Спецвыпуск: Воспоминания Тумана. Часть 3.

На границе Страны Рисовых Полей черный волк с лоснящимся мехом и пронзительными красными глазами мчался сквозь высокую траву, сохраняя ровное дыхание, несмотря на невероятную скорость. — Этот человеческий щенок... призвать меня в Стране Огня только для того, чтобы отправить в такую даль, в Страну Рисовых Полей... в следующий раз, когда я его увижу, я сожру этот контракт призыва. Манабу, волк-призыв Киётаки Аянокоджи, бежал на пределе сил несколько часов, прежде чем наконец добрался до цели. Замедлившись, он бесшумно прокрался за каменный дом, устремив взор на человека впереди — Забузу Момочи. Лицо Забузы было частично скрыто бинтами, за спиной надежно закреплен массивный меч. Его шаги были размеренными и расчетливыми: он приближался к тому, что выглядело как логово какой-то мелкой группы наемников. Манабу припал к земле, замер и, едва слышно касаясь лапами почвы, последовал за ним. Внутри тускло освещенного дома располагалась одна большая комната. В центре стоял грубый деревянный стол, за которым находились трое мужчин. Тот, что сидел посередине, сразу приковывал взгляд — не размерами, а своей пугающей внешностью. Его кожа была мертвенно-бледной, почти белой. То, как двигались его глаза, не мигая, казалось... рептильим. Двое других выглядели вполне обычно, хотя по их позе было ясно, что они не просто грубая сила. Забуза вошел и остановился в центре комнаты, излучая тяжелую, давящую ауру. — Ты Ичисо? — спросил он холодным, ровным тоном. Губы бледного человека растянулись в тонкой улыбке, а голос прозвучал непринужденно, но остро, с явственным шипением в словах. — О, да... я Ичисо. А вы, должно быть, тот самый легендарный мечник... охотник за головами... Забуза Момочи? — Хм, — хмыкнул Забуза, коротко кивнув. — Пожалуйста... присссядьте, — произнес Ичисо, растягивая звук «с» дольше естественного, словно змея. Глаза Забузы сузились, но он прошел вперед и опустился на стул напротив. Его поза оставалась напряженной, одна рука покоилась у рукояти меча. — Выкладывай уже суть миссии, — бросил Забуза. — У меня есть дела поважнее. Улыбка Ичисо стала шире, он слегка склонил голову набок, напоминая хищника, оценивающего добычу. — Сразу к делу... хорошо, — пробормотал он. Бледный человек улыбнулся и добавил: — Прежде чем мы начнем... я хочу, чтобы вы знали: деньги не станут проблемой. У меня их в избытке. Интерес Забузы пробудился. Это заявление означало, что прибыли здесь может быть больше, чем он ожидал изначально. Однако он также знал: когда клиент начинает с фразы «деньги не проблема», обычно это значит, что цель будет запредельно сложной. — Ладно, я понял, — грубо ответил он. — Говори, кого мне нужно разрубить. Улыбка Орочимару стала шире. По поведению Забузы — и по самому факту того, что он вообще согласился прийти, — ему стало ясно, что этот человек не был Епископом. Кто-то, способный захватить контроль над целой деревней, не привлекая внимания великих наций, должен обладать определенным уровнем интеллекта и скрытности... а Забуза в ловушку забрел прямиком. Тем не менее любопытство Орочимару занимал другой вопрос: связь между Данзо Шимурой и Епископом. Данзо и Орочимару вели разные дела в прошлом, включая недавнее, где Орочимару синтезировал целую руку, пропитанную клетками Первого Хокаге, Хаширамы Сенджу. Данзо предоставил клетки, а взамен Орочимару получил ценные знания о Шарингане и его способностях — что еще больше подогрело его желание однажды заполучить сосуд из Учих. Но что его озадачивало, так это истинные отношения между Данзо и Епископом. Исходя из их прошлых сделок, Орочимару был уверен, что Данзо тайно руководит новой версией «Корня», переименованной в «Епископов». Но Данзо настаивал, что Епископ — тот самый, который напал на поместье Хьюга в Скрытом Листе и убил Четвертого Мизукаге, — с ним никак не связан. Если это правда... почему они используют одинаковые маски? Неужели Данзо использовал дизайн маски Епископа, чтобы нажиться на страхе, который та внушала из-за огромной награды за его голову? Или, возможно, Данзо лгал. Может быть, никакого отдельного «Епископа» вовсе не существовало, и именно Данзо убил представителя Хьюга и дестабилизировал Туман. Но способен ли Данзо на столь сложную схему — основать базу в скрытой деревне, продолжая действовать в Конохе под бдительным взором Хирузена Сарутоби? Орочимару сомневался, что Сарутоби когда-либо допустил бы подобное. Детали казались связанными, но картина не складывалась. Слишком много было неопределенности. И Орочимару решил прощупать почву. Он посмотрел на Забузу с усмешкой. — Слыхали ли вы имя... Данзо Шимура? Орочимару был уверен, что Забуза имеет прямой контакт с Епископом. Если он прикажет Забузе устранить Данзо, реакция выдаст многое. Если Данзо действительно его наниматель, Орочимару мгновенно это увидит. Если нет, то ситуация куда сложнее — возможно, замешаны две отдельные организации, носящие одинаковые маски, но действующие независимо. Забуза напрягся при этих словах. Он знал имя Данзо Шимуры — фигуры времен Третьей мировой войны ниндзя, одного