1- Ли и Хван

Сеул за её спиной гудел, как улей. Высотное здание перед ней поднималось в небо — стекло, бетон, и название компании, которое она повторяла про себя всю неделю. Престиж. Карьера. Новый старт. И всё это — с сегодняшнего дня. Наби выдохнула и опустила взгляд на свои каблуки. Тонкие, острые. Удобные для офиса, но убийственные для ходьбы. Ветер трепал пряди у её лица, и она машинально попыталась пригладить их. Ладони были влажными. Она ненавидела это чувство. Внутри здания было прохладно и тихо. Мраморный пол, строгая рецепция, запах дорогого кофе и кондиционера. Она представилась, подписала пропуск, получила ID и прошла к лифту. Сердце стучало — громко и быстро, будто отбивало обратный отсчёт. Она не знала, кто будет её начальником. Не знала, почему её приняли так быстро. Просто знала — она получила это место. И собиралась работать. И забыть прошлое. Но она не была готова к нему. Когда двери лифта открылись, он уже стоял там. Высокий. Тёмный костюм идеально сидел, как влитой. Пальцы сжаты в кулак, будто он кого-то только что едва не придушил. Лицо — холодное, из мрамора, но глаза... Глаза — это был другой человек. Знакомый. Слишком знакомый. Он посмотрел на неё. И не удивился. Не моргнул. Не напрягся. Только приподнял бровь. Легко. Пренебрежительно. — Ты опоздала, Ли. Она застыла. — Господин… Хван? — Теперь ты помнишь, как меня зовут. Умница. Она сглотнула. Ноги будто налились свинцом. — Я не знала, что ты… Вы — это… — Твой босс. И да, всё так быстро, потому что я так захотел. Хёнджин шагнул в сторону, пропуская её в лифт. Но, когда она прошла, зашёл следом и нажал кнопку. Двери закрылись. Пространство стало тесным. Воздуха — меньше. Он не смотрел на неё. Стоял рядом. Тихий. Лёд под кожей. Она чувствовала его взгляд, даже когда он не смотрел. — Ты изменилась, — наконец сказал он. — Вы тоже. — Хм. На «вы» теперь, да? Правильно. Ты здесь не моя подруга. Ты — моя подчинённая. А я — Господин Хван. Она прикусила губу. Хотелось что-то ответить. Хотелось укусить. Сбежать. Но лифт остановился. Он вышел первым. — Идёшь? Или будешь продолжать пытаться дышать, Ли? Она последовала за ним. Громкий каблук на полу. Гудящий коридор. Сотрудники расступались перед Хёнджином, как перед бурей. Он открыл перед ней дверь. — Твой стол — напротив моего. Так удобнее. Я хочу видеть твоё лицо, когда ты совершаешь ошибки. Она улыбнулась. Едва. — А если я не совершу? Он наклонился к её уху. Его дыхание коснулось шеи. — Тогда, может быть, я совершу их сам. Специально. Чтобы посмотреть, как ты реагируешь. Он ушёл первым. Она села на стул. И впервые за утро поняла: её ладони всё ещё дрожат. И работа только началась. Утро пахло кофе и напряжением. Наби только успела включить компьютер, как её внимание привлёк звук — глухой, тяжёлый. Она подняла голову. Перед ней стоял Хван Хёнджин. В идеально сидящем костюме, с лёгкой ленцой в движениях и взглядом, который читал мысли, прежде чем ты успела их подумать. Он молча положил перед ней стопку папок. Толстых. Тяжёлых. Бесконечных. — Это на неделю? — приподняла бровь. Он не ответил. Просто прошёл за её стол, склонившись немного ближе, чем требовалось. — Это — на сегодня. Она усмехнулась, но внутри всё сжалось. Она взяла верхнюю папку и посмотрела на него: — Ты серьёзно? — На вы, Ли, — сказал он, не поднимая голос. — Не забывай, кто ты теперь. Она медленно откинулась в кресле. Глаза — прямо в его. Ни капли покорности. — Это месть, да? За прошлое. За то, что я тогда сказала. Или за то, что ничего не сказала. Хёнджин молчал. Потом пожал плечами, как