Пролог

      Некогда родные стены были теперь противны. Они давили, напоминая о временах, когда в душе оставалось еще что-то светлое. Джинни держалась долго. Она боролась с новыми установками в Хогвартсе, когда директором стал Северус Снейп, а места некоторых преподавателей заняли Пожиратели смерти. Она вместе с Невиллом и Полумной противостояла Кэрроу, терпела Круциатус, срывая голос от пыток. Упрямо отказывалась применять Непростительное на полукровках. Но даже тогда Хогвартс казался крепостью. Его стены охраняли, а Джинни верила, что вернется Гарри с Гермионой и Роном, победят Волдеморта и освободят их от тирании. Но победа далась слишком высокой ценой.              Теперь вместо тепла Джинни чувствовала боль. Стоило закрыть глаза, как всплывали воспоминания, стены окрашивались кровью, а в ушах звенели собственные рыдания, когда она падала рядом с холодным телом Фреда. Джордж с тех пор не улыбался. Смех больше не звучал в Норе. Всё чёртово лето семья Уизли учились жить заново. У них не получалось. Молли по привычке звала близнецов, после чего осекалась и бессмысленно пыталась сдержать слезы. Артур пытался успокоить жену, но у самого лицо было таким, что никто не верил. Перси и Билл с головой ушли в работу. Министерству и банку Гринготтс как никогда нужна была помощь. Чарли, оставшийся с ними, помогал по дому и разбирал бумаги, которые время от времени приносили ему совы. Флер, надо отдать ей должное, старалась быть поддержкой для Молли, когда Артур уходил на работу.              На Джорджа Джинни предпочитала не смотреть. Первый месяц он надолго закрывался в комнате, никого не впуская. Второй месяц он начал впускать Джинни, которая была излишне настойчива. Она подолгу сидела рядом с ним, ничего не спрашивая. Лишь держала его руку в своей. Все знали, что Фреда ему никто не заменит, но Джинни пыталась хотя бы напомнить ему, что хоть он один, он не одинок. Со временем Джордж вновь начал со всеми разговаривать. Потихоньку выходить из своей комнаты, садиться за стол со всеми. Не без помощи Рона, вернулся к работе в магазин «Волшебных вредилок». Гарри, живущий теперь на площади Гриммо, и Гермиона, вернув родителям память, часто приходили к Уизли. У Гермионы с Роном все было хорошо, а у Гарри с Джинни… Они об этом долго не говорили.              Джинни не улыбалась, но старалась быть сильной. Позволяла себе плакать только за закрытыми дверями комнаты. И плакала долго, навзрыд, жалея семью, друзей и, в первую очередь, саму себя. Ближе к сентябрю сил на слёзы не осталось. В сердце была пустота. Не осталось чувств ни к Гарри, ни к себе. Расстаться предложила она. Гарри не был против. Они долго смотрели друг на друга, держась за руки. Боль разъедала изнутри, но они знали, что вместе им будет только хуже. Может когда-нибудь, думала Джинни, они вновь посмотрят друг другу в глаза, снова почувствуют тот трепет, что был раньше, но в тот миг лучшее решение — расстаться.              Джинни надеялась, что, когда она вернется в Хогвартс, ей полегчает. Однако жизнь оказалась жестока. Слишком много болезненных воспоминаний осталось в этих стенах. Полумна пыталась поддержать, но едва ли находила нужные для Джинни слова. Гермиона, решившая окончить обучение, вернулась в Хогвартс, но так углубилась в учебу, что казалась Джинни далекой как никогда. Хотелось бежать, бежать и не оглядываться. Хотелось домой, но там была лишь боль. Своя и чужая. Рассказать было некому. Ей было не хуже, чем остальным. Джинни не должна заставлять семью волноваться еще больше.              В особенно тяжелые ночи ей снились другие школьные коридоры. Те коридоры, где не было Пожирателей смерти, но где она впервые почувствовала горькое чувство одиночества. Тогда, на первом курсе, её тоже душили эти стены — но тогда... Тогда у неё был он. Джинни так хотела поступить в Хогвартс, с таким нетерпением ждала воссоединения с братьями, но совершенно не ожидала, что завести друзей окажется не так уж и легко. Ей так хотелось сбежать от насмешек глупых девчонок, с которыми всё никак не удавалось подружиться, что Джинни с радостью впустила в свою жизнь нового друга. Том Реддл. Его имя до сих пор вызывало трепет сердца, но теперь к нему примешивалось мерзкое чувство предательства. «Будь сильной, малышка Джинни». «Не бойся, всё будет хорошо». «Ты храбрая девочка». Тогда его слова поддерживали, тогда он помог ей остаться, научил дружить с другими детьми.              