Часть 5

Длинные изящные мужские пальцы стряхивают пепел со стремительно тлеющей сигареты. Вроде только-только подпалил, пару раз вдохнул, и уже всё… Мысли летают в голове с невероятной скоростью, не успевают зацепиться причинно-следственные связи. Парень опускает взгляд на сигарету, огонь на которой совсем скоро начнет натурально обжигать пальцы. Цепляется за линию аккуратно выведенных рисунков, навсегда отпечатанных под кожей. Можно ли это назвать детской глупостью? Вполне. Но, без этого Слава бы не был самим собой. Каждая линия, каждый завиток значили слишком многое, чтобы согласиться избавляться от них. — Чего развонялся? — на плечи лег плед, а девичьи руки обняли поверх него за шею. — Не заваливайся на меня, — Слава с трудом удержал равновесие, придерживая Агату за руки. — А на кого мне еще заваливаться, если не на тебя? — заглянула ему в лицо сестра, улыбаясь уголками губ. Вячеслав вздохнул, тяжело, но не обреченно. Скорее это можно было назвать разочарованно-радостным вздохом. Слава не представлял своей жизни без татуировок, сигарет и Агаты. Вот уж кто точно был частью его личности и понимал абсолютно всё, что у него на душе. Ему хотелось верить, что он для Агаты играет абсолютно такую же важную роль. Они уже не были маленькими детьми, не носили смешные одинаковые комбинезоны. Но, где-то там, глубоко внутри, они всё ещё оставались частью одного целого. — Спасибо тебе за то, что ты есть, — произнесла Агата спустя пару минут. Перед их глазами расстилался отличный обзор: внутренний двор Академии. В выходной день тут было несколько меньше студентов, большинство отправлялись в город или к родным, но все же были те, кто оставались. — Ого, — улыбнулся Слава, спровоцировав Агату нахмуриться, — Кто вы и что сделали с моей сестрой? — Дурак, — беззлобно пробубнила девушка, крепче сдавливая шею Славы и утыкаясь ему подбородком в плечо. Слава на это лишь хрипло рассмеялся, поворачивая голову на Агату и смачно целуя её в щеку. — Тебе тоже спасибо за то, что ты у меня есть, — отсмеявшись ответил взаимностью Мендес, — Только бы психовала поменьше, не нервничала, домашнее задание делала поактивнее… Агата цокнула, предпочитая не отвечать. Только села поудобнее, чтобы ноги не затекали и полулегла на брата. И пусть со старшим братом всё было просто отвратительно, особенно после недавнего разговора с Марком, со Славой Агата всегда может почувствовать себя той самой любимой маленькой сестренкой. И совершенно не важно, что она была старше его на несколько минут. Они были абсолютно разными. Агата взрывная, шебутная, всегда найдет чем заняться и к кому пристать. Слава же предпочитал уединение и спокойствие, желательно без лишних людей. Он высокий зеленоглазый блондин, единственный из семьи унаследовавший способности отца и его же спокойствие. Она голубоглазая брюнетка, так похожая на мать. И как они могли родиться в один день? Солнце и луна, не иначе. Слава неосознанно посмотрел на запястье Агаты, на котором тонкой красной линией была выведена буква B, обозначающая ее способность. Поднял руку, погладил по шрамам и нахмурился. У него была абсолютно такая же. Только белая, совсем незаметная. И Слава и Агата от рождения