Часть 18

Как же всё-таки приятно жить на этом свете в тёплое время года. Не нужно преодолевать огромные сугробы и сражаться с непогодой родного края в попытках выжить. Солнце светит, поглаживает каждый сантиметр кожи, а приятный летний ветерок развивает короткие волосы. Они заставляют щеки чесаться, но это совершенно точно не минус. Первое лето за последние семь лет, когда можно от всего сердца сказать «Я свободна!». Вот и подошло к концу долгое, мучительное и надоедливое обучение Агаты Мендес. С первого по седьмой курс она смогла преодолеть семь уровней по силе стихии и семь нервных срывов! Хотя, нервных срывов, наверное, было всё-таки чуть побольше. Один только третий курс чего стоил, когда она завалила все экзамены из-за того, что отказалась ходить на занятия и заливалась слезами в своей комнате круглосуточно. Агата Мендес, закончившая седьмой курс с отличием, могла только сказать: «Ну и дурочка я была». На её лице уже давно сияла круглосуточная улыбка, а черные длинные волосы, добавлявшие образу мрачности, были отрезаны и покрашены в блонд ещё в начале пятого курса. Именно тогда она окончательно исцелила разбитую предательством девочку, не видевшую жизнь без своего парня. — Так и будешь тут стоять? — её ткнули под ребро, заставив вздрогнуть и прекратить свой долгожданный сеанс общения с солнышком. — Да, буду, — буркнула Агата брату, потирая место, куда ей ткнули. — Ладно тебе, вон уже родители к нам идут! Совсем скоро будем на море плавать. Загорать, в волейбол играть, замки из песка строить, — О, а это уже была девушка брата-близнеца Агаты и её же близкая подруга — Эмилия. Она всегда страдала несколько нереалистичными представлениями о семье Мендесов, поэтому пока искренне верила, что на морском отдыхе, который им организовали их семьи, они будут действительно играть в волейбол. Да Агата уверена, что если поедет отец, они будут половину заслуженного отпуска волны туда-сюда гонять, лишь бы стихия просто так не простаивала. Родители действительно шли навстречу. Алёна Гросс в своём фирменном приподнятом настроении, чуть ли не вприпрыжку. Да, Эмилия была точно в неё. Тимофей Чейз, идущий с ней под руку с абсолютно спокойным лицом, словно его не трясет его сумасшедшая женщина. Мендесы же были более спокойными, Евгения Герц что-то рассказывала мужу, а тот только кивал, как заводная игрушка, да проверял, что держит за руку самого младшего члена семейства: Дарину. Четырехлетке же было вообще наплевать, главное что её куда-то ведут и погода хорошая. А что до моря, ей было абсолютно оно безразлично. — Даринка будет с нами? — Агата нахмурилась и вопросительно подняла брови. Не очень хотелось бы, чтобы отпуск испортила возня с младшей. — Спихнем её на Ника, — подытожил Слава, прикрывая глаза от солнца, так и жарившего сверху. Собственно, о каком море они все мечтали? О побережье Равенстера, на котором в собственности Тимофея Чейза было куплено пару-тройку десятков домиков. Обычно они сдавались в аренду за бешенные деньги, но в этот раз, по случаю окончания Славой, Агатой и Эмилией седьмого курса, три домика выделились на недельный семейный отдых. По планам Чейза в один домик они поселят девочек, в другой мальчиков, в третий взрослых, но… Кажется, две парочки точно были против. Одна из парочек очевидна — вот они стоят: одна прыгает, другой щурится. А вторая парочка ещё была на занятиях. Или уже нет. Грустная Диана подошла к ним, когда родители уже стояли рядом. На девушке и вправду лица не было, словно ни о каком отпуске она и не думала. Кирилл шёл чуть позади, держа дистанцию, а это означало только одно: на него до этого неплохо так накричали. — Что случилось? — первым