будто это не имело значения. — А ты думала, всё обойдётся просто так? Он ушёл. Не оглянулся. Наби смотрела ему вслед, пальцы сжались на папке. Он делал это нарочно. Он хотел, чтобы она чувствовала себя чужой. Маленькой. Под контролем. Она встала. Медленно. Подошла к окну и опустила шторы. Серые, плотные. Теперь его стол был закрыт. Теперь она не видела его. Не видела этого лица, этих глаз, этой власти. Но каждый нерв под кожей всё ещё ощущал его взгляд. Даже сквозь ткань. Она вернулась за стол. Папки были перед ней. И игра началась всерьёз. Офис давно опустел. Компьютеры были выключены, стулья отодвинуты, даже автомат с кофе замолчал. А она всё ещё сидела. Перед ней — половина тех самых проклятых папок. Было уже восемь вечера. Свет в коридоре стал мягким, почти интимным. Тишина давила. Наби поднялась. Медленно. Спина затекла, пальцы ныли от печатания. Она накинула пальто на плечи и схватила сумку. Только она подошла к двери — голос за спиной. — Куда? Она остановилась, не поворачиваясь. — Домой. Моя смена закончилась. — Ты всё сделала? Пауза. — Половину. Он подошёл ближе. Она чувствовала, как вибрирует воздух, когда он рядом. Не слышно. Не видно. Но остро. — Тогда ты не закончила. Она резко обернулась. — Вы не можете держать меня тут вечно. Он смотрел спокойно. Даже слишком. А потом… сел. Прямо на край её стола. Скрестил руки. Склонённая голова. Ноги вытянуты вперёд. — Возможно. Если бы ты тогда не ушла с Сухо… Может, я бы отпустил тебя сегодня. Наби замерла. Сухо. Он вспомнил. Прошло… сколько? Восемь или девять лет? — Серьёзно? — она сжала пальто на груди. — Прошло столько лет. Ты всё ещё злишься? — Я всё ещё помню. А это хуже. Она молчала. — Он держал тебя за руку, когда ты вышла, — продолжал он. — А я смотрел. И знаешь, что было хуже всего? — Что? — Ты даже не обернулась. Она скрестила руки. Глубокий вдох. Внутри всё дрожало. Он вцепился в то, о чём она не говорила. Никогда. — Это личное. Это не имеет отношения к работе. — Ошибаешься, Ли. Ты теперь работаешь у меня. А я не умею разделять. Что касается тебя — касается меня. Тишина. Она медленно поставила сумку обратно на пол. — Если ты хочешь, чтобы я осталась — говори прямо. Перестань играть словами, как в старших классах. Он усмехнулся. И на секунду, всего одну, в его глазах вспыхнул огонь. Тот самый, от которого тогда она убежала. — Я тебе ещё покажу, что такое прямота, Ли. Поверь, ты об этом пожалеешь. Она подняла подбородок. — Ты не умеешь отпускать, да? — Особенно тех, кто мне должен. Он спрыгнул со стола. Подошёл вплотную. Лицо к лицу. Воздух стал горячим. — Дорабатывай, Ли. Сегодня ты — моя до самого конца смены. А может, и дольше. Он ушёл в свой кабинет, не оборачиваясь. И она впервые за день поняла, что ноги у неё дрожат. Снова. Она не ушла. С тех пор, как он вернулся в кабинет, прошло больше часа. Офис опустел окончательно — только лампа на её столе продолжала светить тусклым светом. Но отчёты так и остались нетронутыми. Папки лежали ровно. Мышь не двигалась. Экран — погас. Она просто сидела. Упрямо. Тихо. Назло. Хёнджин не выходил. Его кабинет был за стеклянной перегородкой, но шторы были опущены. Её не волновало, смотрит он или нет. Она знала — он знает, что она всё ещё здесь. Время шло. И где-то между девятым и десятым часом вечера, её тело сдалось. Голова опустилась, плечи расслабились, дыхание замедлилось. Она задремала, сидя прямо, упрямо, в своём кресле — словно солдат, которого не отпустили с поста. И вдруг — шаги. Мягкие, уверенные. Она вздрогнула, выпрямилась. Открыла глаза. Перед ней — Господин