Часть 16

— Нимат? Алёна скрестила руки на груди, с сомнением смотря на сына. Марк заявился к ней с самого утра, разбудил и её, и Тимофея. Сказал, что разговор отложить невозможно. — А ты сам-то хочешь? Ой, сын, не доверяла бы я предложениям твоего папани, — Алёну аж поморщило, женщина поплотнее запахнула шелковый халат. Марк сказал, что срочно, а значит времени на одевания и прихорашивания нет. — Я… — почему вместо «нет» у него лишь пробел в речи? — Не знаю. Марк размышлял об этом всю ночь, практически не сомкнув глаз. Долгие размышления привели его к выводу, что единственная причина остаться — Агата. Он хотел развития, был не прочь воспользоваться отцовскими связями, да чего уж греха таить, всегда хотел руководящую должность. Путь мага к верхам карьеры тернист и далеко не прост, на среднего мастера десятого уровня выучиваются почти все студенты Академии. Тут же ему предлагали конкретную должность с неплохой зарплатой. Всегда было «но». И тут «но» заплетало свои чёрные волосы в высокий хвост, искренне улыбалось и до безумия любило белые розы. Всё решилось бы так быстро, разрешив отец ей поехать вместе с Марком в Нимат! Рванул бы не думая, обустроили бы там себе уютное семейное гнездышко, устроили бы Агату в Академию Нимата. — Агата? Мама была, как и всегда, проницательна. — Не хочу её оставлять. Я не смогу без неё, мам, — Марк смутился и опустил глаза в пол. Разговаривать о таком с мамой было непривычно и очень странно. — Знаешь, сын, — сказала Алёна Гросс после минуты молчания, — Все решения должен принимать ты сам. Если отец тебя заставляет, ты только мне скажи, я сделаю всё, чтобы он в своём же Нимате и сгнил. А если ты хочешь и единственное, что тебя останавливает — Агата, то увези её. Вопреки желанию отца, поговори, сделай так, чтобы это всё выглядело натурально. — А если она не захочет? Этот сценарий Марк тоже рассматривал в ночных раздумиях. Это было и вправду логично, кто запретит Агате лично выбрать Академию в Нимате? Только её нежелание. И Марк даже поймет. Частично. Тут у неё папа ректор, определенные условия, которые можно и блатом назвать. Например, Сергей Лодж знает, что её нельзя ставить в спарринг с землей, она их всегда проигрывает и после этого разносит весь ректорский кабинет. А преподаватель по демонологии прекрасно знает, что Агату от запаха демонятины выворачивает. Братья, особенно Слава, рядом. И выберет ли среди всех этих плюсов она Марка — большой вопрос. — Ты взрослый парень, тебе решать. Я расскажу лишь свой опыт, — женщина присела на стул, находя на стене точку, в которую будет смотреть весь остальной диалог, — Когда-то и я выбрала любовь. Не того отца, которого ты знаешь. Своего любимого человека, Лёшку, студента, на несколько курсов старше. Доброго, ответственного и просто моего. Забила на карьеру, даже нигде не простажировалась после окончания Академии. И зачем? В наше время было нормально к выпуску иметь пару-тройку детей. Вот и у меня они были. Лёша сказал, что ему не нравится, когда я работаю. А я даже спорить не стала. Мне предлагал старый знакомый стажировку в Объединенных Силах Бальварона… Туда тогда вообще попасть было невозможно! А я отказала. Сказала, что любовь важнее всего. Марк и раньше слышал эту историю. Только раньше в этой истории никогда не предлагали стажировку в ОСБ, самом крупном государстве на земном шаре, имеющим более тысячи мастеров тринадцатого, самого сложного уровня. Попасть туда на стажировку было сложно даже тем, кто там родился и выучился, а с других стран — просто невозможно. Если бы ему такое предложили, он бы рванул прямо сейчас! Да об этом с пелёнок каждый маг мечтает! — Я была дурой, — подытожила Алёна, моргнув и переводя взгляд на сына, — Любовь, она штука такая. Ты никогда не должен любить в укор своим желаниям, потому что любовь иногда проходит. И иногда проходит она не у тебя. Сначала ты ограничиваешь себя во всем ради своего любимого мужчины, а после разводишься с монстром, который имени своих младших детей запомнить не в состоянии. Он и раньше знал, что у мамы не самая простая судьба. Прекрасно знал историю семьи, знал наизусть от Эмилии, которая во время этих действий была все-таки чуть постарше и запомнила больше. Но, сейчас он впервые по-настоящему осознал: его мама очень несчастная женщина со своими проблемами в голове. — Отец не бросал тебя, но сделал всё, чтобы ты сама от него ушла. Я не могу