делом спросил Андрей Мендес, наклоняясь и заглядывая Диане в лицо, — Почему моя девочка такая грустная? Агата со Славой синхронно переглянулись. Да уж. Средние. — А Рорика где? — тихо спросил Слава у сестры, пока они наблюдали картину невероятного проявления отцовства ректора этого учебного заведения. — Поедет с Ярославой, чтобы та, не дай бог, не потерялась и не взорвалась по дороге, — не без язвительности ответила Агата. А что, если эта Ярослава с возрастом становилась только более невыносимой?! — Совсем плохо у меня по экзаменам, нужно после отпуска на пересдачу! — разочарованно продолжала играть свою роль в этом спектакле Диана, видимо, пытаясь выпросить у отца автомат. Может быть и выпросила бы, если бы не добрый мальчик, решивший ей помочь. — Да ты не переживай, ну, солнце, — Кирилл обнял её за плечи и улыбнулся так, как могут улыбаться только жизнерадостные и практически не видевшие проблем Гроссы, — У меня в Нимате вообще вот учёба не шла. Я забил, приехал сюда и ка-а-ак в гору пошло! Вон, за два курса на пре-мастера защититься удалось. И у тебя всё получится! Алёна Гросс с умилением наблюдала за этой парочкой. Они вообще вызывали в ней такие искренние и любвеобильные чувства с самого начала их общения чуть ближе, чем друзья. А когда они объявили, что пара! Алёна вообще была на седьмом небе от счастья. И желала им никогда в жизни не ругаться и не расставаться, потому что в первую свою крупную ссору они разбили всю коллекцию дорогого Шелгурского фарфора — Чейз отдал за них чьё-то месячное жалование, а во вторую крупную ссору сожгли пол сарая на территории! И дом бы сожгли, если бы не помирились. Причем, огневик Кирилл смело утверждал, что весь огонь из-за Дианы. И, черт возьми, верить ему очень даже хотелось! А вот Агату так поморщило на слово «Нимат», что захотелось развернуться и уйти. Страна неисполненных обещаний, в которой живут одни козлы. Эмилия тут же посмотрела на неё, замечая реакцию подруги. Вот Кирилл… идиот! — Чего мы ждем? Все тут, — спросила Агата, переводя тему с ненавистного ей всем сердцем Нимата, пусть он и приносил её семье реальное богатство. — Не все, — улыбнулась мама, подмигнув дочке. Агата подняла брови вверх, требуя от этой женщины объяснений. Которые не потребовались, потому что за спинами Славы и Эмилии раздалось громкое: — Всем привет! — Ник! — тут же вскрикнула Агата, разворачиваясь к брату. Он вырос за эти два года, возмужал. Цвет кожи приобрел золотисто-красный оттенок, волосы совсем выгорели на солнце и отдавали в светло-пшеничный цвет. Уже два года Никита Мендес, самый первый из выпустившихся детей ректора, стажировался в том самом Равенстере, куда они все поедут отдыхать. Сомневаться, что страна солнечная, не приходилось: Ник словно только что с курорта вернулся. Ещё и эти тёмные солнцезащитные очки, висевшие на вороте нежно-голубой льняной рубашки. Агата первая налетела на брата с объятиями, крепко обнимая его за шею и отрываясь ногами от земли. Ник охнул, но подхватил, даже одной рукой. — Если придушить захотела, то придумай более оригинальный вариант, у тебя не очень пока получается, — чуть охрипшим голосом произнёс Никита, посмеиваясь. Объятия тут же ослабли, а в грудь прилетел ощутимый, но всё ещё женско-сестричий, удар. — Я тебя два года не видела! — И я тебя, — улыбнулся Никита, протягивая руку, чтобы взъерошить волосы на голове Агаты. Его руку перехватили в полете. — Через мой труп! Это каре, Никита, оно укладывается один раз за всю жизнь удачно, и этот раз у меня — сегодня! Следом к Никите подошли родители, которые не видели своего самого старшего сына так же, как и все: два года. К стажировке в криминальном