Сейчас же эти слова заставляли слёзы скапливаться в глазах. «Это неправильно», — твердила себе Джинни. Он Том Марволо Реддл. Тёмный лорд. Лорд Волдеморт. Он тот, кто виновен в смерти её брата. Он тот, кто уничтожил их привычный мир. Он тот, кто чуть не убил её на первом курсе. И всё же. В самые тёмные времена именно его голос в глубине сознания помогал держаться. И особенно сейчас, вновь ощущая себя безгранично одинокой в родных стенах, ей до боли хотелось получить его ответ вновь. И в то же время… не хотелось вспоминать о нём никогда.              Самыми невыносимыми оказались выходные. Время, когда не было занятий, становилось еще более болезненным, и даже квиддич не мог закрыть эту брешь. Джинни не выдержала и написала Перси в надежде, что он поможет ей найти подработку в Министерстве. То ли из-за чувства ответственности, то ли вины — то ли не так уж и сложно было сейчас найти местечко — Перси спустя неделю прислал ей заветное письмо с одобрением небольшой подработки в архиве Министерства.              В архиве пахло пылью, плесенью и едва ощутимо тёмной магией. У такой магии всегда был свой особенный запах — гнилой и горький. И именно так пахли тёмные артефакты. Старались ее не допускать к ним — «слишком мала ещё», — говорили. Но один или два всё равно за выходные ей попадались. Она проверяла их всеми возможными чарами, затем отмечала в бланке и отправляла на нужную полку. Работа была скучная, но помогала тренировать заклинания. Джинни быстро научилась выключаться, действовать механически и без всяких мыслей. Это в какой-то мере успокаивало.              Сентябрь выдался мерзким и холодным, однако Джинни это даже нравилось. Погода будто подстроилась под ее внутреннее состояние. Она сидела в архиве четвертый час, на дальнем столе стоял давно остывший обед, принесенный папой, часы тихо тикали где-то в глубине помещения. Джинни с помощью чар подтянула себе очередную коробку с потрепанной биркой «Конфискация, 1981. Принадлежность неизвестна. Уровень опасности 5» и взглянула внутрь: подвески, браслеты, диадемы, кубки и прочая ерунда были свалены в кучу, что означало очень вероятную слабость артефактов.              Она замерла с занесенной над коробкой палочкой. Рука непроизвольно дернулась, но Джинни, наученная прошлым годом, не позволила палочке выпасть из скользких пальцев. Обычно она не прикасалась напрямую к артефактам, но сейчас рука сама потянулась к темно-зеленой обложке. Конечно, это не было дневником Тома Реддла, ведь он давно уничтожен, насколько знала Джинни, однако в слабом свете факела блестели серебром инициалы «Т.М.Р.», заставившие сердце болезненно сжаться.              Заткнув голос совести куда подальше, Джинни раскрыла тетрадь, провела дрожащими пальцами по листам. До ужаса знакомое покалывание прошлось по её пальцам, заставляя в первый миг отдернуть руку. Чтоб затем провести по шершавым страницам вновь. Джинни переложила палочку в другую ладонь и взялась за перо. На чистый лист тут же упала клякса. «Привет», — неаккуратным от дрожи почерком написала Джинни. С замиранием сердца она смотрела на чернила. Одну минуту. Три. Пять. Ничего не происходило. Со злостью вскочив на ноги, Джинни захлопнула блокнот, схватила его и с размаху бросила в стену. От резкого рывка угол страницы впился в палец, оставив кровавую царапину, из которой тут же пошла кровь. Джинни не обратила внимания. Она закрыла глаза, хватая ртом прохладу архива. Во рту неприятно загорчило. Придя в себя, она пошла к дневнику. Конечно, надеяться, что это очередной такой же артефакт Тома было бы глупо. А инициалы… Кто знает, сколько таких ещё в волшебном — и не только — мире.              Джинни подняла блокнот. Окровавленный палец черканул по обложке, оставляя красный след. И в тот же миг тёмный архив озарился ярким светом. Джинни вскрикнула, попыталась вновь кинуть артефакт, но рука не отпустила. Пальцы, не слушая волю хозяйки, сжимали обложку так, будто это стало самым важным предметом на земле. Тело внезапно сделалось ватным, Джинни поняла, что падает, но тьма захватила сознание быстрее, чем она сумела что-либо предпринять.