допустить, чтобы с нами случилось то же самое. — Дай закурить. Марк молча протянул маме пачку сигарет из кармана. Та зажгла на кончике пальца небольшой огонек, подпаливая и глубоко затягиваясь. — Это будет непростое и, возможно, даже роковое решение в твоей жизни. Невозможно усидеть на двух стульях. Вы ещё молоды, у вас нет детей, но если ты точно знаешь, что она — твоя судьба, оставайся. Оставайся, но тебе будет очень непросто, отец сделает для этого все. Такой он человек, с гнильцой. А если ты уедешь, никто не запретит вам бороться за своё счастье. Всё зависит от вас. В руках Марка прокрутилась такая же сигарета, как и в руках матери. Он редко курил, да и в принципе пачка в кармане лежала скорее для коммуникации, чем для употребления. Сейчас прямо захотелось. Парень прислонился спиной к стене, согнув правую ногу для большей устойчивости, и повторил действия мамы по подпаливанию сигареты. Сигаретный дым поднимался вверх, противный запах смерти заполнял комнату. Один человек в комнате вспоминал былое с тоской, второй принимал самое серьезное решение в своей жизни. — Кто у тебя в ОСБ? — вдруг спросил Марк тогда, когда сигарета практически закончилась. — Один знакомый, бывший одногруппник. Твой двоюродный дядька по отцу, кстати. Возглавляет там сейчас какую-то политическую структуру, я не разбираюсь как у них это там. — У меня дядька в ОСБ?! Возглавляет?! — честно, он был готов выронить сигарету и подпалить ламинат! — Почему я узнаю это только сейчас?! — Ну, а зачем тебе эта информация в жизни нужна была? — Алёну Гросс вообще эта информация не впечатляла, — Он тебе ничем не поможет. У него там какое-то подразделение, которое тебе разве что в случае наступления войны поможет. — Как его зовут?! У Марка по спине прошелся табун мурашек. Он уже догадался, он прекрасно знал, как его зовут! — Артур Аллен. Его дядя — командир военного флота ОСБ, самого закрытого и сильного государства на Земле, один из 3% всех магов в мире, обладающих синим огнём. А он тут штаны протирает с каким-то Ниматом! — Нет, Марк, он не поможет тебе с отцом и этим решением. У нас нет связи, на слово тебе никто не поверит. Быстрее начать воевать с ним, чем выйти на контакт. Как же мама любит рушить надежды.

***

Оставалось полтора часа таймера. Зеленая команда уже вышла во второй этап, у красной оставался один человек, которого они все, как могли, поддерживали и предлагали варианты. У голубых таких было двое. Никита и Агата Мендесы, которые от этого настолько раздражались, что с ними поговорить было просто невозможно. У Ника, к тому же, трещала голова, тряслись руки и в общем наблюдался перегруз по магии. Все члены команды понятия не имели, что происходит и почему достаточно опытный маг периодически не может даже стабильный шар из воды создать. Одна Агата всё понимала и пыталась даже помочь, как они делали иногда в детстве: перетянуть излишнюю энергию в себя. Только на неё больше всего Никита и срывался, чуть ли не с кулаками кидался. Оба прекрасно понимали, что с заданием нужно что-то делать, иначе они от этого позора никогда в жизни не отмоются. Одно дело, когда команда пролетает из-за четырех-пяти не связанных людей, а тут прям конкретно два Мендеса. Отец им головы открутит за такую репутацию, и так почти все думают, что они здесь по блату. И вот, очередная, уже не сосчитаемая ссора между Никитой и Агатой за день. — Убери ты от меня свои руки, я тебе непонятно сказал?! Противно уже от тебя! — Ник в очередной раз оттолкнул Агату от себя, когда та наклонилась к парню, согнувшемуся в три погибели перед домом. — Ты идиот?! Ты сдохнешь сейчас здесь, мне перед мамой отчитываться еще за твою преждевременную гибель. Какого хрена ты снял ограничители?! Чтобы Ридиан потом тебя с того света доставал?! — Агата даже и не думала отходить, замерла над этим зародышем сознания, искренне желая отвесить ему мощнейший подзатыльник в своей жизни. — Заткнись, самое последнее, чего я хочу, это сдохнуть под твои крики. Капитан голубой команды тяжело вздохнул и поджал губы. Он уже смирился, что этим твоим никак не помочь. И, честно говоря, сдался. — Ладно, ребят, — он поднял руки вверх, — Прекратите ссориться. И все остальные тоже. Не получились — не страшно. Мы пытались, всем огромное спасибо за участие и выполнение своих заданий. Вы все лучшие! Расходимся, занимаемся своими делами, более я никого не отвлекаю. Ник, Агата, вас тоже благодарю. На