?! Ты собираешься пожертвовать собой? Это безумие — ты сосуд Орочимару-самы! Если кто и должен вернуться, так это ты! Кимимаро колебался лишь мгновение, прежде чем ответить спокойно и уверенно: — Да, это было бы логично — но вы с Кидомару не сможете удерживать его достаточно долго. Мы уже близко к границе. На полной скорости мне потребуется полчаса, чтобы добраться до базы — а судя по тому, что я видел, он быстрее меня. Мы неизбежно столкнемся. Сражусь я с ним здесь или позже, результат будет один. Но вы двое можете успеть, если я его задержу. Таюя всмотрелась в его лицо и нехотя кивнула. В то же мгновение Хаку взлетел на плечо Доки, перекувырнулся через его голову и выпустил еще один залп из четырех сенбонов. Последние две иглы столкнулись в воздухе с первой парой, изменив их траекторию в сторону Раз-Два. Двое нападавших на него оперативников рухнули мгновенно, их тела беззвучно ударились о землю. Оставшиеся фальшивые оперативники Епископов двинулись на Хаку, быстро складывая печати и одновременно выдыхая: — Катон: Техника великого огненного шара! Хаку уклонился от очередной атаки и, когда массивный огненный шар понесся на него, провел пальцами по тонкой пленке воды на земле. Жидкость устремилась к его руке, закружившись вокруг ладони. Встретив палицу Доки небрежным щелчком, Хаку перенаправил ее инерцию и шагнул прямо на путь огня. Его кончики пальцев коснулись пылающей сферы в воздухе — и мгновенно она рассыпалась вихрем снега. Кунай свистнул в его сторону. Не глядя, Хаку поймал его на лету и перенаправил точно в висок другому оперативнику, уложив того на месте. Кимимаро сократил дистанцию, сжимая костяной кунай. Его выпад был быстр — но Хаку был быстрее. Плавный шаг в сторону позволил ему зайти в слепую зону Кимимаро; он с хирургической точностью коснулся плеча парня, выбивая костяное оружие. Прежде чем Кимимаро успел среагировать, левая нога Хаку взметнулась и ударила его в лицо. Кимимаро даже не дрогнул — его скелетная броня была закалена до предела. Генин спикировал сверху с занесенным клинком. Хаку сложил одну печать. Ледяной шип вырвался из земли, пронзив нападавшего прямо в полете. Предплечье Кимимаро разошлось, выпуская длинный костяной шип. Хаку отпрыгнул назад, приземлившись как раз тогда, когда Доки снова замахнулся на него. Он позволил себе упасть под удар, прижав ладони к лодыжкам твари. Лед пополз по ногам демона, замораживая их. Удар ногой в развороте разнес их вдребезги. Зверь взвыл — но его сломанные ледяные конечности растаяли, превратившись в воду, хлынувшую к руке Хаку. Быстрым движением он сгустил ее в сияющий ледяной клинок и вонзил глубоко в грудь гиганта. Доки мгновенно обмяк, его жизненная сила угасла. Таюя замерла на полуноте, в ее глазах отразился ужас, после чего она развернулась и бросилась прочь. Убегающий генин успел сделать лишь три шага, прежде чем Хаку мелькнул вперед: ледяной клинок чисто рассек торс мужчины. Еще двое попытались использовать комбинацию ветра и огня, но взрыв встретил внезапную стену воды. Столкновение заполнило поле густым паром — идеальное прикрытие. В тумане Кимимаро и Хаку сошлись снова. Контроль чакры и скорость Хаку были на совершенно ином уровне, но костяной кеккей генкай позволял Кимимаро выдерживать большинство ударов. Почему-то Хаку до сих пор не применил к нему «Абсолютный ноль». Костяные когти вырвались из кончиков пальцев Кимимаро. Хаку обтекал их, впечатал колено в грудь парня и подпрыгнул вверх. Их предплечья столкнулись в ударе — костяной клинок против тонкого слоя закаленного льда. Посыпались искры инея и кальциевая пыль. Они разошлись в разные стороны, чтобы тут же столкнуться вновь: Хаку нанес удар ногой в лицо Кимимаро, тот ответил низким костяным