Часть 7

Дворец словно замер в ожидании чего-то неизбежного. Слуги перешёптывались, бросая на неё косые взгляды. Она слышала обрывки фраз: «арестовали», «задержание», «суд». Её сердце сжималось от каждой новости. Сначала она пыталась сохранять спокойствие. Ходила по комнатам, пыталась заниматься делами. Но тревога нарастала, как снежный ком. Дмитрий всегда был непредсказуем, но такое… К вечеру она уже не могла усидеть на месте. Металась по комнатам, не находя себе места. В голове крутились самые страшные сценарии. Что, если это не проверка? Что, если на этот раз всё по-настоящему? Она вспомнила каждое мгновение, проведённое с ним. Его улыбку, его прикосновения, его взгляд, полный восхищения. Осознание ударило как молния: она влюбилась. По-настоящему, безрассудно, до дрожи в коленях. — Где он? — её голос дрожал, когда она обратилась к одному из слуг. — Говорят, его задержали на сутки… — начал было тот, но она уже не слушала. Она бросилась к кабинету Дмитрия. Стучала, кричала, умоляла впустить. Но дверь оставалась запертой. В какой-то момент она поняла: это проверка. Он хочет увидеть, насколько глубоки её чувства. Но от этого осознания легче не становилось. Любовь делала её уязвимой, а в их мире это было равносильно смерти. Часы тянулись бесконечно. Она не могла есть, не могла спать. Сидела у запертой двери кабинета, словно страж, охраняющий самое ценное. Когда утром дверь наконец открылась, она едва не упала в его объятия. Его глаза светились триумфом и… чем-то ещё. Состраданием? Возможностью? — Ты прошла испытание, — прошептал он, прижимая её к себе. — Но знаешь что? Я и не сомневался в твоём ответе. В этот момент она поняла: игра изменилась. И теперь ставки выше, чем когда-либо прежде. Не только их жизни, но и их сердца оказались на кону. Её дыхание перехватило от возмущения. Кровь прилила к лицу, а руки непроизвольно сжались в кулаки. — Проверка?! — голос дрожал от гнева, но в нём звучала сталь. — Ты… ты… как ты мог?! Она отпрянула от него, словно он обжёг её. Глаза наполнились слезами, но не от боли, а от ярости. — Я волновалась, чуть с ума не сошла, а это была всего лишь проверка?! — каждое слово било, как пощёчина. Дмитрий отступил, впервые увидев её такой. Её обычно сдержанная натура прорвалась наружу, обнажая истинную глубину чувств. — Ты играл с моими эмоциями, с моим сердцем! — она почти кричала. — Использовал моё беспокойство, мою любовь… Она осеклась, осознав, что произнесла последнее слово вслух. Но было уже поздно. — Как ты мог так со мной поступить? — её голос дрожал, но в нём звучала твёрдость. — Я думала, что для тебя это серьёзно. Она развернулась, готовая уйти, но остановилась: — Знаешь что? Твоя проверка показала только одно — насколько низко ты можешь пасть. А я… я больше не позволю играть с собой. Её шаги эхом отдавались в пустоте коридора, пока она удалялась от него, оставляя его наедине с осознанием того, что он, возможно, только что потерял нечто большее, чем просто помощницу. *** Холодный ветер пронизывал насквозь, несмотря на дорогую шубу, которая больше подчёркивала статус, чем согревала. Улицы города казались пустынными в этот поздний час, и каждый шаг отдавался гулким эхом в тишине. Внезапно она почувствовала чьё-то присутствие за спиной. Знакомый шаг, знакомый запах парфюма… Обернулась — и правда, он. Бывший. Тот, кого она надеялась больше никогда не встретить. Сначала он просто шёл рядом, будто случайно оказавшись на той же улице. Но она знала его слишком хорошо, чтобы поверить в совпадения. Его взгляд был таким же наглым, как и раньше. — Куда спешишь? — его голос прозвучал слишком близко, заставив её вздрогнуть. Она ускорила шаг, но он не отставал. — Не делай вид, что не рада меня видеть, — его рука потянулась к её плечу, но она резко отпрянула. — Не трогай меня, — голос прозвучал