этом всё. Он первый развернулся в сторону дома, за ним сразу же ушло всего пару человек. Остальные семь, активно участвующие в жизни команды, задумчиво почесали головы. — Это типа… всё? Проигрыш? — А что с этими делать? Уперлись как бараны, — махнула на них рукой шестикурсница Академии, хорошо знакомая с Ником, — всегда говорила, что Мендесы — непробиваемые идиоты. — Выражения выбирай, — рявкнула Агата и уже тише добавила, — Клуша. Не услышали её или сделали вид — никто разбираться уже не будет. Все люди постепенно заходили назад на базу, оставив Ника и Агату разбираться со своими неполноценностями в одиночестве. — Отлично, фантастично, — Никита, до этого скрученный спазмом боли в резерве, наконец-то поднялся на ноги. Нервно встряхнул руками, пытаясь унять тянущую мучительную боль в груди, — Спасибо за репутацию, сестричка. — Я?! Ты тоже виноват! Я ведь с тобой не грызусь, это ты орешь и ругаешься! — Агата, — он произнёс это имя с такой злостью и отвращением, что захотелось поморщиться, — Вот зачем ты ко мне лезешь со своей заботой, для чего?! Иди выполняй своё задание, ищи, пытайся, живи свою жизнь. Зачем ты эту показуху устроила и решила поиграть в милую сестричку? Не нужно мне внимание семьи, я привык, что в этой семье я никому нахрен не нужен, ты только раздражаешь! Мендес аж опешила от наглости Никиты. «В этой семье я никому нахрен не нужен». Абалдеть, а ничего, что отцу только он и нужен, а на всех остальных детей плевать с высокой колокольни? — Хватит строить из себя жертву, Ник, только ты отцу и нужен! Ник то, Ник сё. А мама?! Мама с твоими ограничителями бегает, с тобой, как с хрустальной вазой. Это чистой воды издевательство, когда самый старшенький и любименький говорит о том, что на него всем в семье наплевать! Это нас обделяют, нас мама перестала укладывать уже в шесть лет, а тебе сказки читали до четырнадцати, когда ты уже пиво пил! Тебя папа учил водить, тебя водил по храмам, тебя лично мама учила магии. У тебя отдельная комната с самого детства, ты никогда её с нами не делил! — девушка кричала, а по щекам начинали литься слёзы. Она никогда раньше не высказывала никому ничего по поводу детства, тем более Никите. И, наверное, она переборщила. Никита, до этого пылающий злобой, стоял в явной растерянности, — Ты никогда не поймешь, каково это, когда папа говорит «отстань», а мама «ну, ты же взрослая, реши сама». Ты вообще хоть что-то решал сам? Бедный, маленький Никита с ограничителями. Хотя, зачем я тебе это вообще говорю, если ты ничего не поймешь? Агата махнула рукой, быстрым шагом уходя в сторону горного склона. Убегая. От разговора, от своих чувств, от этого мерзкого Никиты. Рукой она размазывала слёзы по лицу, стараясь скрыть свою слабость. А рыдать хотелось всё сильнее. Всё в их семье было для Никиты. «Не играй с водой, Никита увидит и тоже будет, но ему сегодня нельзя». «Нет, мы не будем делать медовый торт на ваш День Рождения, у Никиты аллергия на мёд». «Мы не поедем сегодня в магазин, у Никиты занятия вечером». И ладно, если у мамы случались просветления и желание поговорить с любимой доченькой, то отец… как же ему было плевать. Сигануть бы с этого обрыва, да умереть не получится, выкинет назад в Академию. Мендес села на край, поджав ноги под себя и уткнувшись лицом в ладони. Нужно было собраться. Она совсем расклеилась с этим Никитой. И почему они в одной команде? Почему не со Славой? Почему нельзя было оказаться всем в разных командах? — Агат… — Отвянь, — огрызнулась та, не желая даже слышать голоса Никиты. — Вряд ли, — парень прошёл вперёд, останавливаясь на краю рядом с Агатой и осматривая природу. Ну и бог с ним. Хочет втупую стоять — пусть стоит. Разговаривать с ним Агата была точно не намерена, хватило уже с неё жестов доброй воли, которые не в состоянии оценить. — Знаешь… когда вы родились, я представлял себе совсем другую картину. Да, мне было всего три, и я особо ничего не помню, зато помню моменты более поздние. Думал, мы будем играть вместе. Только вот мои игры закончились. Меня начали готовить к поступлению физически, а вы продолжали быть детьми. Я был лишь проектом, который нужен отцу для успеха, признания… я не знаю. В нас ведь нет особо сильных генов, и мама, и отец — рядовые маги. Меня загоняли как собаку. Думаешь, отец возил меня по храмам в развлекательных целях? Моя дорогая, я знаю всех Мастеров Магии Воды до двадцатого века поименно, с