Глава 1. Дверь номер три

Драко замер у двери, соединявшей тюрьму Азкабан с Министерством магии. Он олицетворял само терпение — в безупречно сшитой мантии, с длинными тонкими руками, сцепленными за спиной. На среднем пальце правой руки красовался фамильный перстень Малфоев, символ многолетнего престижа их рода. Волосы Драко сохранил такой же длины, как в школьные годы, с длинной чёлкой, но аккуратно уложенной. В его глазах читался блеск, а при внимательном взгляде можно было заметить лёгкую тень радости и облегчения от того, что он наконец оказался здесь, в этот день. Хотя тюрьма располагалась на острове в Северном море, её связывал с Министерством магии особый портал для аппарации. Это было необходимо для безопасной перевозки заключённых на судебные процессы и обратно. Одновременно через портал могли проходить только двое — заключённый и охранник, причём активацией портала занимался сотрудник Министерства, просто нажимая кнопку. Попасть в пункт назначения в Министерстве можно было только из Азкабана и наоборот. Перед аппарацией заключённого заковывали в кандалы, и на левую лодыжку как ему, так и охраннику надевали специальную повязку. Именно она активировала магию портала; без неё ничего бы не произошло. Драко бросил взгляд на часы над дверью. У него оставалось меньше двух минут. Внутри него что-то ослабло, он глубоко вдохнул, и на его губах промелькнула тень улыбки. Это чувство было таким непривычным, что он отметил его, и в его сердце поселилось лёгкое ощущение, которое он едва ли мог назвать счастьем. Секунды текли, и с каждой из них его настроение поднималось. Его лицо оставалось бесстрастным, поза — словно у статуи, но Драко хотелось рассмеяться над иронией: он никогда не был так счастлив при мысли о встрече с отцом. Рядом с Драко стояла его мать, одетая в мантию цвета яйца малиновки, которая подчёркивала цвет её глаз и румянец на щеках. Она тоже стояла неподвижно, устремив взгляд на дверь. В одной руке она держала сложенный китайский веер, в другой — маленькую чёрную сумочку с ещё одним сувениром, который она ценила превыше всего. Её сердце бешено билось, кровь пульсировала в жилах, но она сохраняла невозмутимый вид. Спокойствие сына передавалось ей, не давая сердцу вырваться из груди и с каждой секундой приближаться к двери. Она удивлялась, насколько он казался спокойным, отстранённым. Глядя на него, она бы никогда не подумала, что их последний разговор с отцом был таким напряжённым, полным ядовитых слов, которые ранили глубоко. Казалось, он был почти… нетерпеливым? У двери стоял охранник Министерства в серо-голубой форме, готовый предотвратить побег и убедиться, что через дверь пройдёт нужный заключённый. За парой Малфоев следили Гарри Поттер и сам министр магии Артур Уизли. Артур был спокоен, но Гарри не мог усидеть на месте. Он дал слово Люциусу Малфою и собирался его сдержать, но нервничал из-за встречи с ним в присутствии семьи. Комната была пустой, с серыми стенами и чёрным кафельным полом. В углу стоял стол с небольшой коробкой, в которой, как предполагал Драко, лежали вещи его отца — всё, что было при нём во время ареста. Рядом лежала стопка бумаг и перо. Дверь позади всех вела на нижний уровень Министерства через коридоры, скрытые от посторонних глаз. По обеим сторонам коридора тянулись двери, за которыми начинались лестницы, ведущие в разные залы суда. Драко выдохнул, когда минутная стрелка совпала с часовой на цифре «двенадцать», и снова посмотрел на дверь. Прошло несколько секунд, ручка повернулась — Драко моргнул, что было единственным признаком его нетерпения — и дверь открылась. В проёме появился другой охранник, держа в одной руке волшебную палочку, а другой сжимая руку Люциуса Малфоя. Драко затаил дыхание, увидев отца. Тюрьма не пощадила его: он выглядел худым, измождённым, как заключённые в годы правления дементоров. Его руки были связаны за спиной, на нём была серая тюремная роба Азкабана. Волосы, когда-то длинные и ухоженные, были подстрижены до подбородка, выглядели немытыми и ломкими. Услышав вздох Драко, Люциус поднял голову, и их взгляды встретились. Драко накрыло волной эмоций и воспоминаний — хороших и плохих — о детстве под присмотром отца. Люциус слегка кивнул и повернулся к жене. Его взгляд был напряжённым, словно они вели безмолвный разговор. Драко понимал, что его мать хотела бы броситься к Люциусу, но гордость и воспитание не позволяли ей этого. Она старалась сохранить достоинство, даже если единственными свидетелями были Поттер, министр и охранники. Как только дверь закрылась, Артур Уизли подошёл к Люциусу. — Мистер Малфой, — сказал он твёрдо. — Добро пожаловать. Надеюсь, с вами обращались хорошо. Люциус ответил не сразу, словно подбирал слова: — Достаточно хорошо. — Молли бы сказала, что вы выглядите голодным, но я уверен, это