твёрже, чем она ожидала. — Нам не о чем говорить. Но он не слушал. Его настойчивость переходила все границы. Он преградил ей путь, загородив дорогу: — Ты всё ещё любишь меня. Я знаю. — Ты ошибаешься, — она старалась говорить спокойно, но внутри всё кипело от гнева и страха. В этот момент она поняла, что нужно действовать быстро. Огляделась по сторонам — ни души. Только тусклый свет фонарей и холодный ветер. — Отойди, — предупредила она, но он лишь усмехнулся. Его рука снова потянулась к ней, но на этот раз она была готова. Резкое движение, и он отлетел в сторону, схватившись за запястье. — Сука, — прошипел он, но отступил. Она не стала ждать продолжения. Развернулась и побежала, чувствуя, как адреналин бурлит в крови. В этот момент она была благодарна всем урокам самообороны, которые когда-либо проходила. Городские огни расплывались перед глазами, но она бежала, пока не оказалась в безопасном месте. Только тогда позволила себе перевести дух. Этот случай оставил неприятный осадок. Но одно она знала точно — больше никогда не позволит никому нарушать свои границы. *** Дмитрий следовал за ней на безопасном расстоянии, внимательно наблюдая за каждым движением. Его инстинкты хищника подсказывали, что что-то не так. И действительно — вот он, бывший, появившийся словно из ниоткуда. Он видел, как напряглась его спутница, как ускорила шаг. Дмитрий не вмешивался — пока. Но когда ситуация накалилась, когда бывший осмелился преградить ей путь, он вышел из тени. Когда она убежала, он приблизился к бывшему. Тот всё ещё держался за запястье, бормоча что-то невнятное. — Что, до сих пор не понял, что она тебя бросила? — голос Дмитрия звучал холодно и угрожающе. Бывший поднял глаза, и в них мелькнуло узнавание. Страх. — Она любит меня! — выкрикнул он, пытаясь сохранить лицо. — Я знаю, что любит! Дмитрий лишь усмехнулся. — Ты настолько слеп, что не видишь очевидного? — он схватил бывшего за воротник пальто, поднимая на ноги. — Она от тебя сбежала. И правильно сделала. Первый удар пришёлся в солнечное сплетение. Бывший согнулся пополам, хватая ртом воздух. — Слушай меня внимательно, — Дмитрий говорил медленно, чеканя каждое слово. — Ещё раз подойдёшь к ней — и я не буду так добр. Он наносил удары методично, без ярости, словно выполняя необходимую работу. Каждый удар сопровождался коротким, но ёмким комментарием: — Это за то, что преследовал её. — Это за то, что пытался прикоснуться. — А это… просто, потому что ты этого заслуживаешь. Когда бывший уже не мог стоять, Дмитрий присел рядом с ним: — Запомни одно: она моя. И если ты ещё раз появишься в её жизни, я тебя уничтожу. Не только физически. Я уничтожу всё, что тебе дорого. Он оставил бывшего лежать на холодной брусчатке, глядя, как тот корчится от боли. Теперь он был уверен — этот урок тот запомнит надолго. Возвращаясь к машине, Дмитрий понимал, что его чувства к этой женщине становятся всё сложнее. И что он готов на многое, чтобы защитить то, что считает своим. *** Холодный ветер пронизывал до костей, заставляя ёжиться и кутаться в шубу ещё сильнее. Пальцы уже давно потеряли чувствительность, а дыхание, которым она пыталась их согреть, лишь создавало маленькие облачка пара в воздухе. «Ну надо же было так глупо забыть перчатки!» — мысленно ругалась она, с досадой вспоминая утреннюю суматоху. В голове снова и снова прокручивались события последних часов: эта дурацкая проверка, его самодовольная ухмылка, её собственная беспомощность перед его манипуляциями. «Мафиози недоделанный!» — мысленно выругалась она, сжимая и разжимая замёрзшие пальцы. Парк казался бесконечным лабиринтом тёмных деревьев, чьи голые ветви чернели на фоне серого неба. Ни души вокруг — только она и её злость. Злость на него, на себя, на эту нелепую ситуацию. Она обхватила себя руками, пытаясь сохранить остатки