из старейшин Скрытого Листа. Он не знал о его навыках или достижениях, но одна лишь должность означала, что это непростая цель. Проблема была не в мастерстве, а в логистике. Как он должен убить старейшину? Промаршировать к воротам Конохи, проникнуть в деревню, прикончить его в собственном доме и быть изрубленным в фарш бойцами АНБУ? Это было абсурдно — всё равно что просить убить Хокаге. Практически невозможно. Само предложение было настолько дерзким, что Забуза чуть было не принял его за шутку. Он встал, с силой ударив ладонями по столу. — Слушай, бледнолицый — если только у тебя нет бюджета всех пяти великих наций вместе взятых и ты не планируешь нанять каждого наемника на континенте, я расцениваю это как пустую трату моего времени. Его жажда крови вырвалась наружу. — Ты хочешь тратить мое время впустую? Орочимару даже не вздрогнул. Такая реакция на столь смелое предложение была ожидаемой. Но если Забуза действительно близок к Данзо, не должен ли он хотя бы попытаться схватить человека, который только что заказал смерть его босса? Вместо этого мечник казался раздраженным исключительно наглостью задания. Был ли Забуза настолько искусным манипулятором, что мог скрыть свои истинные намерения за притворным возмущением? Или всё было именно так, как казалось? Орочимару решил копать дальше. — О... но я уверен, что ваше время очень ценно, Забуза — особенно когда нужно заботиться о такой великолепной деревне, хм? Глаза Забузы сузились. «Этот тип знает о деревне?» В мгновение ока меч был обнажен и устремлен к голове бледного человека. Двое других в комнате инстинктивно отпрыгнули, но удар Забузы замер на полпути. — Хм? Какого черта... Его рука не двигалась. Он попробовал снова, но та не слушалась. Маленькая змея выскользнула из-под его формы, шипя. — Мой змеиный яд весьма эффективен, понимаете ли... Глаза Забузы расширились. Ловушка? Из рукава Орочимару показалась змея гораздо крупнее, извиваясь и покачиваясь. — Я хотел бы более... подробно поговорить с вами об одном Епископе — с глазу на глаз. Вам придется немного поспать. — Проклятье... я не чувствую ни рук, ни ног. Прежде чем змея успела напасть, по комнате метнулась тень. Огромный черный волк материализовался из ниоткуда. Глаза Орочимару расширились. — Техника призыва? Я не почувствовал, как он вошел в дом. Волк врезался в Забузу, отбрасывая его в сторону в тот самый миг, когда змея совершила бросок, вонзив клыки в пустоту. Волк вцепился в плечо Забузы, оставляя глубокую рану, из которой брызнула кровь. — А-А-А! Забуза зарычал от боли, но волк яростно потащил его к двери, а затем вышвырнул наружу. Мечник приземлился жестко, но обнаружил, что ноги снова его слушаются. Он выровнялся и замахнулся мечом на волка — но тот исчез, оставив на земле лишь тень. — Что за... Этот яд мне совсем мозги запутал?.. Тень метнулась вперед, снова появляясь рядом с ним. — Скажи «спасибо», жалкий человек. Твой «босс» прислал меня спасти твою задницу. — Мой босс — откуда он, черт возьми, знает о... — Заткнись и приготовься. Мы всё еще в дерьме. Земля содрогнулась. Колоссальная змея — больше самого дома — вырвалась из руин, атакуя там, где только что стоял волк. Манабу растворился в тени в последний момент. Ударная волна сотрясла онемевшее тело Забузы, но боль в плече заставила конечности двигаться. Два куная просвистели в его сторону. Он уклонился как раз в тот момент, когда двое подручных выскочили из обломков. Волк бросился на одного, вцепившись ему в ногу и раздирая лицо задними когтями. Забуза сцепился со вторым; их клинки столкнулись, хотя остаточное действие яда замедлило его настолько, что противник успевал за ним. Хвост гигантской змеи внезапно хлестнул наотмашь, впечатав Забузу в деревья. Из разрушенных остатков дома наконец вышел бледный человек — кожа на его лице начала шелушиться, открывая истинный лик Орочимару. Его рука превратилась в змею, которая выстрелила вперед, обвиваясь вокруг Забузы и поднимая его в воздух. — Должен признать, — произнес Орочимару низким, забавленным голосом, — я не ожидал, что у тебя есть такой интересный призыв. Но тебе понадобится нечто большее, чтобы сбежать от меня. Он огляделся. — Хм... кажется, даже призыв понял, что силы неравны — и сбежал. Ха-ха-ха... Забуза в ярости стиснул зубы. Какое унижение... Улыбка Орочимару стала острее. — Вот в чем дело — я просто хочу знать личность того, кто отдает тебе приказы. Скажи мне это, и я тебя отпущу. Рассудок Забузы кипел. Этот ублюдок хотел выпытать имя его босса. Если бы не проклятая печать на языке, он предал бы его в ту же секунду, лишь бы спасти свою жизнь — плевать на последствия. Но печать сожжет его заживо, если он хотя бы попытается произнести это вслух. Внезапно, пока Забуза мысленно проклинал свое жалкое положение, знакомое ощущение прокралось в его сознание — резкая перестимуляция чувств, похожая на давящее похмелье в висках. «Этот засранец вышел на связь.» Спокойный, почти будничный голос зазвучал у него в голове. — Слышишь, Забуза, ты занят? — Я, блять, подыхаю, сукин ты сын! Ты знал, что я попаду в ловушку, и не предупредил, да?! — Это