обладали способностью управлять кровью, текущей в жилах других людей. Только вот Агата развивала это с детства, способная сейчас лишь одним движением руки и приложив усилия убить человека, а Слава отказывался брать верх даже над каплей человеческой крови. — Когда использовала? — Слава поднял испытывающий взгляд на сестру. — Вчера… Марк довел, — сжала губы Агата, отворачиваясь. Сама прекрасно понимала, что это — не способ решения конфликта. Но, ничего не могла с собой поделать, головой она в моменты ярости уж точно не думала. Парень покачал головой. Осуждать не стал, Агата и так всё прекрасно поняла по его реакции. Вот так они и жили. Слава молчал, а Агата все видела лишь по его выражению лица. Если бы все было так просто и с Ником… — А ты видела-то, что Ди приехала? — ни с того, ни с сего вспомнил Слава. — Угу-м. С младшей сестрой у них тоже было как-то не очень. Наверное, у Агаты со всеми было не очень, кроме Славы и Марка. С подругами все натянуто, с родственниками ещё хуже. Девушка переползла вперед, усаживаясь в объятиях брата. Он помог устроиться удобнее и придержал, чтобы бедолага не свалилась вниз. Академия как на ладони. Такая большая, но отсюда такая маленькая. Агата и Слава знали о ней всё. Как и Ник, как и Рори, как Диана… Хотя, нет. Рори и Диана меньше. Вот они втроем знали каждый коридор, кабинет, подсобное помещение, подвалы… Знали, где настоящее сердце учебного заведения и где всегда будут люди. Где больше всего магии, а где меньше всего охраны. Всё это они узнали еще не достигнув возраста магического созревания. Раньше и трава была зеленее, и Академия была такой большой, необъятной… Все коридоры длинные, по ним только бегать и бегать. Нет занятий, нет обязанностей. Зато есть студенты, которые тебя узнают. Всё в этой жизни проще, если на тебе подтяжки, а на голове два хвостика с цветными резинками. — Чего ты расклеилась? — беззлобно спросил Слава. — Я?.. — на него посмотрели два удивленных голубых глаза. — Ну, я же вижу. Ты не такая, как обычно, — пожал плечами парень, отводя взгляд, — Утром кофе не пила, который я тебе принес. Оделась в свитер, штаны широкие… не знаю как назвать, но ты такое надеваешь только когда тебе прям плохо. Косички эти две, совсем как в детстве, ты так тоже никогда не делаешь. И духов на тебе совсем нет, ты из комнаты точно выбежала. И… Точно. Опять Ник? Нет цепочки, которую он тебе дарил. Ты сняла? Агата смотрела на брата и не понимала, как реагировать. Он заметил столько мелочей, которые совершенно не имели бы значение для кого-то другого, но для него… Нашел причину из ниоткуда. Из снятой цепочки, которую даже не было бы практически видно из-за этого свитера. Да даже чертов свитер заметил, который Мендес и вправду совершенно не носила. А кофе… Она его даже не увидела. — Ты чего? — шокировано спросил Слава, замечая, как у Агаты грустнеет мина и в уголках глаз начинают собираться слёзы. — Ничего, — всхлипнула девушка, не сдерживая слёзы. Дала им политься по щекам и шокируя этим Славу, — Ты просто такой замечательный. Я себя без тебя не представляю. — Так не представляй, — отшутился он, широким движением сгребая Агату в объятия, — Тебе без меня быть и не придется.