выпадом. Оба удара были заблокированы. Золотая стрела с визгом пронеслась мимо Хаку, но он неестественно изогнулся, уклоняясь и не сбивая ритм боя с Кимимаро. Костяной меч снова встретил ледяной кинжал, рассыпая морозную пыль в воздухе. Пар вокруг них кристаллизовался в падающий снег. Дыхание Кимимаро вырывалось густыми облаками пара. Хаку замер на долю секунды, его голос прозвучал мягко: — Ты ведь такой же, как я, верно? Кимимаро промолчал. — Я бы хотел, чтобы ты пошел со мной, — продолжил Хаку. Тишина. — Хм... интроверт, значит? — Хаку слабо улыбнулся под маской. Кимимаро бросился вперед. Предплечья из кости и льда снова столкнулись с резким, хрупким звуком. Кидомару воспользовался шансом и опутал поле боя густой, липкой сетью чакры — но Хаку мгновенно заморозил нити и разбил их одним движением кисти. Руки Кимимаро разделились на два костяных меча. Хаку быстро сложил две печати, вода собралась в его ладонях, превращаясь в парные ледяные кинжалы. Клинки сошлись: кость колола, лед отражал под углом. Тчк! Звук скрежещущих краев наполнил воздух. Вправо — влево — вправо — влево: ритм нарастал, за каждым парированием немедленно следовал выпад. Ни один удар не останавливался полностью; каждый блок был перенаправлением, каждое движение — текучим. Кидомару, видя, что его сеть уничтожена, отступил в лес. Теперь единственным зрителем оставался Раз-Два — только что прикончивший последнего из предателей-генинов — и он наблюдал за происходящим в немом восторге. Бойцы разошлись на мгновение. Впервые Кимимаро заметил тонкую линию крови на своей щеке. Его осенило: этот человек сдерживается. «Он мог полностью заморозить меня... но он не хочет меня убивать. Он хочет меня пленить.» Хаку позволил своим кинжалам растаять, капли воды соскользнули с кончиков его пальцев. — Что ж... полагаю, этого достаточно, — спокойно произнес он. Кимимаро нахмурился. — Что? Хаку сложил ладони вместе. — Стихия Воды: Техника водяного дракона. За его спиной возник массивный водяной дракон, его змееподобное тело изогнулось в воздухе. Кимимаро приготовился к удару. Голова дракона метнулась вперед — но вместо того, чтобы сбить его с ног, хвост обвился вокруг его тела. Поток потащил его вперед, и Кимимаро исчез в разинутой пасти дракона, полностью поглощенный водой. Руки Хаку сложились в новую печать. — Хьётон: Техника ледяной тюрьмы. В мгновение ока голова дракона заледенела; кристально чистый лед запер Кимимаро внутри, превратив его в часть массивной, реалистичной статуи. Хаку подошел к Раз-Два, который инстинктивно вздрогнул. — Слушай, Раз-Два... не поможешь мне запечатать этот инструмент? — голос Хаку был мягким, почти приятным. Мужчина на мгновение замер, явно не в себе, но затем взял себя в руки. — Д–да... сэр. Вместе они наложили запечатывающие свитки на ледяную фигуру. Как только путы дзюцу закрепились, они спрятали скованного льдом Кимимаро и двинулись в обратный путь к своей деревне. . . . . . . . После боя с Забузой Орочимару вернулся на свою главную базу. Он не ожидал, что у Забузы припрятан такой козырь, но даже так он по-прежнему не верил, что Забуза и есть Епископ. Это не соответствовало его типажу: Забуза был убийцей, грубой силой. Чтобы бесшумно захватить деревню, требовался уровень военной стратегии, которым тот попросту не обладал. Когда Орочимару вошел в базу, его встретили Таюя и Кидомару; они бежали ему навстречу, задыхаясь, будто неся весть чрезвычайной важности. — ОРОЧИМАРУ-САМА!!! Кимимаро!! Он в опасности!!! Глаза Орочимару расширились. Кимимаро? Его драгоценный, идеальный сосуд? — Объясняйтесь, — приказал он голосом, пропитанным жаждой крови. Таюя замерла под тяжестью его взгляда, не в силах вымолвить ни слова, поэтому Кидомару выступил