Хван. В пальто, с папкой под мышкой, ключи в руке. Он остановился, заметив её. И замер. Тёмная комната. Один рабочий стол. Она. Лицо чуть бледное, волосы растрёпаны. Брови — нахмурены, взгляд затуманен. Упрямая, как всегда. Он усмехнулся. — Не работаешь? Она не ответила. Он сделал ещё шаг. Бросил взгляд на папки. — Прямо как в детстве, Ли. Когда ты сидела под дверью моей комнаты, потому что я не пускал тебя играть с нами. Помнишь? — Да, — холодно. — Только теперь я не девочка. И ты не просто сосед моего брата. — А всё равно за дверью, — хмыкнул он. — Странно, как всё повторяется. Она встала. Резко. Слишком быстро — и голова закружилась. Но она не показала. Выпрямилась. Подошла ближе. — Хочешь, чтобы я осталась — так и скажи. Хватит играть. Он посмотрел на неё. Долго. Молча. А потом… Просто развернулся. И вышел. Дверь закрылась за его спиной. И тут — щёлк. Замок. Она моргнула. — Что? Хван? Подошла к двери. Подёргала за ручку. — Хван, открой. Из-за двери — голос, спокойный и сухой. — Когда закончишь, тогда выйдешь. — Ты серьёзно?! — Абсолютно. Доброй ночи, Ли. Тишина. Она осталась в офисе. С выключенным светом. С мёртвым монитором. С папками, которые она теперь не могла проигнорировать. И впервые за долгие годы поняла — он всё ещё умеет делать ей больно. Он вышел из здания спокойно. Без напряжения. Без сомнений. Без тени эмоции. Внизу под зданием воздух был холодным. Август выдыхал последние капли лета. Он медленно сел в машину, откинул голову на подголовник. Тишина. Рука сама потянулась к телефону. Нет сообщений. Ни от неё, ни от кого. И хорошо. Он ехал домой в абсолютной тишине. Без музыки. Без мыслей. Почти. Периферийно мелькнул образ: Офис. Тёмный. Она сидит в кресле. Поджала ноги. Глаза в пол. Одна. Он даже не усмехнулся. Просто отметил про себя: Не умрёт за одну ночь. Не из хрупких. И не сбежит — 32 этаж, ключ у меня. Всё под контролем. Квартира встретила его глухой тишиной и разложенным пиджаком на кресле. Он принял душ. Оделся в домашнее. Приготовил себе чай. Сел на диван. Никакого вина. Спать — и утром на работу. Хёнджин не волновался. Он не позволял себе волноваться. Всё идёт по плану. Она в здании. Она останется. Она будет злиться. Гореть. Плавиться. А потом — прогнётся. Он лёг в кровать. Закрыл глаза. И, может быть, в какой-то миг увидел её лицо. Но волноваться? Нет. Он просто уснул. Ночь в офисе — тянулась вечно. Наби сидела у самой двери, лбом прислонившись к прохладному дереву. Пол жёсткий, ноги затекли, руки — дрожат от усталости, но не от холода. От злости. Она выдохнула, всматриваясь в темноту. — Он, наверное, уже спит, — прошептала. — Собака сутулая. Козёл. Дерьмо в дорогом костюме. Один за другим, мысленно она называла его всеми возможными именами. Зачем она пришла работать сюда? Что ей вообще было нужно? Было же предупреждение внутри. Чувствовала. Знала. Но пошла. Он всё знал. Всё это — было спланировано. Телефон разрядился около полуночи. Зарядка осталась дома. Никакой связи. Ни снаружи, ни с собой. Она не спала. Просто сидела. Дышала. Иногда — почти плакала. Но не позволяла. Ни звука. А потом… наступило утро. Он проснулся легко. Сделал кофе. Принял душ. Выбрал костюм. Чёрный, в тонкую полоску. Галстук — идеально выровнен. Открыл окно — воздух был прохладным, свежим, без следа той злости, что висела в офисе. Никаких сообщений. Никаких звонков. Он посмотрел на телефон. — Хорошо, — бросил себе под нос. — Значит, всё поняла. Сел в машину. Включил радио. Солнце уже вставало. Новый день. Он вошёл в здание с той же уверенностью, с какой обычно входил в