крайне эгоистичное заявление, Забуза. Ты действовал, не посоветовавшись со мной — неужели ты ждешь, что я буду твоей нянькой? — Тогда зачем прислал своего проклятого пса, а? И какого хрена ты делаешь в моей голове? В его разуме отозвался вздох. Несмотря на длинную перепалку, мысли двигались быстрее речи — всё произошло в считанные секунды. Из теней возник волк, вцепившись челюстями в змею, обвившую Забузу. Орочимару был готов: кунай прорезал воздух и вонзился в бок Манабу. — О? Призыв желает умереть вместе с хозяином? Какая жалость — я никогда не видел подобных способностей раньше, — мрачно усмехнулся Орочимару. Голос Киётаки прорезал сознание Забузы: — Слушай внимательно. Человек перед тобой — один из Легендарных Саннинов, Орочимару. Он шиноби первого ранга. Ты ему абсолютно не ровня. Забуза стиснул зубы. — Тогда кончай болтать и давай план. Или мне верить, что ты здесь просто за компанию, пока меня жрут змеи? — По большому счету, да. — Да пошел ты. — Твои шансы на выживание равны нулю. Скорее всего, к концу недели ты станешь одним из его подопытных — и покроешься плесенью. К твоему счастью, в твоей голове есть воспоминания, в которых я не хотел бы, чтобы он копался... да и я привык к тому, что ты управляешь деревней. Орочимару бросился в атаку. Забуза едва уклонился, взмахнул мечом, но тот был выбит из рук. — Я могу помочь тебе, — продолжил Киётака, — но лучшее, что я могу предложить — это пятидесятипроцентный шанс, что твоя сеть чакры сгорит, и еще тридцать процентов, что ты умрешь на месте. Ты готов рискнуть? — Плевать. Я и так подыхаю. — Очень хорошо. Но помни — это второй раз, когда я спасаю твою жизнь. В следующий раз выкручивайся сам. Забуза фыркнул как раз в тот момент, когда клыки еще одной змеи вонзились в него. Он упал на колени, чувствуя, как паралич разливается по телу. — Ладно... сука... давай сделаем это. Он начал быстро плести последовательность ручных печатей, которую Киётака диктовал в его голове. Мучительная боль взорвалась в груди. Каждая клеточка его тела вопила от страдания. — А-А-А-А-Г-Х-Х! — Продолжай, если хочешь выжить. Орочимару замер на полушаге, сузив глаза от гнетущей чакры, поднимающейся от Забузы. — Хм? И что же это должно быть? Тело Забузы засветилось слабым синим... затем перешло в зеленый. Очередной укол боли пронзил грудь, словно его душу разрывали на части. Руки бешено дрожали, но не останавливались. Снова боль. Снова. Снова. Наконец он завершил последнюю печать. Орочимару бросился вперед... но земля под Забузой треснула, яростный вихрь вырвался наружу. Массивная зеленая аура поглотила его, волосы встали дыбом, кожа покраснела, будто охваченная пламенем. Глаза Орочимару расширились, капля пота скатилась по лицу. — Что... это... такое? Последний отголосок голоса Киётаки прозвучал в голове Забузы: — Я насильно открыл твои Пятые Врата. Связь прервется, как только все твои тенкецу воспламенятся. Удачи. Забуза чувствовал, как каждая клетка его тела горит. Он никогда не испытывал подобной агонии. Но что бы с ним ни происходило, он знал, что должен использовать этот шанс. Он попытался рвануться вперед — однако его тело внезапно сорвалось с места с такой скоростью, что он пролетел мимо Орочимару и врезался в дерево с такой силой, что оно было отброшено на сотни метров назад. — Твою мать... — глаза Орочимару расширились. Он мгновенно узнал технику — Забуза открыл одни из Внутренних Врат чакры. Осознание шокировало его. Неужели он настолько дерзко его недооценил? Без колебаний Орочимару припечатал ладони к земле. — Техника призыва: Рашомон! Гигантская стена поднялась из земли — демоническое серое лицо зверя в обрамлении красных шипов, с двухъярусной крышей, напоминающей зловещие ворота. Тем временем Забуза, наконец осознав мощь своего усиленного тела, вогнал ноги в землю, оставив два небольших кратера. Одним взрывным движением он запустил себя вперед со всей силы. Ударная волна разорвала воздух. В следующую секунду он врезался в лицо Рашомона с такой силой, что тот треснул и разлетелся на куски. Орочимару, среагировав мгновенно, заскользил прочь своим змееподобным телом, одновременно призывая еще одну массивную змею. Забуза выскользнул из щелкающих челюстей, появляясь рядом с убегающим подручным. Без промедления он ударил человека в грудь, отправив его в полет на десятки метров; тот врезался в дерево, которое повалилось от удара. Змея бросилась на Забузу, но он уклонился, запрыгнув ей на спину. Пробежав по чешуе до хвоста, он достиг места, где лежал его меч. Схватив его обеими руками, он метнулся к рептилии, обрушивая клинок в сокрушительном ударе — рассекая ее от пасти до самого хвоста, вскрывая тело, как выпотрошенную рыбу. Но Забуза уже чувствовал, что движения замедляются. Тело ныло всё сильнее с каждой секундой. — Черт... действие проходит. Нужно хотя бы прикончить того типа. Орочимару вскинул руку, и сотни змей вырвались из его рукава. Забуза промелькнул сквозь них, появляясь за спиной врага в своей фирменной стойке Бесшумного Убийства. Орочимару стиснул зубы — у него не было времени уклониться. РЫВОК. С