***

— Да сдам я, сдам, — Марк был больше похож на провинившегося котенка. Он им и был, его отчитывали по крайней мере минут пятнадцать, — Я завтра же принесу все лекции! — Гросс, сегодня, — преподаватель по артефактам, Александр Лануа, был безвариантно суровым. — Понимаете, я… — Устал понимать, — мужчина откинулся на тумбочку и скрестил руки на груди, — У тебя каждый день разные отмазки. Мне нужны все лекции и практики сегодня же. Три практики за двенадцать занятий — позорный результат, Гросс. Ну что Марк мог поделать, если вместо этих лекций занимался организацией соревнований, которые должны были пройти совсем уже скоро?! По поводу этих соревнований у него также позже было собрание с мамой, главным организатором и ректором. И он уже предвкушал, как его будут хвалить и благодарить за оказанную помощь и поддержку. Поэтому, этот казус с артефактами был ему совершенно не к месту и портил абсолютно все праздничное настроение. — Что будем с тобой делать? Ты за сегодня всё написать не успеешь. — Давайте принесу завтра все-таки… А вы балл снизите, — предложил Марк, виновато склоняя голову. — С какого? С пятидесяти до сорока девяти, чтобы тебе вообще зачет не поставить? Понимаешь, я уже даже не рассматриваю больший балл. Кредит доверия к тебе полностью исчерпан, Гросс. Уже не хочу верить ни в какие твои активности. — Но, вы ведь знаете, что я действительно организовываю мероприятие! — Знаю, — кивнул Александр, — И не одобряю. Ты должен об учебе думать, а то так и будешь всю жизнь организовывать, да организовывать. Ты ведь не твоя мама, ей при таком муже положено заниматься чем душе только будет угодно. А ты — наследник. — Не прынц же, — исковеркал Марк, закатывая глаза, — Понял я вас. Сегодня так сегодня. Брови Лануа взлетели вверх. Мужчина прекрасно понимал, что ничерта Гросс не успеет сделать за сегодняшний день. Чтобы успеть, ему нужно было садиться еще пару часов назад и начинать усиленно заниматься. Но, кивнул и согласился, только чтобы посмотреть, как же Марк выпутается на этот раз. Он был сыном его хороших давних знакомых. Они не поддерживали постоянное общение, но в силу работы Алёны Гросс, иногда виделись в стенах Академии. Относились друг к другу с теплом, и даже Марка Гросса Александру случалось видеть в неформальной домашней обстановке. Тем не менее, проникнуться друг к другу у них совершенно не удалось. Эмилию Лануа уважал. За знания, за умение найти слова, за стремление к неизученному. Мирослава была еще слишком мала и по ней просто невозможно было судить. А вот Марк… Был слишком не похож ни на мать, ни на отца. Дисциплины Алексея в нем было не видать. Сострадания Алёны тоже. Только нервные потряхивания ногой, и те, кажется, у Алёны были скорее от гиперактивности, чем от нервов. Этот точно нервничал, то и дело кусал губы и теребил что-то пальцами. Марк тем временем распрощался с преподавателем и поспешил в ректорский кабинет. Преподавателя Лануа он не любил всем сердцем. Мама твердила, что его предмет нужно знать от зубов. А Лануа твердил такую скукотищу, что это знать просто не хотелось! Половина девчонок курса сохли по нему, чего Марк совершенно не понимал. И что они нашли в старике под пятьдесят лет привлекательного? Ещё и рыжий. Он только занес руку над дверью, как она сама распахнулась. Из кабинета практически выскочил, словно ошпаренный, Никита. Бросил взгляд на Марка, от чего-то приобревший сразу гневные оттенки. Ничего не сказал и быстрым шагом покинул этот коридор. — Марк, заходи, — ректор увидел парня в момент, когда распахнулась дверь от Ника. По внешнему виду мужчины прекрасно было понятно, что с Ником они разошлись не на хорошей ноте. Напряжение так и царило в воздухе, но оно тут же растворилось, стоило Марку наткнуться на добрые зеленые глаза мамы. — Привет, мам, — сказал самым счастливым голосом, на который только был способен Марк Гросс. Затем подошел к ней ближе, обнимая. Да уж, он был уже прилично выше мамы и она едва ли доставала ему до