агентстве Никита отнесся очень ответственно и без излишних страданий. Родителям не жаловался, ничего не просил, даже денег. Но, и не приезжал, постоянно говорил, что дел навалом. Удивительно, что вырвался на этот семейный отпуск, но тем этот отпуск будет и ценен: ведь он действительно будет проведен всей семьей. Хоть у одной из семей. Марк Гросс уехал не на стажировку, а на полноценную работу в Нимат. Занимался одним из ответвлений шахт Мендесов, полностью руководил процессами и рабочими, а также следил за экономикой рынка и находил поставщиков. В Нимате он считался настоящим профессионалом своего дела, несмотря на совсем смешной опыт в три с половиной года. Он тоже не приезжал в родные края все эти три с половиной года, с матерью и сестрами общался сухо. Нормально поговорить с ним удавалось лишь Кириллу, а также была информация о том, что минимум раз в месяц там бывает Генеральный Прокурор и Первый Маг страны — Алексей Гросс, его родной отец. На этот отпуск он, естественно, был приглашен, но ответил совсем ожидаемым отказом. Пока Никита очень трепетно обнимался со своей мамой и слушал родительские наставления за все два года отсутствия от отца, Агата тоже времени не теряла. Не мог ведь Никита приехать с Равенстера совершенно один? — Привет, мелкая, — Уильям Лодж тоже загорел, но не так сильно, как Никита. Хотя, стажировались они в одной компании и работали, естественно, в одних и тех же условиях, — Рад тебя видеть! — И я тебя, — Агата искренне улыбнулась Уиллу, приветственно его обнимая и оставляя дружеский поцелуй в щёку, — Ты какими судьбами? Тебя тоже позвали с нами на отпуск? — Не-е, эта тухлая семейная жизнь не для меня, — отмахнулся Уильям, — Я к отцу, да к маме съезжу, она там совсем заскучала за два года. Сидит одна, отец ж ей запрещает без него выходить на улицу, опасно. Айда уже не приезжает каждую неделю, да и Ник к вам выбрался. В общем, все звёзды сложились. Запрещает выходить… Агата почесала голову, даже примерно не представляя, как выглядит эта семейная пара. Ну, что их преподаватель по практическим занятиям — Сергей Лодж — тиран, это очевидно, даже спорить никто бы не стал. — Скоро уже поедем-то? — Эмилии не терпелось поиграть в тот самый волейбол, который она уже себе нафантазировала. — Да скоро, скоро, потерпи, — Слава невесомо чмокнул её в висок. Стоящий через три метра Никита ощутимо поморщился. Не расстались таки. Козлы.

***

— Сколько можно это нести! — недовольно протянула Ярослава, с размаху опуская тяжелые сумки на землю. Они только что переместились в Равенстер, как раз на побережье, где располагались туристические домики. Кирилл покосился на сводную сестру и чудом сдержал тяжелый вздох. Она ведь эти сумки даже десяти минут не держала, а собрала кучу всякого барахла она именно своими руками. — Тимофей, возьми у дочери сумку! — сразу же сориентировалась Алёна, снимая с плечей Ярославы две спортивные сумки и передавая их Чейзу. Тот покорно взял эту ношу на себя, несмотря на то, что за ним уже волочился совместный с Алёной чемодан, — У Мирославы тоже! Чейз только вдохнул воздух дольше обычного, но за сумкой Миры протянул руку. Та пожала плечами и отдала отчиму и свои вещи. Теперь Тимофея грозились пригвоздить к земле сумки, но он, как и всю свою жизнь в этом браке, смиренно принимал подарки судьбы и учился вселенскому терпению. Их домики показались через минут двенадцать небыстрой ходьбы. Небольшие, выстроенные ровным рядком, аккурат три штуки. Светло-серого цвета, с маленькой террасой и ступеньками, возвышавшимися с морской гальки. Выглядело очень презентабельно, пусть и не масштабно, но за такую близость к морю — буквально три