остатками сил Забуза нанес удар. Его меч треснул от давления, разрубив тело Орочимару ровно надвое; сам удар оставил глубокий шрам на земле. Окутывающая его чакра исчезла, чувства начали угасать. — Я... сделал это... Он рухнул, но под ним возникла фигура — Манабу — подхватив его до того, как он коснулся земли, и рванув в сторону леса. — Не верится, что этот идиот реально выжил... — проворчал Манабу. Тем временем из отрубленной верхней половины тела Орочимару открылся рот — и показалась бледная рука. Она потащила тело вперед, пока сам Орочимару не выскользнул наружу, совершенно невредимый. — Подумать только, у него был такой козырь... Здесь творится что-то невероятное... . . . . . . . . . . . В главном офисе в Стране Травы Шестой — временный лидер, назначенный Забузой перед отъездом, — находился под пристальным присмотром Хаку. Внезапно Шестой почувствовал нечто, чего никогда не испытывал раньше. Его мозг болезненно запульсировал, он ощутил, как чакра собирается внутри его головы. Это было странно, почти пугающе... а затем он услышал голос. — Ты временный лидер? Шестой подпрыгнул. Услышать чужой голос прямо в своей голове — тот еще сюрприз. Но он мгновенно узнал его — их верховный лидер. Тот самый голос, который однажды приказал казнить товарищей из всей его деревни во время вторжения. — Д-да... сэр... — Хорошо. Слушай внимательно. Я хочу, чтобы ты проверил ящики стола Забузы и нашел свиток. Их там должно быть несколько — возьми тот, на котором написано «Змея». Шестой был озадачен, но подчинился и начал поиск. Хаку, заметив его странное поведение — и тот факт, что Шестой, похоже, разговаривал сам с собой, — насторожился. — Что ты делаешь? — Хаку подошел ближе. Если этот человек «что-то выкинет», как предупреждал Забуза, Хаку не мог этого допустить. Шестой проигнорировал его, копаясь в захламленных, неорганизованных ящиках Забузы. Глаза Хаку сузились, он достал три сенбона. — Я предупреждаю. Остановись. Шестой огрызнулся: — Проваливай, иначе я тебя убью. Хаку не испугался. Но тут голос Киётаки снова зазвучал в голове Шестого. — Хаку там? Шестой замялся. — А... да... — Понятно. Передай ему следующее: скажи, что сегодня прошли те два года. Шестой, всё еще в замешательстве, повторил слова вслух: — Сегодня прошли те два года... Глаза Хаку расширились. Без лишних раздумий он бросил сенбоны и выбежал из комнаты. Наконец Шестой нашел свиток с надписью «Змея». — Я нашел его. — Открой и внимательно прочти. Шестой развернул свиток. Внутри была тщательная, детализированная... стратегия атаки? Ему предписывалось отправить несколько групп по пять человек — каждая с четко определенным составом — в определенные точки Страны Рисовых Полей. Еще пятьдесят оперативников должны были оставаться на границе. Задачей полевых групп было просто добраться до назначенных районов и вернуться. Пограничные войска тем временем должны были находиться в боевой готовности, используя природные ловушки Страны Травы в своих интересах — а затем немедленно отступить. Шестой нахмурился. До вступления в ряды Епископов он был одним из немногих джонинов Страны Травы, заработав ранг полу-второго уровня. Хотя он не был исключителен в тайдзюцу или ниндзюцу, привычка его деревни полагаться на дипломатию, а не на открытую войну, дала ему солидное понимание военной стратегии. И этот план... не имел никакого смысла. Во-первых, все назначенные шиноби были низкого уровня, в основном ниже третьего ранга. В подобных операциях войска обычно устанавливают взрывные печати или ловушки, чтобы нанести урон перед отступлением, — здесь же приказы прямо запрещали атаковать даже в целях самообороны. Во-вторых, провоцировать врага, а затем сражаться на собственной территории было одной из самых глупых тактик, которые можно вообразить. Это грозило потерей солдат, возможностью быть раздавленными превосходящими силами, и даже в случае победы — что было маловероятно без потерь — никакой контратаки не последовало бы. Если врагом окажется враждебная нация, их деревня будет стерта с лица земли. И даже при победе план не гарантировал ответного удара. — Что это вообще такое? — подумал Шестой. — Это не приносит выгоды ни при одном из возможных исходов. — Это... — Пожалуйста, убедись, что упомянутые войска действуют в точности так, как написано в свитке. Я доверяю тебе организовать всё должным образом. В следующий миг голос Киётаки исчез. Шестой тяжело сглотнул, понимая, что у него нет другого выбора, кроме как подчиниться... и отдал команды. . . . . . . . . . Кажется, Орочимару решил начать действовать. После короткого облака дыма обратный призыв завершился, и я оказался на подвесном острове, который построил на вершине специально выращенного дерева с помощью Стихии Земли во время захвата деревни. Кому-то эта конструкция могла показаться излишней — блажью. Для меня же это спокойная точка обзора. Воздух здесь неподвижен, а вид открывается впечатляющий. Довольно скоро дни Данзо подойдут к концу. Когда это случится, мне придется влиться в ничем не примечательную жизнь обычного студента Академии. Епископ тоже умрет, а вместе с ним