вперед и пересказал события с самого начала: как они заметили людей в масках возле базы и решили проследить за ними до границы, где обнаружили отряд из пятидесяти оперативников. Кимимаро решил атаковать их, и они были близки к победе — пока не появился некто в маске ойнина Тумана. Этот человек не только перерезал всех, кого они привели, но и заставил Кимимаро приказать Таюе и Кидомару отступить, чтобы те доставили новости. По анализу Кидомару, Кимимаро был безнадежно слабее врага. Орочимару сузил глаза. Без колебаний он прикусил большой палец, прижал окровавленный палец к полу и призвал маленькую змею. Это была его территория — сеть его змей была повсюду. Подтверждение правды не заставило себя ждать. Призванная змея подползла к его уху и прошептала краткий отчет об исходе битвы. Глаза Орочимару снова расширились. Кимимаро был схвачен. Это была не просто потеря — это была катастрофа. Хуже того, «люди в масках», с которыми они столкнулись, были не кем иным, как сиротами, которых он внедрил в качестве шпионов в Страну Травы. Его оперативники и его шпионы перебили друг друга, не осознавая, что они на одной стороне. И... пользователь Стихии Льда? Как это возможно? Его разум, обычно такой спокойный и аналитический, обрабатывал поток информации в холодном молчании. В прошлом он изучал клан Юки, считая, что все его члены давно мертвы. И всё же этот пользователь был не только жив, но и настолько искусен, что захватил Кимимаро живым — подвиг сам по себе экстраординарный. Еще более интригующим было решение не убивать его, а сохранить жизнь сильному обладателю кеккей генкай. Неужели таков был план с самого начала? Знал ли этот враг ценность родословной Кимимаро? Могли ли его шпионы быть внедрены в ряды самого Орочимару? Если так, то зачем заманивать подчиненных убивать друг друга вместо прямого удара? Зачем позволять шпионам раскрыться только для того, чтобы их перерезали? Если только... Если только целью были не шпионы, а послание. Губы Орочимару искривились в холодном осознании. Орочимару был тем, кто пытался влезть в чужие дела, наняв Забузу. И в ответ Епископ разыграл этот сложный спектакль — не только показав, что знает о шпионах, но и украв сосуд Орочимару в процессе. Публичное унижение. Жажда крови Орочимару выплеснулась наружу, парализовав Таюю и Кидомару на месте. Тем не менее он кое-что узнал. Епископ был — или, по крайней мере, казался — пользователем Стихии Льда. Но при такой коварной и многослойной стратегии, мог ли он верить увиденному? Этот противник был далеко не обычным. Теперь оставался один вопрос, который важнее всего: неужели Епископ искренне верит, что у него хватит сил встретиться с Орочимару лицом к лицу? Он забрал Кимимаро — Орочимару так и подмывало отправиться прямиком в Страну Травы и уничтожить всё на своем пути. Неужели этот человек думает, что выживет в такой конфронтации? Внезапно по базе эхом разнесся крик совы. Глаза Орочимару метнулись к звуку как раз в тот момент, когда птица сбросила свиток и взмыла ввысь. Змея выстрелила из его руки в сторону совы, но прежде чем она успела ударить, существо исчезло в облаке дыма. — Тц. Орочимару развернул свиток. Внутри было простое послание: «Цунаде Сенджу и Джирайя вернулись в Деревню Скрытого Листа. Прежде чем вы решите отправить Данзо Шимуре запрос на возвращение пользователя кеккей генкай в обмен на сохранение ваших секретов, я предлагаю вам подарок». Орочимару стиснул зубы. Этот человек... он сообщал о возвращении Цунаде и Джирайи не просто как новость, а как предупреждение: полномасштабная атака повлечет прямое вмешательство Хокаге. Послание было ясным: если Орочимару попытается уничтожить его деревню, Епископ сделает так, чтобы деревня Орочимару тоже была