Часть 19

Спустя годы страданий, мук, документов, переговоров и вставления трындюлей рабочим наконец-то дела Ниматовского филиала шахт Мендесов пошли в гору. К тому времени Марк, честное слово, был готов уже выйти в окно, а не в дверь одним утром. Сна не было, спокойствия тоже, лишь бесконечные нервы и срывы планов. Первые полтора года превратились в настоящий ужас, в единый день, прерываемый на редкий сон. В его жизни уже давно перестало существовать хоть что-то, кроме работы. После первых шести месяцев Марк искренне начал понимать отца и его стремление подняться по карьерной лестнице. Чем ты выше, тем меньше запар у тебя по жизни, сиди, да указания раздавай. Рядовому управляющему, вроде Марка, указания особо раздавать было и некому. Прошлой жизни у Марка не существовало. Теперь только Нимат, редкие звонки маме и, чуть чаще, Кириллу, все остальные в его жизни не присутствовали или присутствовали в очень малых количествах. Как говорит отец, лишние социальные привязанности создают ещё большие проблемы, а проблем у Марка было навалом. Периодами он даже думал, что зря после отказа отцу умолял его отправить в Нимат. На коленях ползал, обещал работать месяц бесплатно. Почему он передумал? Марк и сам не знал. В одно утро проснулся и понял, что предложение отца — бесценно. Повезло, что именно в момент, когда пришло приглашение мамы на совместный семейный отпуск, всё было лучше, чем хорошо. Отец нехотя, но отпустил его съездить в Равенстер, пусть он и был очень далеко. Марк был искренне счастлив. Если бы не одно «но», обладавшее черными длинными волосами и густыми ресницами. Да, Марк сам её бросил. Из логики, а сердце логике не подчинялось, поэтому первое время, пока не зажила рана, приходилось по ночам кусать локти. Одновременно хотелось увидеть её, посмотреть, как она живет, может даже нашла кого-то, и не видеть её никогда больше. К сожалению, выбора ему не предоставили, разве что выбил комнату с Кириллом, а не с каким-нибудь Никитой или Славой, этого бы Марк просто не пережил. Да и те наверняка задушили бы его подушкой в порыве отомстить за свою сестренку. И вот сейчас, он стоит, и смотрит на неё. Блондинку с волосами, чуть касающимися плеч. У неё бегают глаза, словно Агата пытается избежать прямого контакта с Марком. Так и есть, наверняка. Марк прекрасно знал, что ей было плохо, что девушка убивалась по этим отношениям, но такова была цена его карьеры. Марк давно сделал свой выбор, пусть он многим и мог показаться садистким и неправильным. Вот, перед ним стоит его мама, которую он безумно давно не видел. Рядом две сестры, третья безумно улыбается и не сводит с него глаз, Кирилл уже практически отмер и идёт пожимать ему руку, а взгляд прикован к ней одной. С идеальной внешностью, замен и альтернатив которой Марк так и не видел за три с половиной года. Что-то внутри него отзывалось на Агату. Воспоминания, теплые моменты, а может быть, запылившееся шахтой сердце. Хотелось улыбаться. Наверное, это нормально для людей с общим прошлым? — Марк! Парень моргнул и перевёл взгляд на маму. Та недовольно нахмурила брови, но, встретившись с сыном глазами, расплылась в улыбке и легонько похлопала его по щеке. — Что? — отстраненно спросил парень. — Я рада, что ты с нами, — женщина улыбнулась, — Всё, скорее пойдёмте к столу! Агата, честно, хотела уйти прямо сейчас. Сидеть за одним столом с Марком не хотелось, да и ей кусок в глотку не полезет в такой компании. К сожалению, выбора ей не оставили, и подстава прилетела откуда не ждали. Родная мать, которая всё это знала, схватила за