прекратятся все операции Епископов внутри Скрытого Листа. Если каким-то чудом кто-то из оперативников выживет — что маловероятно — я прикажу им перебраться сюда. Впрочем, мне скоро нужно будет изучить способ передвижения побыстрее. Обратный призыв невозможен без контракта, а в моем случае совы не могут делать это постоянно. Их запасы чакры невелики, что ограничивает их использование лишь парой раз в день. Еще один вопрос, на котором я сосредоточился — это улучшенный геном. Кеккей генкай функционирует как генетический механизм модуляции чакры, закодированный в наследственных последовательностях ДНК, уникальных для определенных кланов. Этот механизм изменяет систему каналов чакры шиноби на морфологическом и функциональном уровнях, позволяя либо одновременно активировать несколько путей стихийной трансформации, либо проявлять специализированные сенсорные модальности. На практике каналы чакры пользователя объединяют выходные данные от различных центров сродства — по аналогии с совмещением двух различных волновых форм в фазе — для создания возникающей энергетической сигнатуры. Затем нервная система направляет эту композитную чакру через адаптированные ручные печати, конденсируя ее в физические явления, которые являются термодинамически аномальными в стандартных условиях. На клеточном уровне кеккей генкай модулирует плотность и проводимость тканей, проводящих чакру, усиливая как точность, так и мощь выпускаемого дзюцу за пределы обычных физиологических лимитов. В случае додзюцу фоторецепторные массивы внутри сетчатки мутируют, чтобы напрямую взаимодействовать с окружающей чакрой, обрабатывая как визуальные, так и экстрасенсорные данные на скоростях, превышающих сознательную мысль. Иными словами, твоя родословная в значительной степени определяет твой максимальный потенциал. Неважно, как сильно я буду раздвигать свои границы — наступит момент, когда я упрусь в стену, которую не смогу пробить. Вот почему я должен собрать как можно больше пешек с улучшенным геномом, прежде чем достигну этой стены. И мало просто найти их — я должен гарантировать, что каждый из них раскроет свой максимум. На данный момент список активных пользователей кеккей генкай, который я составил, выглядит так: Стихия Жара — Пакура (мертва) Стихия Льда — Хаку (приобретен) Стихия Дерева — Тензо (захвачен) Стихия Магнетизма — Четвертый Казекаге, Джинчурики Однохвостого (?) Стихия Лавы + Стихия Кипения — Мэй Теруми Шаринган — Какаши Хатаке, Саске Учиха, Итачи Учиха, Учиха Мадара (?) Мангекё Шаринган — Какаши Хатаке, Итачи Учиха, Мадара Учиха (?) Кеккей генкай Джуго — Джуго Стихия Дыма — (мертв) Конечно, этот список ограничен моим текущим кругозором — в мире может быть гораздо больше пользователей. Тем более это повод в полной мере эксплуатировать то, к чему у меня есть доступ. Звук шагов на лестнице становился всё ближе. Похоже, Хаку прибыл. Я сидел в той же позе, что и при нашей последней встрече — на траве, заложив одну руку за спину. Я услышал, как он замедлил шаг, заметив меня, а затем последовал глубокий вдох, прежде чем он подошел осторожнее. Ровно через четыре секунды я открыл глаза и увидел, что он стоит передо мной и пристально смотрит. На этот раз он заговорил первым. — Привет. — Йо. Мы помолчали мгновение; его глаза были полны сдержанного нетерпения. Я вздохнул, взял заранее приготовленную чашку горячего шоколада и протянул ему. Он принял ее без колебаний, потягивая медленно и смакуя каждую каплю. — Хаку. Он замер с чашкой у губ и посмотрел на меня. — Ты узнал, что значит быть инструментом? Он кивнул. — Да. Теперь я понимаю. Инструмент ценен до тех пор, пока он полезен. Он должен действовать, не подвергая сомнению приказы, и всё, что он делает, должно служить миссии. Забуза справился лучше, чем я ожидал... но этого всё равно было недостаточно. Мне не нужен был еще один Епископ. На этот раз мне нужно было, чтобы Хаку стал моим Конем. А это значило, что он не может быть просто сломанным инструментом, который я выброшу за ненадобностью — потому что я не мог. Его кеккей генкай был уникален, незаменим. Он должен был стать ценным активом, который я мог бы использовать снова и снова, не ломая его. — Ты прав в двух пунктах из трех. — А? — глаза Хаку расширились от недоумения. — То, что ты сейчас описал — это сломанный инструмент. — Сломанный... инструмент? — Идеальный инструмент, — пояснил я, — должен уметь думать самостоятельно. Он должен оценивать ситуацию и действовать так, как пожелал бы его владелец — даже если ему не сказали точно, что делать. Хаку внимательно слушал, препарируя каждое слово. После долгой паузы он спросил: — Но... как инструмент узнает, что делать, если ему не скажут? — Понимая, для чего владелец его использует. Он снова затих, прокручивая мои слова в голове снова и снова. Несмотря на весь талант к ниндзюцу и свой кеккей генкай, Хаку не был гением в том, что касалось интеллекта. Ему требовалось руководство. — Хаку, — сказал я. — О чем ты должен меня спросить? Он замялся, пытаясь сформулировать ответ. Шестеренки в его мозгу вращались медленно, пока я не подтолкнул его. — Что