уничтожена. Взаимное уничтожение. Был ли это Данзо? Нет. Это был не Данзо. Мало того, что этот человек, казалось, понимал ход мыслей Орочимару с пугающей точностью — будто предсказывал следующую мысль еще до того, как она оформилась, — он также демонстрировал мастерство ведения войны на грани невозможного. Правда заключалась в том, что Орочимару действительно собирался отправить Данзо предложение. Если бы Данзо заявил о своей невиновности, Орочимару мог бы использовать его, чтобы демонтировать силы Епископа с двух сторон, собирая по пути разведданные — беспроигрышный вариант. Если бы Данзо был причастен, Орочимару обменял бы молчание о его руке на возвращение Кимимаро. И этот «подарок»? Глаза Орочимару сузились, когда он заметил сложную печать внутри свитка. Он влил в нее немного чакры, заставив ее засветиться, прежде чем та изверглась облаком дыма. Тело повалилось вперед. Орочимару уставился на него с неверием. Труп Данзо Шимуры лежал перед ним — без одной руки, с зияющей дырой в торсе. — Данзо Шимура... мертв?.. — пробормотал Орочимару, почти про себя. В комнате воцарилась тишина. Наконец, не выдержав напряжения, Кидомару тихо спросил: — Орочимару-сама?.. Ответа не последовало — пока Орочимару вдруг не разразился смехом. — Ку... ку... ку... ку... Звук перерос в леденящий хохот. Орочимару, один из Легендарных Саннинов — когда-то провозглашенный гением поколения — был полностью, вчистую переигран. Ему даже не нужно было подтверждать, действительно ли Цунаде или Джирайя вернулись; это наверняка было правдой. Такую новость легко проверить, спросив любого в Стране Огня: когда два Саннина входят через главные ворота, их присутствие не остается незамеченным. Теперь у Орочимару было лишь два пути: Начать полномасштабную войну против Епископа, раскрыв себя Конохе, которая наверняка будет предупреждена еще до первого удара. Или признать поражение... и потерю. Страна Травы и Страна Рисовых Полей останутся в тихом, но горьком конфликте. Никто не мог действовать открыто, не рискуя своей секретностью. Патовая ситуация. — Ку... ку... ку... ку! Орочимару был заинтригован. Он был в азарте. Он был... раздосадован. Но одно было несомненно — он никогда не забудет этот день. . . . . . . . . Вернемся в Страну Травы, где кое-что изменилось. После ошибки Забузы и впечатляющей демонстрации силы Хаку, последний быстро стал новым командиром и сильнейшим шиноби в деревне. Состоялась скромная церемония, на которой жителей проинформировали о смене вице-мэра. Была роздана особая еда, а людям дали выходной. Хаку уже был немного известен в деревне — не только благодаря своей прежней работе, но и из-за мягкого, вежливого характера — поэтому его приняли даже теплее, чем когда-либо принимали Забузу. Оперативники против перемен не возражали. Тем временем Забуза, после недель лечения и приема лекарств, наконец смог ходить и снова приступил к делам. Однако он больше не был командиром. Вместо этого его отправили в Страну Волн для основания небольшой вторичной базы. Этот аванпост был бы полезен для будущих миссий в Стране Воды, так как путь туда из Страны Травы занимал слишком много времени. Наличие базы рядом со всеми окружающими странами было гораздо эффективнее. Забуза был не в восторге от перевода, но подчинился. Единственной затянувшейся проблемой... был некий беловолосый, яростно преданный парень. После освобождения из головы ледяного дракона Кимимаро прошел через фазу бунтарства, отказываясь сотрудничать. Со временем, однако, он согласился есть — рассудив, что бесплатная еда лучше, чем морить себя голодом до бессилия, и что если они захотят его отравить, он всё равно ничего не сможет противопоставить тому пользователю Стихии Льда. И вот, усевшись за круглым