руку, да так больно, что синяки точно должны были остаться. Агата зашипела, а мама, наклонившись к ней, прошептала: — Только попробуй смыться. Хотя бы тридцать минут посиди за столом, я хочу, чтобы мы все были вместе! Агата вытаращилась на маму. Она ведь знала, через что пришлось пройти дочери из-за этого… вот этого кудрявого. Да Агата никогда в жизни больше на кудрявых парней посмотреть не сможет из-за моральной травмы, а мама заставляет её сидеть с ним за одним столом. К сожалению, переигрывать Евгению Герц в гляделках Агата ещё не научилась, а потому поплелась следом за всеми остальными в сторону большой террасы родительского дома, на которой уже, как оказалось, был накрыт стол. В моменте пришлось даже ускориться и растолкать Мирославу с Кириллом, чтобы успеть пробежать вперёд Марка. Заходить с ним хотелось ещё меньше, чем сидеть за одним столом. Как и ожидалось, ни о каком питании речи и не шло. Агата смотрела себе в тарелку, на которую мама наложила любимый салат дочери, картошку и ещё пару бутербродов. Двадцать минут назад Агата бы смела это за пару укусов! Сейчас есть не хотелось совершенно. Ещё и Марк не затыкался, рассказывал и рассказывал про Нимат и шахты, а Алёна подкладывала ему всё больше и больше еды, умилительно слушая речь сына. Чуть ли рот ему не подтирала. Никита сидел, подперев голову рукой. Его никто так не закармливал, от своей матери внимания за столом он не получал никакого. Даже Агате наложили полную тарелку, а Никите пришлось это делать самостоятельно. Так и приезжай после двух лет отсутствия. Спасибо, хоть вспомнили, как зовут! Агата выдержала ровно десять минут её самого страшного и сюрреалистического кошмара в жизни. Но, всему есть предел, и у терпения Агаты Мендес пределы очень даже ограниченные, все-таки фамилия о многом говорит. — Прошу прощения, — посередине фразы Марка Агата поднялась со стула и вышла из-за стола, — Аппетита как-то совсем нет. Прозвучало резко. Она и так держалась из последних сил. Нет, слёзы лить не хотелось совершенно, он просто её раздражал до чертиков. Всем своим видом, словно ничего не произошло и рассказами про свои шахты. Да она ему так искренне желала в них провалиться, что он чисто из вежливости должен был туда навернуться пару раз! Мендес быстрым шагом обогнула дом, не оборачиваясь. Евгения Герц проводила дочь тяжелым взглядом. Просила же нормально посидеть, а не психовать! Хоть бы вышла вежливо, а не интонацией, на которую отлично легло бы «пошли вы все к чертовой матери». Алёна Гросс с искренним удивлением посмотрела сначала на подругу, потом на Марка. И только потом до неё дошло! Она беззвучно протянула: «Аааа…» и легонько хлопнула себя по лбу. Ну забыла, с кем не бывает, вообще не главная проблема в её жизни — отношения Агаты и Марка четыре года назад! Марк отодвинул от себя тарелку и тоже встал из-за стола. Мама вопросительно посмотрела на него, поэтому пришлось пояснить: — Я поговорю с ней. — Лучше не стоит, — аккуратно сказала Эмилия. — Она тебя ненавидит, — а Слава уже совершенно не скрывал правды. Марк застыл лишь на пару секунд. Ненавидит? Да пускай, ему это безразлично. Всё было давно и неправда, те полтора года чему-то его научили, но важно переходить на новые этапы и развиваться. — Не страшно, — и он направляется тем же путем, которым минуту назад ушла Агата. За столом повисла гробовая тишина. Что-то есть всем сразу расхотелось, один Кирилл продолжал жевать пятую котлету. А что, он растущий организм, ему нужны белки. — Ой, что буде-е-ет, — Герц уронила голову на руки, — Зря мы это всё затеяли.

