Часть 6

— Быстрее! — Да я и так быстрее, — Марк наспех перевязал хвост на затылке, смотревшийся с его образом совершенно странно. Но, лучше так, чем волосы на глазах, мешающие обзору. Тем более, сегодня у него спарринг со студентом седьмого курса. Да ещё с каким… У всех, конечно, сначала возникал вопрос «Почему второкурсников ставят против седьмого курса?». Но, со временем все привыкали и смирялись: Лодж просто сумасшедший. Надо, значит надо. Он иногда и первый курс с седьмым ставил, правда не в первом семестре. На сегодняшней тренировке был частично и третий, и четвертый, и пятый курс. К несчастью и отвлечению Марка, в противоположной части полигона стояла Агата. Сегодня не с иголочки, волосы заплетены в неаккуратный пучок, на лице ни грамма макияжа. Такого Мендес себе давно не позволяла на людях. Да, повздорили они сильно. Возможно, Марк даже чуть-чуть переборщил. Не настолько, чтобы Агата с ним не разговаривала. Но нет, стояла и раздражала своим обиженным видом. А ещё больше раздражал браслет на её плече: серебристый с серым шариком в центре. За ночь такие появились еще у шестерых людей. Из хорошо знакомых Марку в их числе была старшая сестра, оба старших Вальдеса и, что очень удивительно, Слава Мендес. Парню, который категорически отказывался посещать тренировки, выпала возможность подраться с другой командой. И почему только не поднял руку, когда отказывались? Видимо, семейная черта — дебилизм. — Гросс! Я сказал, быстрее! Ругнувшись сквозь зубы, Марк вышел на полигон. Успел словить взгляд Агаты. Чертова девчонка, не может не смотреть в такой момент! — Отлично, рад, что докричался до тебя, — Сергей Лодж даже это говорил со слышимым осуждением, — Тимофей Чейз, седьмой курс по правую сторону. Разрешено использовать только одну стихию на выбор Чейза. Марк Гросс, второй курс, по левую сторону. Разрешено использовать огонь. «А я другое и не умею» невесело подумал Марк. — И зачем ставить второй курс против седьмого? — Маша никогда не уставала задавать риторические вопросы, на которые никто не может дать ответа, — И так понятно, что Чейз его вынесет. Брови Агаты взлетели вверх. Это с чего такое недоверие к Марку? Она вот верила, что он до последнего будет стараться Чейза не покалечить, а убить. Такие у них были теплые взаимоотношения… Каждая встреча как судная. А Лодж словно знает, что эти двое глотки друг другу перегрызут, да ставит их вместе на потеху толпе. Или себе, что более вероятно. На руке Марка зажегся огонь. Чейз ударил потоком воздуха по земле. Поединок начался. — Привет, Агата. Ё-мое, мама Марка ведь приехала в Академию. Конечно, не одна. Словно им было мало вредной Дианы, к ногам которой отец, кажется, был готов принести целый мир, и Кирилла, который у этой же Дианы и так лежит в ногах. Но, нет, чете Гроссов родственничков было мало. В сторону Марка прилетело фирменное заклинание Чейза — воздушное лезвие. Мендес даже отвлеклась на несколько секунд, но девушка, стоящая напротив, не давала шанса отвлечься от неё насовсем. С нетипичными для магического мира и своей стихии тёмно-карими глазами, аккуратными тёмными завитками у лица и фирменной улыбкой. Младшая сестра Чейза. Ну, и Марка, если смотреть глубже. — Привет, — с ней у Агаты, на удивление, были нормальные отношения. Может быть, потому что они особо и не виделись: Ярославе было всего тринадцать и она училась в храме при Академии. В их с Марком жизни она отсутствовала по простой причине. Все Гроссы, кроме Эмилии, отказывались признавать её своей родственницей. Громкий удар. Девушки синхронно поворачиваются в сторону полигона. О металлические балки, ограждающие поле, болезненно врезается Марк. Тимофей стоит полностью целым и здоровым, даже побоев не заметно. Не удивительно, его отец, кстати, полный тёзка Тимофея, на таких боях собаку съел. Не в прямом смысле, слава Богу. А вот Марк… — У него что, кровь?! Вопрос задает Маша, а Агата уже стоит белая от осознания. По виску Марка стекает тонкая струйка крови, а слегка беспокойный вид Лоджа заставляет обратиться не к самым позитивным мыслям. Да Лодж был спокоен в момент, когда пятый курс в прошлом году чуть не умер прямо на поле всем составом! — Ууу… не повезло Гроссу, — голос раздался где-то сзади и конкретного обладателя найти будет сложно — Не переживай ты так, — Маша отчетливо увидела, как Агата изменилась в лице, — Он же целитель, сам себя вылечит! — Он не может сам себя, — голос сел, как подруга разобрала