столом, Хаку и Кимимаро сидели на полу, молча принимая пищу. Спустя несколько минут тишины Кимимаро вздохнул. — Ты ведь понимаешь, что это бесполезно? — Хм? — Хаку невинно поднял взгляд от своего риса. — Что ты имеешь в виду? — Ты пытаешься заставить меня чувствовать себя комфортно рядом с тобой, — отрезал Кимимаро. — Хочешь, чтобы я бросил Орочимару-саму и стал твоим подчиненным. Но я этого не сделаю. Сколько бы еды ты мне ни давал, что бы ты ни говорил и через что бы ни заставлял пройти — я не предам его. Я его сосуд, и это никогда не изменится, пока я жив. Хаку молча выслушал его, отпил воды и слабо улыбнулся. — Ой-ой, Кимимаро-кун... не думал, что ты такой говорун. — Он взял еще кусочек. — Однако уверяю тебя, у меня нет намерения переубеждать тебя. В конце концов, у меня тоже есть человек, которого я ценю больше, чем ты своего... Оро...чибару? Его звали Орочибару? Бровь Кимимаро дернулась. — Орочимaру-сама. — Хм. — Хаку кивнул, ничуть не смутившись. Кимимаро нахмурился. — Тогда зачем вы меня схватили? Планируете меня обменять? — Ну, разве ты не несправедлив? Хочешь, чтобы я открыл тебе свои причины, пока ты сам отказываешься даже нормально поесть? Кимимаро резко выдохнул и продолжил есть. — Вот и славно, — вежливо сказал Хаку. — А теперь слушай, каково твое положение. Во-первых — на твоем теле стоит несколько печатей. Если попытаешься сбежать или скрыться, они обратят тебя в пепел. Если попытаешься отправить ему весточку и раскрыть информацию о нас — ты тоже умрешь. Можешь думать, что я блефую, но мой сенсей очень хорош в техниках запечатывания, а твоя чакра находится под строгим контролем. Конечно, ты можешь отправить свиток какой-нибудь змее, но знай: за тобой издалека наблюдает множество призванных существ — они могут быть размером с муравья, и ты никогда их не заметишь... пока не вспыхнешь. Его тон оставался всё таким же вежливым. — Во-вторых — ты болен. Смертельно болен. Без надлежащей операции ты умрешь примерно через два года. Другими словами, ты не сможешь служить сосудом для своего драгоценного Орочимару, даже если вернешься. Он ведь не выберет умирающий сосуд, верно? И... совет, от «инструмента» «инструменту» — не говори врагам, кем ты являешься для своего господина. Честно говоря, понятия не имею, что ты имеешь в виду под «сосудом», и мне плевать, но тут ты определенно совершил ошибку. Кимимаро был ошарашен — не столько заявлением о болезни, сколько тем, как буднично и странно этот человек с ним разговаривал. Он пожалел, что раскрыл правду про сосуд... но болезнь? Неужели этот человек лжет? Наверняка лжет. — Ты лжешь. Хочешь, чтобы я поверил, что не могу быть сосудом, и перестал сопротивляться. Хаку улыбнулся. — О? Я польщен, но я не настолько умен. Если не веришь мне, просто подожди — скоро начнешь харкать кровью. Хаку закончил трапезу. — Послушай, независимо от твоих желаний, ты под моим присмотром. Моя единственная миссия — сохранить тебе жизнь... до того дня, когда ты вернешься к своему драгоценному господину. Глаза Кимимаро расширились. — Вернусь? Хаку прикрыл рот рукой. — Ой... кажется, проговорился. Он встал, собирая пустые тарелки. — Слушай — ты отправишься в Страну Волн с Забузой-сенпаем. Он присмотрит за тобой. Если захочешь целыми днями только и делать, что спать — я не против. Не уверен насчет него... но ты будешь в порядке... ну, настолько, насколько может быть в порядке смертельно больной человек. . . . . . . . . . . Через несколько месяцев Забуза, Кимимаро и горстка оперативников среднего уровня основали небольшую базу в Стране Волн. Забуза оказался отрезан от любых важных новостей из главной деревни — отчасти из-за присутствия Кимимаро — и не мог не чувствовать себя лишним. Всё-таки когда-то