подбородка. Совсем недавно были одного роста, а когда-то Марк был ниже, гораздо ниже… — Привет-привет, — для неё давно уже перестало быть потрясением то, что сын такой высокий. Даже младший уже перерос свою мать. Да что уж младший, даже Эми была выше, — Присаживайся. Есть пару изменений по регламенту, хочу с тобой это обсудить. То есть, не хвалить. Еще и изменения по регламенту, которые точно повлекут за собой изменения в работе. Черт, а ему ведь еще писать лекции по артефактам! Может быть, мама как-нибудь отмажет? Они же вместе учились. Ну, в одно время. И даже участвовали в одних соревнованиях. — Итак, Марк, — ректор наконец-то начал говорить, не поднимаясь с места. Парень сел прямо перед ним, — Хочу сообщить, что в этот раз все желающие допущены не будут. И списки, которые мы делали, они аннулированы. Выбирать участников будет артефакт. Он называется Дилектус. Он представляет из себя… — Да-да, древний шар, выбиравший лишь достойных из толпы. Знаю, — покивал Марк, здорово удивив Андрея. Он перевел взгляд на Алёну, присевшую рядом. Она лишь довольно улыбнулась. Да, обучение они своему сыну дали действительно достойное, и не поспоришь. — Так вот. Дилектус выберет основную массу участников согласно критерию, о котором я тебе не расскажу. Далее они будут распределены по командам, также по воле артефакта. Соревнования в этом году будут командные. Каждый участник должен будет выполнить особые условия отбора, о которых они должны будут догадаться самостоятельно. На руке каждого из них окажется особое украшение, — ректор поднялся с места, прошелся к шкафу и достал из небольшой шкатулки серебряный браслет, надевавшийся куда-то в район плеча, судя по размеру, — Внутри него находится чувствительная к действиям артефакта жидкость. В момент исполнения условия она окрашивается в цвет. В момент, когда последний член команды получит разрешение от Дилектуса — первое испытание считается пройденным. Все команды, прошедшие первый этап будут допущены ко второму: состязание…

***

— …Соревнования будут проходить в изолированном периметре. Уверяю вас: волноваться не о чем, о вашем комфорте побеспокоятся. К сожалению, контактировать с людьми, оказавшимися вне соревнований будет запрещено на протяжении первого этапа соревнований, то есть, пяти дней. Разрешается прибегать к помощи преподавателей в экстренных ситуациях. Прошу всех студентов, категорически не согласных принимать участие в соревнованиях, поднять руки. — Я как должна осознать этот поток мысли и решить, хочу ли я в этом участвовать за две минуты? — выкатила глаза Полина Вальдес, в голове совершенно не сращивая происходящее. — Он на это и рассчитывает, — вздохнула Агата, смотря на отца, — Что никто не успеет ничего понять. В воздух было поднято всего шесть или семь рук. На запястья этих студентов опустился красный дым. — Ваше решение принято, никто не будет заставлять вас участвовать насильно. Даю еще один шанс поднять руки, после выбора вас артефактом покинуть соревнования будет уже проблематично. Еще пару-тройку рук. Ректор подождал достаточно долго, прежде чем начать говорить далее. — Перед всеми выбранными студентами в течение суток появится небольшой серый или прозрачный шарик. Убедительная просьба не касаться его руками! Всех невыбранных студентов прошу вести себя достойно и соответствующе уровню нашего учебного заведения. Завтра в то же время будет проведено собрание для избранных, на котором я подробно расскажу обо всем. — Ты не будешь поднимать руку? — только сейчас поняла Эмилия, поворачиваясь на Агату. Та покачала головой, не отводя взгляда от отца, — Вы ведь с Марком не так давно поссорились на этой почве сильно. Он не хочет, чтобы ты участвовала. — А я хочу, — отрезала Агата, скрещивая руки на груди, — Меня, может, вообще не выберут! А даже если и выберут, на первом этапе ничего страшного и опасного уж точно не будет, Марк мне об этом говорил. Марк еще и говорил ей. Эмилия сжала губы, отворачиваясь. Прекрасно ведь все