это предложение останется загадкой. — Чейз победил, — без привычной помпезности объявил Сергей, спеша к Гроссу, разлегшемуся на земле. Агата стояла на месте. Любое лишнее движение грозило отработкой, осуждением от Лоджа или ещё чем поинтереснее. Но, взгляда она не отводила. Парень был в сознании и даже что-то отвечал, но уже слабо, без координации. Чейз лишь глянул на него и сделал шаг назад. Тоже не ушел, но и не подходил. Возможно, опасался, как и Агата. А может быть, ему было вовсе всё равно. С момента, как семейство Чейз и Гросс объединилось по одному родителю, между Марком и Тимофеем возникла лишь одна эмоция: ненависть. — Продолжаем! — Марка лишь пересадили чуть подальше и оставили наедине с самим собой. Гросс вообще мало что понял. Вроде вот, только выходит на поединок. Потом удар… Он встаёт, в голове уже помутнение. Снова удар. Марк встает, его шатает, ноги и руки не слушаются. А затем он не ставит защиту и улетает куда-то в сторону. Момент удара он совершенно не помнит, но точно знает, что до этого момента его не тошнило как после трёх литров виски. Мысли слабо собирались в голове Марка. Но то, что Агата к нему даже подойти не пытается, он понял сразу же. Ну и ясно всё с ней. — Мендес… — Агата аж вздрогнула. В чем дело? Ведь она должна была идти лишь через четыре поединка. Зачем Лодж произносит её фамилию? — Никита. А. Фух. Они встретились взглядом лишь на несколько секунд, но Ник для чего-то решил с ней ещё и поговорить. — Поздравляю с отбором на Игры, — и такая улыбка… теплая. Искренняя. Если бы сейчас вся голова Агаты не была занята мыслями про Марка, она бы даже оценила. Даже слов не нашла ответить, лишь кивнула и улыбнулась уголками губ. — Никита Мендес, пятый курс, по правую сторону. Запрещено снимать ограничители. Павел Лануа, четвертый курс, по левую сторону… Агата не слушала. Пробормотала Марии что-то вроде «Я сейчас» и сорвалась с места. Лодж занят, не должен следить за перемещениями всех остальных студентов. Марк сидел метрах в пяти от полигона, на небольшой возвышенности. Держался за голову и совершенно не смотрел перед собой. Девушка неловко застыла в метре, прижимая руки к груди и успокаивая дыхание. На фоне слышались залпы огня и шум воды, по которому Агата могла безошибочно определить заклинание. Вчера вечером они сильно поругались. Да так поругались, что обычно после такого они расставались и сходились лишь через пару недель. Агате было больно, даже физически, а ещё обидно. Марк часто решал за неё, но не так жестоко. Мендес ещё не готова была простить, но просто отсидеться в стороне сердце не позволило. Слишком она любила парня. — Ну, садись, раз пришла, — слабым голосом произнёс Марк, разрывая молчание между ними. Агата присела рядом, сразу начиная аккуратно перебирать волосы в голове парня. Романтика? Нет, что вы. Смотрела на то, как слиплись кудряшки от крови. Да у него голова разбита, а Лодж даже не позвал никого! Изверг. — Эмилия уже бежит с пары, — спас репутацию преподавателя Марк, отвечая на немой вопрос девушки, — Ничего страшного. И страшнее травмы бывают. — Это… да это просто идиотизм! — рывком Агата села назад, — Второй курс против седьмого. Да как такое можно представить?! Нужно пожаловаться папе, нельзя этого продолжать. А если бы у тебя была травма, не совместимая с жизнью? Даже целителя не дежурит. С пары она бежит. А если у неё демонология и ей бежать сюда минимум двадцать минут?! Это с учетом, что до неё сразу дойдет информация. А если бы Чейз тебя убил?! Что тогда, Академия бы достала тебя из-под земли и хвасталась, что среди учеников есть настоящее чучело?! — За чучело обидно, — хрюкнул Марк себе в коленки, на которые опустился от головокружения. — Это всё, что ты услышал? — нахмурилась Мендес, недовольная ответом парня. — Звёздочка моя, я вообще сейчас ничего не слышу, у меня в ушах такой гам стоит, — пробубнил парень едва слышно, — Не нужно начинать. У меня язык немеет, руки тоже, я, кажется, вообще умру прямо сейчас… — Не умрешь. Агата резко подняла голову вверх, встречаясь взглядом с Эми. Запыхавшаяся, недовольная, она в целом соответствовала настроению сегодняшнего дня. Не успевшего начаться, только девять часов утра. — А жаль. Если бы был здоров, получил бы сейчас подзатыльник. А Агата, видимо, получила звание терпилы. Потому что, несмотря на ссоры и обиды, осталась сидеть с Марком до конца. Кажется, её даже не вызвали на полигон… Интересно только, чем это обернется?