тебе нужно знать, чтобы быть идеальным инструментом? Наконец его глаза засияли от осознания. — Какова твоя цель? — Правильно. Он улыбнулся, гордясь собой. И это был вопрос, который, ответь я на него честно, вел ко многим вариантам развития событий. Прямо сейчас я лишь обрубал корни дерева... но то, что я намеревался посадить на его месте, всё еще оставалось неопределенным. — Я полностью уничтожу нынешний мир шиноби, — произнес я. — И построю на его месте нечто иное. Шок отразился на лице Хаку — но вместе с ним и воодушевление. Мир шиноби был источником его страданий. Не то чтобы его это теперь сильно заботило, но всё же... — Нечто... вроде чего? — Вроде этого дерева. Он приоткрыл рот в замешательстве, затем обвел взглядом захватывающий вид вокруг нас. Пришло понимание. — В таком случае, — сказал он, — я буду идеальным инструментом, который понадобится тебе для его создания. Я поднялся. — Но истина в том, что инструмент не может быть идеальным, пока не достигнет пика своих функций. Хаку нахмурился, снова запутавшись. — Поэтому, — продолжил я, — я вручу тебе божественный дар. Глаза Хаку загорелись, когда он вспомнил обещание, данное мной ранее. — И что это за дар? — спросил он с нарастающим волнением в голосе. — Я дам тебе... часть себя. — А? Я активировал свой Мангекё Шаринган. После всестороннего изучения Мангекё Шарингана я пришел к следующему выводу: Шаринган как додзюцу является кеккей генкай клана Учиха. Он пробуждается в результате травматического опыта, когда организм наполняет глаза пользователя мощным всплеском Инь-чакры в сочетании с небольшим количеством Ян-чакры. Обычный Шаринган подавляюще доминирует по части Инь — примерно 80% Инь к 20% Ян. Основные способности Шарингана — предсказание движений, гендзюцу и копирование техник — обусловлены усиленной умственной обработкой, подпитываемой энергией Инь. Компонент Ян по-прежнему необходим, так как он поддерживает ткани глаза и ускоряет оптико-нейронную передачу, чтобы мозг мог справляться с возросшим объемом визуальных данных. С научной точки зрения энергия Инь питает гиперреактивное распознавание образов в зрительной коре и цепи предсказания моторики, в то время как энергия Ян поддерживает кровоток, метаболизм и целостность тканей для устойчивой работы под высокой нагрузкой. Изучая реакции мозга Саске во время тестов «Юрэй-13», я пришел к выводу, что при первой активации Шарингана эмоциональный шок или острая необходимость наводняют лимбическую систему нейромедиаторами, такими как дофамин, норадреналин и ацетилхолин. Одновременно с этим всплеск чакры запечатлевает уникальный «нейронный отпечаток» в затылочно-лимбико-префронтальной сети. Этот отпечаток функционирует как заблокированный файл сохранения — он определяет, как глаз направляет Инь и Ян чакру в обостренное восприятие. В обычном Шарингане этот отпечаток гибок; он настроен на общее усиление зрения, а не зациклен на одной высокоэффективной способности. Когда запускается трансформация Мангекё — через экстремальную травму, такую как потеря дорогого человека, моральный крах или глубокое психологическое потрясение — мозг входит в состояние острой нейропластичности, где всё, от эмоционального кодирования до сенсорной обработки, становится перезаписываемым. Массивный пик Инь-чакры наводняет уже подготовленные цепи Шарингана, и нейронный отпечаток перезаписывается. Этот новый отпечаток оптимизирован под одну высокоинтенсивную способность, напрямую связанную с эмоциональным состоянием в момент запечатления. Доля Ян немного увеличивается, примерно до 30%, когда Мангекё требует физического воплощения — как я полагаю, в случае с Аматерасу Итачи. Для чисто ментальных способностей, таких как Котоамацуками, доля Ян может упасть до 15%. Эмоциональное и психологическое состояние во время пробуждения служит фильтром: Травма, связанная с потерей, одержимостью или контролем, склоняет к ментальным манипуляциям и гендзюцу. Травма, связанная с разрушением, выживанием или грубой защитой, интегрирует больше путей Ян для физического выпуска чакры. Судя по моим наблюдениям, Саске, скорее всего, разовьет Мангекё с высокой долей путей Ян. Я также заметил нечто, не имеющее четкого объяснения: я могу увеличивать долю Ян в своем Мангекё до 50%. При этом новая способность не проявляется, но глаза кажутся способными на это — и сам процесс мучителен. Моя теория такова: эта емкость может требовать совместной работы обоих глаз для проявления истинной функции. Мангекё Шаринган также обладает формой ментальной энергии — нейроэнергетическим резервом. Этот резерв представляет собой конечный запас ресурсов метаболизма нейронов: доступность АТФ, запасы нейромедиаторов и поддержка глиальных клеток — всё это направлено исключительно на поддержание состояний усиленной обработки, которых требует Мангекё. Человеческий мозг в покое и так потребляет около 20% энергии тела. Но состояние Мангекё подобно разгону процессора — оно предъявляет экстремальные требования к частоте срабатывания синапсов, скорости миелинизированной передачи и синхронизированным колебаниям между областями