он был первым командиром. Тем не менее лучшей альтернативы у него не было. Он подозревал, что у Епископов теперь могут быть базы и в других маленьких деревнях, но это была лишь догадка — и на нее ему было плевать. Тем временем Орочимару основал Деревню Скрытого Звука, что спровоцировало мелкомасштабную экономическую войну между ним и Епископами. Забуза не знал деталей, но был уверен, что обе стороны теряют деньги. Одной из его задач стало добывание средств для Епископов. Другими словами, Хаку дал ему «зеленый свет» на то, чтобы вырезать наемников в округе и забирать их заработок. Забуза именно этим и занимался — но также щадил некоторых наемников, держа их при себе, чтобы они время от времени нанимали его самого. Отчасти бизнес... отчасти от скуки. Его отношения с Кимимаро были не лучшими, но и не худшими. Поначалу Кимимаро только и делал, что медитировал, что раздражало Забузу до невозможности. Не раз их раздражение выливалось в драки, которые Кимимаро молча воспринимал как тренировки. Также у Забузы была привычка крепко выпивать. Разными способами ему даже удавалось несколько раз напоить Кимимаро. Именно в такие моменты Кимимаро открывался, рассказывая Забузе о своем изолированном детстве, о том, как был истреблен его клан, и о том, как Орочимару спас его, наделив смыслом жизни. Со временем они привыкли друг к другу. Кимимаро осознал, что Забуза на самом деле не предан Епископам и используется как источник дохода, в то время как он сам просто ждет неведомого момента в будущем, когда его «вернут» Орочимару. Примерно через год болезнь Кимимаро начала обостряться. Он стал постоянно харкать кровью. Поняв, что Хаку говорил правду, он согласился на операцию. Странный доктор в Стране Травы спас ему жизнь. После выздоровления Кимимаро вернулся в Страну Волн, где его и Забузу в конечном итоге нанял Гато. Кимимаро также начал называть Забузу «командиром» — не из чувства строгой субординации, а из уважения. Забуза, в свою очередь, привязался к нему за всё проведенное вместе время... и после того, как не раз делил с ним бутылку. . . . . . . . В Стране Травы Хаку был занят спаррингом с тремя противниками. Отправив одного из них в полет до ближайшего дерева, он поднял руку, останавливая остальных. — Простите, появились дела. Идите помедитируйте немного. В ответ послышались протестующие стоны. — Э-э-э-э... Хаку-сенсей!!! Когда они ушли, Хаку быстро сложил серию печатей, открывая канал связи. — Здравствуйте, Аянокоджи-сенсей. В его сознании отозвался долгий вздох. — Хаку, я же просил: мне не нравится это «сенсей», прилепленное к моему имени. — А я говорил, что настаиваю на подобающем обращении — Аянокоджи-сен...сей. Снова вздох. — Как их развитие? — Стабильно. Яширо наконец начал частично контролировать свои способности, но работы еще много. — Понятно. А костюмы, которые я просил сделать? — О, они почти готовы. Но с бордовым кимоно придется повозиться — сделать его устойчивым к пятнам еды, как вы просили, непросто. Кроме того... я не удержался и сшил вам больше моделей, чем вы заказывали. — Ничего страшного. Запасные могут пригодиться. — Как жизнь на вашей стороне, Аянокоджи-сенсей? Когда вы нас навестите? — Хм... мне придется подождать еще год, прежде чем я смогу перемещаться свободнее. — Какая жалость. — Орочимару предпринимал какие-то действия? — Нет, затаился. Наши отряды всё еще сталкиваются раз в несколько недель в глухих районах, и, как вы и просили, я время от времени «случайно» отправляю их через его территорию. — Хорошо. В таком случае жду результатов в ближайшее время. Передавай привет детям от меня. — Эй... я тоже ребенок. — Вздох... технически, тебе уже за двадцать. Хаку надулся. — Чья бы корова мычала. КОНЕЦ ФЛЕШБЭКА.