***

Стеклянный стакан с коричневой жидкостью с шумом опускается на стол. В воздухе стоит тонкий аромат алкоголя, а несколько бутылок спиртного с одинаковой этикеткой намекают на то, что мужчина сейчас чертовски пьян. Он этого и не будет отрицать, да только кто спросит? Тут все под его ногой. В ежовых рукавицах, иголки на которых пропитаны ядом. Одна ошибка и человек летит в свою родную деревню. Магическая защита сжимает руки так противно болезненно, что хочется её содрать с себя. Да нельзя. Тяжелые шаги заставляют скрипеть половицы, а мужчина лишь морщится. Сколько раз жена ему говорила их поменять, чтобы не мешать детям спать. Да только вот это уже значения не имело: дети дома не спали. Совершенен в карьере, никчемен в семье: это было так не похоже на него в юности. Алексей Гросс всегда был хорошим студентом. Все задания на отлично, первый в полигоне, первый в вечеринках. Он был завидным женихом, имел благородные корни и не менее благородное воспитание. Несмотря на всё это, он был совершенно простым парнем. Любил лошадей и длинные прогулки, не забывал веселиться со своими друзьями, абсолютно обычными ребятами с курса. Её он увидел впервые на организационном собрании первого курса. Алексей учился на третьем и был приглашенным гостем, но… этот день в итоге значил куда больше. Она сидела где-то в середине, не выделяясь абсолютно ничем. Обычный резерв, незаинтересованность в учебе… Да только глаза сияли так, что Гроссу ни за что не забыть. Он видел это сияние глаз всю свою жизнь, они служили для него маяком. Все трудные моменты они проживали вместе. Начали встречаться практически сразу же. Она была на редкость темпераментной особой. Учиться любила только временами, друзей выбирала очень ответственно. А ещё, что самое главное, выступала против ранних браков и рождения детей лишь ради поднятия демографии магов. Она не просто это отстаивала, она писала научные статьи на эту тему и выступала с презентациями везде, в том числе в самом Департаменте! Она ничего не боялась. Всегда широко улыбалась и громко смеялась, могла быть и нежной, а могла и поругать за дело. Молодой Алексей оказывал ей не меньше внимания, чем она всем своим идеям. Вся жизнь Лёши строилась вокруг лишь неё одной, день за днём в неё добавлялось всё больше смысла. И Алёна Виан сдалась. На третьем курсе у них родилась первая дочка: Эмилия. Как же Гросс её любил… Наследница. Маленькая копия, взявшая от мамы её восхитительные глаза. Ему было даже не важно, будет она магом или вырастет без способностей. Вся жизнь Алексея Гросса схлопнулась до его семьи. Семья превыше всего. Так он считал ровно до рождения третьего ребенка. Мирослава родилась в конце обучения Алёны, когда Гросс уже во всю строил свою карьеру. Алёна относилась с пониманием, брала на себя невообразимую ношу: воспитывала троих детей и училась в Академии одновременно. Ступень за ступенью, она радовалась каждому его достижению. Они вместе праздновали повышения, все дети побывали у него на работе. Внимания было меньше, но все всё понимали: не маленькие дети. А потом… обрыв. Гросс перестал хотеть возвращаться домой. Он оставался подолгу на работе, задерживался ночами, работал над любой мелочью. Дома ждали жена и дети, но… нет, Алексей до сих пор не имел понятия, что случилось с ним в тот момент. Просто как отрезало. Нет, конечно, он бывал дома, и выходные у него бывали. Только вот он больше не мог терпеть нежностей от всех членов семьи. Каждый раз, как только он лишь касался двери родного дома, ему хотелось оказаться в кабинете. Это тоже стало важной ступенью в его карьере. Алексей Гросс стал генеральным прокурором. Дома стал появляться всё реже и реже, младшая дочь, Мира, кажется, его до двух лет и не узнавала вовсе. Алёна всё ещё ему улыбалась. Не так искренне и открыто, но улыбалась. Она расскажет о том, что не справляется, гораздо позже. В момент, когда на Алексея свалятся все проблемы прошедшей войны. И он примет её позицию, попробует всё решить. Это будет лучший месяц в их взрослой семейной жизни. Цветы каждый день, завтраки, поцелуи, прогулки с детьми… Только это всё было не для Гросса. Он примет