***

Она стояла спиной к домикам, обняв себя за плечи и смотря вдаль, на волны. Длинная юбка с разрезом до бедра развивалась от морского ветра, волосы на солнце выглядели золотыми. Ноги в воде, вода обмывает её ноги до середины икры. Вода всегда успокаивала Агату, наверное, такая специфика стихии. Она услышала шаги практически сразу. — Слава, не нужно. Очевидно, это он. Всю жизнь рядом, всегда готов помочь и поговорить по душам. Она почти никогда и не отказывала, рассказывать Славе можно было всё, даже всякую чушь. Но, именно сегодня у Агаты абсолютно не было никакого настроения делиться своими переживаниями с братом. Она в принципе никогда не думала, что в её жизни произойдет встреча с Марком. — А я и не Слава. Агата резко развернулась, натыкаясь взглядом на него. Стоит близко, всего в метре, но полностью на суше, не заходя в воду. Эта граница между галькой и водой словно возвелась стеной между некогда любимыми людьми. Они смотрели друг другу в глаза, не отрываясь. Марк с безразличием, Агата с искренним желанием больше никогда и ни за что не видеть эти голубые глаза. Она даже не видела их цвет, в таком освещении все глаза казались бы чёрными, она просто знала, что они голубые. Это, наверное, всё, что она знала на самом деле о человеке, стоящем напротив. — Интересный имидж. Но, с черными тебе было намного лучше, — вдруг произнёс Марк, наклонив голову в сторону. — Та Агата, которая была с чёрными волосами, умерла ещё курсе на четвертом. Рассказать тебе, почему? — девушка разве что не плевалась ядом. Если бы умела, плюнула бы обязательно. Хотя, еще пару минут, и она просто так в него плюнет. Как говорится, от жизни нужно брать всё. Гросс усмехнулся, но как-то горько, засовывая руки в карманы. После сжал губы, пожал плечами и качнул головой, мол, нет. Он выглядел как человек, которому глубоко безразличен и этот рассказ, и эта девушка. Почему же тогда он сейчас стоит перед ней, спустя столько лет игнорирования, резкого расставания и отсутствия связи? Марк и сам не знал. Смотрел в знакомое лицо, которое практически не изменилось со временем. И не должно было, маги ведь действительно стареют гораздо медленнее смертных. Цвет волос, правда, добавил взрослости, и ему прошлый вид девушки нравился по-настоящему больше. Агата даже не моргала, «играя в гляделки» с Гроссом. Для чего он пришёл, глаза ей помозолить? Разве тут нет никого, кто больше нуждается в таком ценном и неоценимом внимании? — Ты повзрослела, — вдруг сказал Марк, осознав, что Агата просто встала и вышла из-за стола, а не устроила ему показательное выступление прямо перед родителями, как только увидела впервые. — Бывает такое, когда не видишь кого-то три с половиной года. Язвительность в Агате с возрастом не уменьшалась, это Марк тоже уже понял. Вновь на его лице застыла усмешка, но уже без прошлой горечи. Настоящая ехидна, не удивительно, что её за три с половиной года не нашли новые отношения. Хотя, так было бы по-настоящему проще, ведь Марк Гросс был уверен в отсутствии своих чувств к Агате Мендес. Сейчас он смотрел и не было ничего. Ни злости, ни любви, ни ненависти, ни теплоты. Теплота была к воспоминаниям, к старым фотографиям, которые у него были в малом количестве. К старой Агате. Та девушка, которая стояла напротив, была уже другой. И Марк не осуждал её за подобное поведение. Конечно же, он понял свою ошибку с возрастом. А ещё тогда, когда выбрался из-под влияния отца, а тот ведь ему промывал мозги более полутора лет. Ещё чуть-чуть и Марк бы стал вторым Алексеем Гроссом. Все полтора года Марк считал, что бросить Агату было его решением, ведь невозможно совмещать отношения с такой напряженной и ответственной работой. Когда понял, извиняться было уже поздно. И не нужно, ни ей, ни ему. — Ты от меня что-то хочешь услышать? — вместо всего монолога, пролетевшего в голове Марка, спрашивает он. — От тебя я не хочу слышать ничего, даже твой голос мне противен, — качнула головой Агата, первая двигаясь с места и уходя в свой дом. Хотя бы живут в разных домах, хотя, этот отпуск ей уже и даром не нужен. Сегодня же попросит отца вернуть её домой. Какой бы взрослой Агата не была, как бы не держалась, это была её настоящая травма. Поэтому, стоило ей спрятать своё лицо от Марка и подняться вверх по лестнице, пришлось размазывать солёные слёзы по щекам. Агата ведь и сама не понимала, от чего она плачет. Просто слёзы лились и лились. Наверное, это прорывалась наружу та самая Агата, убитая этим расставанием. Марк остался стоять на месте. Только вот волны его не интересовали. Парень опустил глаза на песок из гальки, пнул особо большой камень в сторону воды. Он прилетел туда с брызгами, которые, конечно же, забрызгали штаны парня. Но, больше всего его выбесили не штаны, не вода и даже не большой камень, появившийся тут еще лет десять назад. Внутри кольнуло что-то теплое, родное и давно забытое. То, что Марк даже словами охарактеризовать не смог бы, но точно понимал: всё из-за Агаты. Наверное, люди называли это "ностальгия". Таким, вроде, занимались все взрослые люди. Мама Марка так точно... И нет, он не будет как в сопливых книжках, влюбляться в свою бывшую спустя три года, а потом бегать за ней и умолять вернуться. Не сделал это два года назад, не сделает и сейчас!