мозга. Этот резерв истощается при использовании, что ведет к нейронной усталости и, в конечном счете, к структурному разрушению, которое проявляется как прогрессирующая слепота, которой страдают Учихи. Когда Мангекё обращается к своему «отпечатку» для высвобождения способности, эта ментальная энергия направляется либо в сенсорную кору (для ментальных техник), либо в сенсомоторные сети и сети пространственного конструирования (для физических). Однако так называемая способность 50% Ян, похоже, следует совершенно иным путем. Она не кажется связанной «отпечатком». Вместо этого она, судя по всему, питает напрямую подкорковые узлы интеграции чакры, полностью обходя специфические для способностей корковые цепи. Оттуда она поступает в билатеральную зрительную кору, затем через таламус и, наконец, в центры контроля чакры. Этот обход может объяснить, почему для активации требуются оба глаза. Теперь, что касается нашей текущей ситуации — Котоамацуками является особым случаем. Побывав его целью дважды, я четко понимаю принцип его работы. Дзюцу перехватывает сенсорный ввод цели, обходя или перезаписывая нормальные сенсорные реле и вводя ложные сигналы напрямую в зрительную и слуховую кору — подобно тому, как перехватывают HDMI-кабель мозга и заменяют сигнал своим видеорядом. Задействованы четыре основные области мозга: Префронтальная кора — Перепрограммируется для генерации новых намерений, которые ощущаются как собственные, без осознания внешнего принуждения. Это требует чрезвычайно точной стимуляции цепей дорсолатеральной префронтальной коры. Гиппокамп — Изменяется для имплантации сфабрикованных воспоминаний, чтобы личная история цели естественным образом поддерживала внедренную команду. Миндалевидное тело — Настраивается так, чтобы внедренное решение казалось морально правильным, безопасным или необходимым, гарантируя, что цель полностью верит в собственный выбор. Передняя поясная кора и системы обнаружения ошибок — Перезаписываются так, чтобы самоконтроль мозга принимал новую директиву как естественную и неоспоримую. Понятно, почему однократное использование полностью истощает ментальную энергию глаза — он должен выполнять пять отдельных процессов одновременно. Но... что если техника будет нацелена только на одну из этих областей? Или объединит лишь две? Затраты ментальной энергии значительно сократятся, и можно будет разработать совершенно новые способности. На данный момент я создал две способности, каждая из которых нацелена только на одну область мозга. Первая — Каншо, которая атакует только префронтальную кору. Однако, поскольку передняя поясная кора остается нетронутой, цель всё еще осознает, что что-то «не так», а поскольку миндалевидное тело не изменено, решение не будет казаться морально оправданным. Это означает, что если я не сломлю волю цели заранее, она всё еще может сопротивляться. Гиппокамп также остается без изменений, поэтому предыстория команды должна иметь смысл. Например, если бы я приказал кому-то убить супруга без причины или предварительных манипуляций, даже обычный человек, скорее всего, отказался бы. Но если бы я поставил его перед выбором — убей ее или смотри, как умирает твой ребенок — а затем использовал Каншо, он бы подчинился. Лучшая аналогия для Каншо — это навязчивая мысль: как знание того, что лишний час сна приведет к опозданию, но желание остаться в постели кажется непреодолимым. Без дополнительного давления человек может сопротивляться. Но если ставки немедленны и суровы — например, потеря работы или пожар в доме — навязчивая мысль берет верх. Против цели с Шаринганом, способным изменять ментальное восприятие, или опытного шиноби с высоким контролем чакры, Каншо требует тщательной подготовки — по сути, манипулирования человеком до тех пор, пока он сам не склонится к согласию, а затем нанесения финального толчка, когда он уже на грани. Вторую способность я собираюсь использовать впервые. Если Каншо — это малозатратная техника, которую можно использовать почти ежедневно, то эта требует целого месяца на восстановление. Я встретился взглядом с Хаку. — Мангекё Шаринган: Тенсо. . . . . . . . . . . . В Стране Рисовых Полей миссия «Змея» началась. Назначенные группы выдвинулись и появились в различных местах, где Орочимару содержал свои скрытые базы. У одной из таких баз белокурый мальчик с суровым выражением лица стоял у входа, наблюдая, как человек в маске проходит мимо входа в пещеру его господина — и уходит, не нападая. Кимимаро не знал, что предпринять. Орочимару не было дома. Вскоре другие приспешники Орочимару доложили, что видели тех же странных визитеров. В их число входила Четверка Звука, чьи способности еще находились в процессе тренировки, а также ряд менее значимых подчиненных. Четверка Звука посмотрела на Кимимаро, молча ожидая его решения. Среди последователей Орочимару Кимимаро считался тем, кому суждено стать следующим сосудом Орочимару-самы. Было естественно, что он исполнял роль неофициального лидера в отсутствие хозяина. По правде говоря, Кимимаро никогда не попадал в ситуацию, которая действительно требовала бы от