решение о разводе осенним вечером, но, планы рухнут в один момент: Алёна была беременна четвертым ребенком. Кирилл родился рано. Причин этого Алексей не знал, да и не стремился узнать. К новорожденному сыну и жене она приехал лишь на вторые сутки, освободившись после серьезной сделки с соседней страной. В тот день он лишь заподозрил, но потом утвердил в своей голове: Алёна именно тогда решила от него уйти. Развод таки случился. Спустя полгода, с полностью холодной головой и отсутствием чувств. Он не сожалел. Она не рыдала. Разошлись так же, как и сошлись: случайно. Первый год прошёл отлично. Работа, работа и только работа. Он часто виделся с Эмилией, чуть реже с Марком и ещё реже с младшими детьми. А потом… Однажды он зашел в пустой дом. Дом, в котором всегда было шумно. Холод пробрал его сквозь доски, запах пыли ударил в нос. Это место больше не было его домом. А в его жизни больше не было ни капли смысла. Никаких карьерных продвижений уже не предвиделось, а полюбить другую… Было просто невозможно. — Пьешь. Алексей Гросс поднял глаза на любовь всей своей жизни. Она не была сюрпризом здесь. Он знал, что она придёт. Всегда приходила, такая у них была добрая традиция, даже спустя шестнадцать лет после развода. Они собирались на самую теплую дату в их отношениях: годовщину свадьбы. — Пью, — с горечью ответил уже пьяный Гросс, болтая жидкость в стакане. — И мне налей, — вздохнула Алёна, все ещё Гросс, присаживаясь на стул напротив. В первые годы они друг друга не переносили. Потом смирились. И если Гросс не смог полюбить другую, Алёна вышла замуж спустя полтора года после развода. Ещё чуть позже у неё появилась дочь: так похожая на её нового мужа. Гросс был знаком с Ярой. Прекрасная девочка, которой стоило родиться в совершенно другой семье. Ей бы так пошла фамилия Гросс и зеленые глаза матери… — А помнишь… А помнишь как мы часами могли лежать во дворе Академии и смотреть на небо, за птицами, — грустно улыбнулся Алексей. Сейчас он не был похож на Генерального прокурора, не был похож на Первого Мага. Обычный мужчина, пьяный, сломленный. — Помню, конечно, — для Алёны этот вечер скорее был полон рефлексии, — Я потом столько жуков из волос доставала… брр, жуть. — А помнишь, как Эмилия впервые пошла? В Академии… по коридору ночью гуляли, я так радовался, а ты боялась, что мы разбудим весь этаж, — улыбка стала счастливее. Он всегда расцветал, когда говорил про Эми. — Как жаль, что тебя не было при первых шагах всех остальных детей, — Алёна была бы не Алёной, если бы не съязвила. Алексей замолчал. Отвечать колкостью смысла не было, сам уже прекрасно знал, что виноват и упустил своё счастье. Алёна тоже молчала. Ей было уже не странно находиться в доме, в котором когда-то они праздновали своё счастье. Но, в её голове он был другим. И дом, и Лёша. — Возвращайся ко мне, — спустя двадцать минут выдал Алексей. А Алёна и не думала удивляться. Она знала этот сценарий, проигрываемый минимум раз в два года. — Не могу, — покачала головой женщина, сохраняя безжалостность. — Почему?.. Я изменился, я… я другой, я… — заблеял Генеральный прокурор Империи, но был прерван. — Я люблю другого, — она улыбнулась уголками губ. За долгие годы она перепробовала всё: утешать его, успокаивать, скандалить. А тут работало только спокойствие, — У нас с ним семья. Мы, его старший сын, наши ребята и наша с ним дочь. Отпусти, Лёш, нужно это сделать. Уже ничего не вернуть. Что упущено, то упущено. Гросс не вспомнит следующую фразу на утро, думая, что диалог закончился на этом. — Но, я люблю тебя. Так люблю тебя, до последней клетки своего тела, я жить без тебя не могу, каждый день представляю, что у нас всё хорошо… Алёна сжала губы, после тяжело вздохнула. Слова, словно ножом по сердцу, но по-другому она сказать не могла бы. — Мне жаль. Она грустно улыбнулась и протянула руку к лицу Алексея, вытирая слезы, лившиеся из его глаз. — Ты не вернешься… — мертвым голосом произнес Гросс. — Нет. Я не вернусь, и ты к прошлому не возвращайся. Живи. Не выживай, не сиди на работе, живи. Алексей прикрыл глаза. А открыл он их уже в полностью пустом доме. Однажды так уже было.