метра — можно было гнуть ту цену, за которую их и сдавал Тимофей Чейз. — Ура-а-а, отпуск! — Эмилия, всё это время молчаливо плетущаяся за Вячеславом, ощутила свободу и первая рванула в сторону домиков. — Подожди, ты еще не знаешь, какой твой! — крикнул ей вслед Тимофей, но Эми это не остановило. Её вообще мало интересовали дома: на бегу она скинула с себя кроссовки и рванула в воду. Если бы была чуть более отбитой, нырнула бы с головой, честное слово. И её можно было понять, не каждый осилит экзамены на отлично в Академии. Алёна Гросс занялась расселением. Непонятно какими мольбами, она все-таки согласилась поселить Эмилию со Славой. Попросила их не сдвигать кровати, но сама прекрасно понимала, что они сделают это в первую же очередь. Эми в очередной раз чуть не подлетела на метр вверх и расцеловала маму в обе щеки. Слава, если честно, был в шоке от подобной любвеобильности. А вот Кириллу с Дианой такого не разрешили. Сначала Андрей Мендес отчитывал их минут десять, пока все остальные стояли с кислыми минами, а потом и Алёна сказала своё решительное «нет». От чего-то она еще загадочно улыбнулась, но настроения спрашивать причину такого хорошего настроения не было. Все хотели уже разобрать вещи и отправиться топиться… плавать в море. В том же домике, где поселили Славу и Эмилию, в соседнюю комнату отправились Агата, Диана и Рорика. Их комната была просторнее, три кровати стояли параллельно друг другу. Не сказать, что это был предел мечтаний каждой из них, но, могло быть откровенно хуже, ведь ещё существовала Ярослава. Рорика молилась, чтобы выбор Алёны не пал на неё, и ей повезло. А вот Мирославе не очень. Мирослава и Ярослава заняли последнюю комнату в этом доме, самую скромную по своим размерам, ещё и обделенную вторым окном. Первое смотрело аккурат в окно родительского домика, видимо, чтобы Алёне было удобно следить за своими младшими дочерьми. Яся отнеслась к этому спокойно, возможно, даже не задумалась об этом. А Мирослава… Ладно, наверное, из всех Гроссов Мира относилась к Ярославе терпимее всего. Следующий домик стал мужским. Никита отбил себе отдельную комнату с большой кроватью, аргументировав это тем, что он только вернувшийся, бедный и стажирующийся студент, которому платят три копейки. Герц поцокала, повздыхала, и таки уломала Алёну поселить туда Ника. Агата кажется, пробормотала что-то типа «зачем тебе кровать, тут и спать-то не с кем». Вторая и последняя комната в этом домике ушла Кириллу. Там тоже было две кровати, но, подселить к Кириллу никого не могли. Дети все-таки закончились, Дарина, младшая у Мендесов, жила с ними в домике. Но, кое-что Кирилла всё-таки смутило. — Ну, а зачем у меня на второй кровати лежит полный комплект белья, полотенец и прочего? Чтобы потом горничные это всё меняли? — Кирилл стоял посередине комнаты троих сестер Мендес, около кровати Дианы, и невероятно распинался, — Кого-то к нам всё-таки подселят. Не удивлюсь, если Тимофей сдал это койко-место, а меня туда поселил в качестве наказания. — Зачем ему так делать? — уставши вздохнула Диана, сидя на кровати и смотря на Кирилла снизу вверх. — Ну… не знаю, он в принципе так себе человек, — дернул плечом Кирилл, — А как ты объяснишь эту кучу белья?! — Горничной было пофиг и она сделала полный комплект, как и обычно? — Нет, ты не понима… Раздался женский крик. Знакомый Кириллу так сильно, что его аж дёрнуло. Да так, что Диана перепугалась вся. — Я её просто ненавижу, почему её не утопили при рождении?! Гросс вышел в коридор, пытаясь найти причину крика Ярославы, а девчонки посмеялись ему вслед. Да уж, легко смеяться, когда в семье нет малолетней противной и язвительной девчонки.