него этой роли — до настоящего момента. Он на мгновение задумался, взвешивая варианты, прежде чем решил проследить за незваными гостями. Он знал, как выглядят шиноби из окрестных стран, и эти явно не были из какой-либо ближайшей деревни. Он подал знак Кидомару и Таюе, затем собрал еще двадцать подчиненных Орочимару — большинство из них были лишь ранга генина — и отправился вслед за чужаками. Они выслеживали их до самой границы Страны Рисовых Полей. Там, спрятавшись в кустах, они заметили отряд из примерно пятидесяти шиноби в масках, стоявших молча, словно в ожидании чего-то. — Думаешь, малые группы были разведкой, и эта толпа ждет их данных? — спросил Кидомару. Таюя пожала плечами. — Возможно. Наверное... Орочимару-сама скоро должен вернуться, ведь так? Может, нам пойти назад и подождать его? Или сказать Карин-сан? Взгляд Кимимаро оставался прикованным к вражескому построению. Его болезнь еще не проявляла явных признаков, и он был уверен в своих боевых навыках. Их было меньше, да — но он был убежден, что сможет в одиночку уложить половину из них. Если остальные его силы справятся со второй половиной, битва будет выиграна. Даже если они потеряют часть людей, враг, скорее всего, отступит. Всё должно быть в порядке. Кимимаро посмотрел на двух генинов Звука и произнес спокойно: — Нет. Мы атакуем их. Те, кто вторгся во владения Орочимару-самы, должны заплатить. Остальные кивнули и выпрыгнули из кустов, пока подчиненные рассредотачивались для атаки с флангов. Таюя поднесла флейту к губам и издала резкий призывный звук. Из клубящегося дыма появилось только одно из ее существ — возвышающееся громадой огроподобное существо с пятнистой кожей, тяжелой железной палицей и вечно недовольной гримасой на лице. Кидомару выстрелил паутиной; липкие нити устремились к одному из Епископов. Они впечатались человеку в лицо и рванули вперед, затаскивая его в заросли. В тот же миг Кимимаро извлек меч из заточенной кости из своей ноги и бросился в бой. Однако Епископы действовали на более низком уровне — по приказу Киётаки никто из них не был выше 3-го ранга. Они всё еще были немного сильнее обычных подчиненных Орочимару, но Кимимаро и Кидомару могли одолеть их один на один без особого труда. Завязалось сражение. Кунаи сталкивались с резким металлическим звоном. Кимимаро полоснул костяным клинком по груди одного оперативника, затем оттолкнулся от его плеча, взмывая в воздух. Прямо в развороте он метнул заточенную локтевую кость, отбивая кунай, летящий ему в ребра. Атака последовала прямо в лицо; он нырнул в сторону, провернул меч, подсекая колено нападавшего, и использовал инерцию, чтобы ударить его ногой точно в голову. Кидомару тем временем достал свой длинный лук. Он выпустил стрелу в наступающего Епископа, но цель ушла перекатом. Другой враг зашел с тыла — слишком близко. Кидомару едва успел обернуться, когда кунай нанес удар; клинок бесполезно соскребся по затвердевшему желтому шелковому доспеху, наслоенному на его кожу. Еще один Епископ бросился на него; Кидомару уклонился от одного удара, но второй застал его врасплох. Он был бойцом дальнего боя, и слишком много врагов просочилось вплотную. Таюя увидела, что он оступился, и поднесла флейту к губам. — Демоническая флейта: Призрачные цепи звука! Оперативники, окружавшие Кидомару, замерли на месте, их движения стали прерывистыми под действием гендзюцу. Огромный призыв Таюи взревел и взмахнул железной палицей по широкой дуге, сбивая троих Епископов с ног и отправляя их в полет. Построение Епископов начало рушиться. Почти половина из них была повержена, ранена и не могла продолжать бой, при этом им удалось убить лишь десять генинов Орочимару. Они не нанесли никакого реального ущерба Кимимаро, Кидомару или Таюе. Отступление? Внезапно в голове каждого Епископа зазвучал голос: — Новые приказы: использовать только техники Стихии Воды и бежать. Оперативник 1-го ранга — Хаку Юки — на месте. Шок прошел по рядам группы. Некоторые были напуганы просто потому, что никогда раньше не слышали голосов в своей голове. Другие... потому что знали Хаку. Он классифицировался как полу-3-й ранг; многие даже работали вместе с ним. Но 1-й ранг? Как это возможно? Даже их командир, Забуза, был лишь 2-м рангом. Времени на раздумья не было. Епископы, не владевшие Стихией Воды, отступили, в то время как остальные сложили печати в идеальном унисоне. Массивная волна воды хлынула вперед, комбинированное дзюцу пронеслось по полю боя. — Приготовиться к удару! — крикнул Кимимаро, отпрыгивая назад. Остальные укрылись за деревьями. Поток пронесся по местности, намочив всех и вся. Но никто серьезно не пострадал. И всё же... что-то было не так. Они не отступали. Так зачем создавать этот коридор? Затем они услышали это — медленные, размеренные шаги, хлюпающие по мелководью. Издалека показалась фигура. Примерно одного роста с Кимимаро, в маске ойнина Скрытого Тумана. Его одежда отличалась от формы Епископов — скорее безупречно сшитый деловой костюм, чем облачение шиноби. — Кто это еще такой?.. — пробормотал Кидомару, чувствуя, как странная тревога пробежала по коже.