тепла. В ушах до сих пор звучали его слова о проверке, и от этого становилось ещё противнее. Как он мог так с ней поступить? Использовать её чувства, её беспокойство ради какой-то дурацкой проверки? «Ну ничего, — думала она, — пусть только появится. Я ему такое устрою, что он надолго запомнит». Её губы искривились в горькой усмешке. Кто бы мог подумать, что сильная, независимая женщина будет сидеть на лавочке в парке, мёрзнуть и злиться на мужчину? Но, похоже, даже у самых непробиваемых есть свои слабости. И его имя — Дмитрий. Внезапно она почувствовала, как в её озябшие руки что-то тёплое и мягкое ложится. Мех. Перчатки. Её любимые перчатки. Она подняла глаза и встретилась с его взглядом. — Замерзла? — его голос звучал непривычно мягко. Она промолчала, но перчатки взяла. Потому что, несмотря на всю свою злость, не могла отрицать — они ей были нужны. Дмитрий стоял перед ней, готовый к буре. Его поза была расслабленной, но в глазах читалась настороженность. Он знал, что сейчас последует взрыв, и внутренне готовился к нему. Она сидела неподвижно, буравя его взглядом, в котором смешались гнев, обида и… что-то ещё. Что-то, чего он не мог разгадать. Её руки, хоть и согретые перчатками, продолжали сжиматься в кулаки. Несколько долгих секунд они молчали. Только ветер шелестел в голых ветвях деревьев, да где-то вдалеке слышался шум города. Наконец, она заговорила. Тихо, но в каждом слове звенела сталь: — Знаешь, что самое обидное? Не то, что ты устроил эту проверку. А то, что ты сомневался во мне. Её голос дрожал от сдерживаемого гнева, но она продолжала: — Я волновалась, я места себе не находила. А ты… ты просто играл со мной. Дмитрий молчал, глядя ей в глаза. Он понимал, что сейчас нельзя ничего отрицать. Нельзя пытаться оправдаться. — Ты прав, я люблю тебя, — эти слова дались ей с трудом. — Но это не даёт тебе права так со мной обращаться. Она встала, глядя на него сверху вниз: — Если ты думаешь, что после этого я буду продолжать играть по твоим правилам — ты ошибаешься. Отныне правила устанавливаю я. Развернулась и пошла прочь, оставив его стоять в парке. Только сейчас он понял, что зашёл слишком далеко. Что его проверка могла стоить ему гораздо больше, чем он предполагал. Потому что в её словах была правда. И он сам не знал, что делать с этой правдой. Дмитрий тяжело вздохнул, наблюдая, как она удаляется. Его плечи поникли, а в глазах промелькнуло что-то похожее на сожаление. Он знал, что перегнул палку, но гордость не позволяла ему просто так побежать за ней. Несколько секунд он стоял неподвижно, собираясь с мыслями. В голове крутились разные варианты развития событий, но ни один из них не казался правильным. Он привык контролировать ситуацию, но сейчас всё выходило из-под контроля. Медленно, словно нехотя, он двинулся следом. Его шаги были размеренными, но в них чувствовалась внутренняя борьба. Он не мог допустить, чтобы она ушла. Не сейчас, когда всё стало настолько очевидным. Парк казался бесконечным лабиринтом, и каждый поворот мог стать последним. Он шёл осторожно, стараясь не напугать её своим появлением. В голове крутилась мысль: «Что теперь делать? Как исправить то, что натворил?» Её силуэт то появлялся, то исчезал среди деревьев. Она шла быстро, не оглядываясь, и это только усиливало его тревогу. Он понимал, что должен что-то предпринять, но не знал, с чего начать. Когда она остановилась у выхода из парка, он замер в тени деревьев. Смотрел на её профиль, на то, как она нервно поправляет перчатки, и понимал, что никогда ещё не был так близок к потере чего-то действительно важного. Он сделал шаг вперёд, готовый наконец-то признаться в своих чувствах, но она уже вышла на улицу, растворившись в вечерней толпе. И только тогда он понял, что игра, которую он начал, может закончиться совсем не так, как он планировал.