***

Кровати, конечно, тут были отменные. Даже незаметно, что их сдвинули друг с другом, всё равно очень удобно! Их расселили порядка получаса назад. И, стоя на улице, казалось, что они только вещи в комнату скинут, переоденутся и убегут плавать. А нет. Так и лежали Слава с Эмилией, смотря в потолок. Удобно, тепло, и вставать безумно лень… — Представь, даже в одну комнату поселили, — произнёс Слава спустя полчаса молчания, но с места не сдвинулся. — Представь, ты даже этого не засмущался, — в тон ему ответила Эмилия, слегка ёрзая головой на его руке. Слава цокнул и слегка задергал этой рукой, — Ну тихо-тихо. Что я, без повода тебя подкалываю что ли? — Без. Никогда не смущался, — невозмутимо ответил Слава, опуская взгляд на Эмилию. Та хихикнула и резко села на кровати. — А когда цветы мне в первый раз дарил? Подошёл, молча отдал, постоял рядом две секунды и ушёл. — Я не смутился, — нахмурился Слава, не сводя взгляда с Эмилии. — Правда? — наигранно спросила девушка, не сдерживая широкой улыбки. Сейчас это было очень смешно, но тогда она и вправду начинала думать, что сделала неправильный выбор! Слава скорчил смешную рожицу. Так он не любил, когда Эми начинала вспоминать его в начале отношений. Неловкого, действительно смущающегося и откровенно глупого. — Зато, я тебе с домашкой много помогал. Ты тот год на отлично из-за меня закончила! — парень тоже сел, подпирая себя руками сзади. — Я и предыдущие годы закончила на отлично, но спасибо за помощь, лучше бы с экзаменами помогал. — А на экзаменах мне тебя уже впечатлять было незачем, — Мендес снова лёг, — Ты уже моя была, зачем напрягаться, если можно не напрягаться? Эмилия застыла, возмущенно открыв рот. Вот оно как, то есть, теперь уже можно не напрягаться?! — Ты негодяй! — вскрикнула она, нападая на парня с щекоткой. Слава, ожидаемо и обыденно, начал дрыгаться как горный козёл в попытках не свалиться с узкого выступа, а Эмилия, так же обыденно, была наездницей на быке, которая точно не хочет упасть. Преимущество Эмилии было недолгим. Все-таки, они были в очень разных весовых категориях, да и силы Славы в разы превосходили силы Эми. Поэтому, спустя пару минут, руки Эмилии уже были зажаты у неё над головой, а Слава возвышался над ней, сидя на своих коленях. — Сдаешься? — Нет, — она дёрнулась волной, чуть не свалившись с кровати. И чуть не уронив Славу за компанию. — Эй, ты осторо… Раздался женский крик. Они синхронно переглянулись. И оба подорвались проверять, с чего бы Ярославе вздумалось покричать. Что, тут водятся пауки или дикие змеи?

***

Во двор все вышли практически синхронно. Всё-таки, крик этой девчонки не может оставить никого равнодушным, все перепугались и вышли. Вышли, чтобы увидеть, как Ярослава с визгом висит на шее у своего старшего брата, а тот, в свою очередь, аккуратно обнимает её одной рукой и улыбается во все тридцать два белоснежных зуба. Агата, вышедшая аккурат следом за Кириллом и Дианой, застыла в проходе как вкопанная. По спине и рукам прошёлся такой табун мурашек, что физически стало больно. Внутри все похолодело, сердце свалилось куда-то в пятки, а дышать стало тяжело. Весь мир резко стал ощущаться как сон при температуре, границы размылись, краски перестали быть такими яркими. — Я вынужден уехать в Нимат, помогать шахтам твоей семьи. Я понимаю, что для нас это испытание, но мы обязательно с тобой справимся. Каждый свободный день буду приезжать, каждую свободную минуту звонить! Не раскисай, зато будешь встречаться с настоящим управляющим, а потом и магнатом нефтяным стану! Вытри слёзы, звёздочка, мне тоже очень и очень тяжело. Это был один из последних разов, когда он с ней разговаривал. Приехал один раз, спустя неделю после уезда, совсем другой, поникший. Разговаривал нехотя, в глаза не смотрел. Тогда Агата подумала, что ему просто тяжело на новом месте, но всё оказалось куда хуже. Это было началом их конца. С этого момента Марк Гросс практически не отвечал на её сообщения, лишь иногда брал трубку, а лично не появлялся