годами жизни и важными событиями, которые они совершили, — Никита прыснул, вспоминая, как он очень невесело учит тяжеленные талмуды в свои семь лет, — Ты знаешь про наше детство только со своей стороны. Да, может быть, вам уделялось не так много внимания. Только я хотел, чтобы этого внимания и ко мне было поменьше. Этой трогательной речью Агату вообще было не удивить. То, что Ник тренировался с ранних лет, она и сама прекрасно знала. Более того, их тоже тренировали, причем по тем же методикам. Да, без храмов и прочего, но первые пару курсов предмета Лоджа они прошли еще будучи малыми детьми. — Папа вообще, не умеет внимание удалять, — и снова «капитан очевидность», — Но, он старался с вами. До сих пор помню, как он сделал маленькую дверную ручку на всех дверях. Под твой рост, ты ведь была совсем малышкой. А знаешь, почему тебе сказки не читали до четырнадцати? Потому что ты закатила истерику на тему своей взрослости и тебя услышали. Не помнишь? Как ты называла маму глупой, кидала расческу и кричала, чтобы тебя больше никогда не расчесывали по вечерам? Как размышляла о взрослости, когда из самостоятельных действий в твоей жизни было только заварить чай? Агата молчала. Да, она прекрасно это всё помнила, но родители ведь взрослые люди и должны были понимать, что ребенку, несмотря на эту истерику, важно родительское внимание! — Я не хочу сказать, что моё детство было плохим. Нет. Хорошим, родители сами были очень и очень молоды. Мама так точно. Но, и твое детство плохим не было. И сейчас и мама, и папа, очень тебя любят, постоянно о тебе с отцом разговариваю. Он же тебя тронуть лишний раз боится! А резкие его слова воспринимать как истину, ну, Агат, тебе ведь уже не тринадцать. Он ректор, с огромной ответственностью. Да, может быть груб моментами. Не нужно носить это в себе, и уж тем более, скрывать это потом на мне. Я всегда могу с тобой и просто так поговорить, помочь донести до отца. Ты ведь моя сестра. — А ты ведь меня ненавидишь, не забыл? Никита нахмурился, присаживаясь на корточки рядом с Агатой и заглядывая ей в лицо. — Да, согласен, так может показаться. Но, спешу тебя заверить, нет. Я тебя не ненавижу. До ненависти вообще далековато. Ну, собачимся и собачимся. Со Славой ты не собачишься, что ли? — Ты всю жизнь себя как козел ведешь. Я тебе рисунки приносила, а ты потом говорил, что выкинул их! Никогда не ценил то, что я делаю. И сегодня! Как идиот, я ведь предлагаю просто вытянуть из тебя энергию и упростить нагрузку, мы тысячу раз так делали. — Мы так делали тысячу раз, и все эти тысячу раз ты потом ложилась с температурой дней на семь. Спасибо, не хочется. А рисунки… — Никита сам не верил, что они разговаривают с двадцатиоднолетней сестрой про детские рисунки! — Если тебе так будет проще, они все у меня в комнате дома. Третий ящик комода, за книгами. Можешь первая домой зайти на каникулах и проверить. — Врешь, — сказала Агата, но что-то внутри всё равно приятно ёкнуло. — Не вру, — качнул головой Ник, — как раз после Игр домой поедем. Проверишь, мышка. От детского обращения захотелось разрыдаться сильнее. Нижняя губа, до этого так усиленно сжимаемая Агатой, предательски задрожала. Глаза, высохшие от длительного периода без морганий, вновь покраснели и грозили наполниться влагой. И что это на неё нашло? Когда на неё стали действовать сладкие речи Никиты? — Как была плаксой, так и осталась, — пробубнил Ник, первым преодолевая невидимую стену между ними и обнимая младшую сестру. В этот момент Агата сдалась и вновь разрыдалась. Она всё ещё не верила его рассказам, не думала о том, что он прав. Но, перед ней всё ещё был брат, с которым они постоянно ходили гулять даже в подростковом возрасте, с которым прошли множество детских опасностей и приключений. Агата видела Никиту каждый день, но по такому, каким он был сейчас, девушка до безумия скучала. — Какой бы дурочкой ты не была, люблю тебя, — в своём стиле сказал Никита, поглаживая её по спине широкой ладонью. — И я тебя, несмотря на то, что ты идиот, — всхлипнула Агата, обеими руками уцепившись за шею брата. Блеск! Над обеими головами возник голубой маленький сияющий шарик. Брат с сестрой тут же отстранились друг от друга, задрав голову наверх. На лице Агаты тут же расцвела улыбка, плавно перетекшая в истеричный смех. Это был шарик, обозначающий только одно: Они оба выполнили задание. Голубая команда пройдёт во второй этап.