понимают, что потом будет скандал. Но, нет, надо Агате зачем-то все усугубить и принципиально не поднимать руку. Могла уйти от конфликта и не раздражать Марка. Он, кстати, сейчас смотрел на неё не отрываясь. На лице не было никаких эмоций, ни негативных, ни позитивных. Как же ему было жаль, что он не стоит рядом с отцом Агаты, а не с ней самой. — Отлично, — ректор улыбнулся, — Всем доброй ночи. Желаю большой удачи. Помните: быть выбранным — достойно. Эти соревнования мы официально теперь будем называть «Игры Сознания». Пусть это название поможет вам найти путь к разгадке. На этом собрание было окончено. Студенты остались в приятном предвкушении отбора, ведь в каждую секунду перед ними мог появиться тот самый заветный шарик. Галдеж не прекращался, все обсуждали: возмущались, предвкушали. Шум не прекращался ровно до момента, пока… — Шар! С тихим, но услышанным всеми хлопком маленький серый шарик появился перед Агатой. Самая первая. Эмилия сзади завороженно вздохнула, а Агата не знала, как реагировать. Просто стояла с открытым от удивления ртом и смотрела, как красиво переливается серая и белая масса внутри артефакта. Женская рука потянулась потрогать ее, но, благо, на нее сразу же нашипели: — Сказано — не трогай! Спустя секунд тридцать шарик подпрыгнул и превратился в аккуратный тонкий браслет, закрепившийся на предплечье девушки, прямо поверх одежды. И как она теперь его снимет?! Мендес вытянула руку, чтобы рассмотреть его получше. Даже если тут папа подсуетился и пропихнул её по блату, она была совершенно не против! Ведь даже мечтать уже не думала об этих Играх из-за Марка, вычеркнувшего её имя из списков заявившихся. Кстати, о Марке… Когда люди начали расходиться и Агата с подругами остались без излишнего внимания — если такое вообще было возможно с их-то фамилиями — Марк все-таки соизволил к ним подойти. Вежливо улыбнулся Эмилии и Полине, без слов говоря: Агата дальше идёт с ним. Приобнял девушку за плечи, но так улыбнулся при этом… Мендес все поняла сразу же. Они вернулись в опустевший зал. Его использовали для объявлений, он всегда был полон людей и никогда не казался Агате таким пустым. Но сейчас, когда они были единственными людьми и их голоса отражались от стен в виде эхо, всё казалось гораздо более устрашающим, чем было ранее. Дверь закрылась за спиной Агаты. И в этот момент её практически взяли за шкирку, опуская в первое попавшееся кресло. Девушка испугано вцепилась в него, не понимая, что сейчас происходит и уж точно не понимая, что будет происходить дальше. Марк наклонился вперед, а его глаза, обычно такие теплые и привлекательные, блеснули угрожающим белым. Парень оперся руками о подлокотники сидения, оказываясь ещё ближе. Так близко, что Мендес даже могла видеть каждую из веснушек парня. — Ты совсем ахренела, Мендес?! — прошипел Марк ей в лицо, — Я тебе понятным языком сказал, что тебе нельзя участвовать в этих соревнованиях. И существование идиотского отбора ни на что не влияет. Ты страх потеряла? Скажи мне, ты где-то его выронила? Ты должна была поднять руку. Для непонятливых дважды шанс давали! Так какого… какого хрена, Агата?! — Ты не можешь мне запретить, — не слишком уверено, но все еще дерзко сказала Мендес. — Я? — кажется, Марка рассмешило это предположение, — Я могу всё, что угодно. И, в первую очередь, я тебя оберегаю. А ты дура. Просто дура, которая плюет на мои предостережения. Сама головой думать не научилась, и других мы слушать тоже не будем! Дура. Он её ещё и обозвал. Агата выдохнула, пытаясь подняться и уйти из зала. Разговаривать с таким Марком она просто не собиралась. Но, он ей не позволил. С силой откинул назад в кресло, да так, что Агата ударилась головой. В мгновение он метнулся к ней, но вовремя остановился, лишь наблюдая. — Запомни, пусть этот случай будет для тебя уроком. Ты сама решать такие вещи не можешь, — он наклонился ещё ближе, заставив Агату отпрянуть и максимально вжаться в кресло, — Ты сама себе жизнь испортила, Мендес.