в их стране уже три с половиной года. Если он всё-таки решал поговорить со своей девушкой, то это было сухо и не более пары минут. Всегда говорил, что занят, что у него много работы, что всё хорошо. А потом позвонил в последний раз. — Агата, привет, — обращение по имени уже не сулило ничего хорошего, но Агату, подскочившую ради звонка любимого посреди ночи, и это устраивало. Она сидела на холодном балконе, спрятавшись от соседок и старалась не обращать внимание на озябшие от зимнего ветра ноги, — Я хотел сказать тебе, что я никогда не вернусь. Так вышло. Извини за всё, желаю тебе удачи в жизни. Всё. С этого момента жизнь Агаты Мендес кончается на полтора года. Она не помнит практически ничего с того периода, разве что как с размаху выкидывает кольцо в озеро около Академии и остаётся там поплакать ещё на часа три, лежа на холодной земле в одной лёгкой кофте. В таком виде её найдет Сергей Лодж, делавший ночной обход по территории, а затем будет час её отпаивать горячим чаем в своем личном кабинете и говорить, что мужчины точно не важнее промерзшего резерва. Её мучали кошмары, она, как полная идиотка, раз за разом набирала на заблокированный номер, звонила Алёне Гросс, пыталась через неё связаться с Марком. А та раз за разом, скрипя сердцем, отвечала, что ничем не может помочь. Сын взял с неё обещание. Агата сожгла все фотографии. Совместные, все его личные фотки, оставшиеся личные вещи. Уничтожила этого человека, сразу после того, как уничтожила сама себя. Для неё, двадцати четырех летней взрослой девушки то был опыт, болезненный, но опыт. Для той Агаты это была смерть. Она вырвала себе сердце и заставила себя жить без него. И без сердца, и без Марка. С годами пришло понимание, что ничего страшного не произошло. Они встречались полтора года, что в сравнении со всей жизнью, не имело и малейшего смысла. Агата уговорила себя, что они больше никогда не увидятся, и мысленно успокоилась. А теперь её спокойствию пришёл конец. Агата Мендес искренне ненавидела Марка Гросса. Эмилия протолкнула Агату вперёд и выбежала к брату, обнимая его следом за Ярославой. Тут уже объятия были более искренними, обеими руками и так, что можно было кости переломать. — А меня она так не бежала встречать, — недовольно произнёс Никита, выходя последним. — А ты давно ей любимый брат? — хмыкнула Рорика. — Ты что-то тоже не спешила меня обнимать и вешаться, — предъявил ей парень, хмуря светлые брови. — А ты мне и не любимый брат, — передразнила его Рори. Ник закатил глаза и отвернулся. На глаза Эмилии навернулись слёзы, только сейчас она осознала, как скучала. Да, она всё время поддерживала Агату и соглашалась с тем, что Марк козел. И, по отношению к Агате, он вправду был козлом. Для неё же он остался братом. Марк совсем не изменился. Разве что вырос и кудряшки отрастил. А ещё, от влажного климата, они завивались сильнее и объемнее. — Ну, наконец-то ты приехал! Уже не могла тебя ждать! — а это уже вышла Алёна Гросс. Пришлось Эмилии отойти и дать маме потискать своего старшенького сыночка, да посетовать на то, что он совсем исхудал в своём Нимате. — Да-а-а, не знаю, куда от счастья деться, — наконец-то промямлила Агата, морщась каждой клеточкой лица. — Расслабься, сестренка, — хмыкнул самый противный из её братьев, — Может, он и тебя не заметит с новым цветом волос среди своих сестёр. Агата шумно фыркнула и закатила глаза. Ну разве что если Марк вернулся с амнезией. Очень хотелось бы, Агата бы просто отказалась с ним знакомиться заново. Надежды, правда, были совершенно не оправданы. Как только Агата подняла глаза вверх, она чуть не испепелилась под взглядом. Взглядом Марка, который обнимал маму, слушал её, но смотрел только на неё. И, честно говоря, на взгляд, полный любви это совсем не походило. Да и какая в их случае любовь?! Он просто прожигал её взглядом, словно пытался что-то разглядеть. Может, его там научили сканирование делать глазами, и он пытается понять, что за овал в голове у Мендес? С мозгом-то он точно не знаком.