любую ситуацию. Прошёл по коридору, сдержанно поздоровался с охраной. Нажал кнопку лифта. Поднялся. Подошёл к двери. Ключ — поворот. Щёлк. Он открыл дверь. И... споткнулся. Что-то — нет, кто-то — сидел у самой двери. Ноги вытянуты. Голову склонила вперёд. Волосы растрёпаны, пальцы сжаты в кулаки. Он случайно задел её ногой. И замер. Она подняла голову. Лицо опухшее от бессонницы. Губы пересохли. Глаза красные. Не от слёз — от злости и усталости. Взгляд — прямой. Как у человека, который больше не играет. — Ты всё ещё здесь? — он произнёс это спокойно, почти лениво. Она медленно встала. Ноги предательски дрожали. — Нет, — прохрипела. — Это ты только что открыл мне дверь в ад. Доброе утро, Господин Хван. Он посмотрел на неё. Долго. — Здесь воняет, — сказал он, входя. Тон был холодный, безэмоциональный, будто он только что открыл забытый чулан, а не офис, где кто-то провёл ночь. Она сидела, уставившись в пол. Даже не подняла голову. — Что ты вообще делала всю ночь? — бросил он, проходя мимо. Задел её ногой. Специально. Она вздрогнула, но не отодвинулась. Он подошёл к окну, распахнул его, вдохнул утренний воздух. — Принеси мне кофе, — сказал, не оборачиваясь. Щелчок. Он снова в режиме босс, контроль, команды. Она медленно встала. Прошла мимо него. Открыла ему дверь в кабинет. Остановилась в проёме, бросила, не оборачиваясь: — Я всё равно не работала. Так что, по сути, ты меня просто закрыл в тишине. Он приподнял брови. Смотрел ей вслед, как будто не ожидал такого спокойствия. — Ебанутая, — выдохнул тихо, усевшись за стол и открывая ноутбук. А она шла по коридору, не спеша. Медленно, но с каким-то странным спокойствием внутри. Зашла в туалет. Посмотрела на себя в зеркало. Серые круги под глазами, спутанные волосы, мятая рубашка. Но глаза… Глаза горели. Она вымыла лицо. Собрала волосы. Подправила одежду. Нанесла немного блеска на губы. И вышла. Кухонный уголок офиса встретил её жужжанием кофемашины. Она включила её, достала чашку. Аккуратно, как бариста. Капля молока. Без сахара. Горький, как он сам. Она уже почти пошла… Но остановилась. Посмотрела в чашку. И, не раздумывая — плюнула. — Хочешь горькое? Получи с привкусом победы, Господин Хван, — прошептала она, улыбаясь. Зашла в кабинет. Поставила чашку перед ним, медленно, с аккуратной улыбкой на губах. — Ваш кофе. Горячий, как вы любите. Он посмотрел на неё внимательно. Очень внимательно. И взял чашку. До восьми она работала как заведённая. Не оглядываясь. Не отвечая на его замечания, на взгляды, на пустые фразы, которыми он иногда нарушал тишину. Он ничего не говорил — только изредка поглядывал на неё через стекло своего кабинета. Как зверь, который выжидает. Папки — закончены. Отчёты — собраны. Подписи — подготовлены. Всё. Она встала. Положила ручку. Взяла сумку. И не сказав ни слова — ушла. Без разрешения. Без взгляда. Без страха. В коридоре встретила коллегу — Сонмина. Новый, стажёр из маркетинга, с которым они пересекались в кафетерии. — Наби, уже темно. Может, мне пройтись с вами до метро? Она взглянула на него. Секунду — подумала. И улыбнулась. — Почему бы и нет? Они пошли. Он говорил что-то лёгкое, пытался шутить, предлагал кофе по пути. А она шла рядом. Улыбалась, но не смотрела назад. А зря. Потому что в окне тридцать второго этажа, в темнеющем стекле, стоял Хван. Рука в кармане. Кофе на столе, так и не тронутый. Глаза — в точку. Он не моргал. Он просто смотрел. До тех пор, пока её фигура не скрылась в вечерней толпе. Он не пошёл за ней. Он даже не шевельнулся. Просто сказал себе: — Он будет уволен. И взял телефон.