скоро исправят, — Артур кивнул охраннику, и тот снял путы с рук Люциуса. Несмотря на то что кандалы были магическими, Люциус потёр запястья, будто от боли. Артур взял Люциуса за руку и подвёл к столу с бумагами: — У нас есть несколько документов для подписи и вещи, которые нужно вернуть. Это стандартные бланки, — продолжил Артур, разделяя стопку. — Мы вернули вам вещи, которые были при вас во время ареста, а здесь описаны условия вашего условно-досрочного освобождения. Заместитель госсекретаря уже обсудила это с вами, верно? — Верно, — тихо ответил Люциус. — Отлично. Вот перо. Подпишите здесь… и здесь… поставьте инициалы здесь… и, наконец, подпишите здесь. Пока его отец оформлял необходимые документы для освобождения из тюрьмы, Драко заметил, что Поттер ёрзает у него за спиной. Он был крайне раздосадован, когда узнал, что герой войны будет присутствовать при освобождении его отца, но Нарцисса сообщила ему, что этому есть вполне логичное объяснение. Она просто отказалась его озвучивать, чем едва не испортила Драко настроение. Теперь же едва заметные движения Поттера действовали ему на нервы. Драко хотел забрать отца и уйти как можно тише, что и так было непросто, учитывая характер освобождаемого. С Гарри, чёрт бы его побрал, Поттером, который увязался за ними, улизнуть из Министерства было бы гораздо сложнее. Однако Драко решил, что, если Поттер не собирается разговаривать с ними за пределами комнаты, он может какое-то время потерпеть его присутствие. Но он не мог выносить непрекращающееся ёрзанье Поттера. Люциус и Артур склонились над столом, а бдительные охранники не сводили глаз с Люциуса и держали руки поближе к палочкам. Нарцисса внимательно наблюдала за мужем, лишь изредка сжимая в руке чёрную сумку. Драко слегка повернул голову вправо, поднёс руку ко рту, сжал её в кулак и кашлянул. Как только он закончил, его взгляд на долю секунды встретился со взглядом Поттера. Гарри перестал ёрзать, а Драко вернулся в прежнюю невозмутимую позу. Нарцисса вопросительно посмотрела на него, и Драко понял, что она встревожена. Может, он уже кашлял, а она не заметила? Может, он чем-то заболел? Может, ей стоит принести ему чашку чая? Может, ему стоит прилечь? Он слегка покачал головой и слегка улыбнулся ей, надеясь, что это избавит ее от лишних вопросов. Она слишком сильно за него переживала, по-матерински суетилась и заставила бы его надеть теплый плащ, если бы ей показалось, что на улице холодно. Это была одна из причин, по которой он так хотел иметь собственное жилье, но чувствовал себя обязанным оставаться с матерью в отсутствие отца. Теперь, когда Люциус был свободен, возможно, он мог бы подумать о том, чтобы съехать из поместья. В конце концов, вскоре его обязанности там перейдут к отцу. — Ну вот, кажется, все, — сказал Артур, выпрямляясь. Он протянул Люциусу шкатулку, стоявшую на столе. — Все на месте? Люциус заглянул в шкатулку и, не рассматривая содержимое, кивнул. Сердце Драко сжалось при виде отца, некогда высокого, сильного и красивого, который теперь едва кивал и неуверенно двигал руками. — Хорошо, хорошо, — Артур перевел взгляд с Нарциссы на Драко и обратно на Люциуса. — Значит, все в порядке. Министерство благодарит вас за безупречную службу и желает вам хорошего дня и счастливой жизни. В глазах Люциуса что-то вспыхнуло, но Драко не смог понять, что это было: гнев, гордость, унижение или их сочетание. Когда он заговорил, его слова были точными и короткими: — Моя палочка? Артур слегка покраснел и полез во внутренний карман. — Ах да, конечно! Как же мы могли об этом забыть? Вот она, в целости и сохранности, как в тот день, когда вы ее в последний раз видели. Когда пальцы Люциуса, поначалу дрожащие, обхватили рукоять палочки, Драко увидел, как он преобразился. Возможно, это было заметно только по стальному блеску в его глазах или по выражению лица, но, тем не менее, это была кардинальная перемена. У него снова была палочка, он снова стал волшебником. Драко все понял. После войны, пока он ожидал суда, пусть и недолго, от него потребовали сдать волшебную палочку. Он чувствовал себя беззащитным, беспомощным и никчемным. Внезапно он оказался не лучше маггла, вынужденного полагаться на свои кулаки и смекалку. В тюрьме, где дементоры не бродили по коридорам, выкрадывая все хорошие мысли и воспоминания, условия были почти такими же, как в любой маггловской тюрьме, только с магическими средствами сдерживания, контроля и заточения. Он очень быстро понял, что тюрьма — это совсем не то, что школа, где его защищали два больших друга, любимый учитель и имя, дававшее ему право на магию. Он знал, что в тюрьме долго не продержался бы, и был так благодарен Гарри Поттеру за освобождение, что не мог выразить эту благодарность словами, хотя скорее готов был проглотить горящий меч, чем признаться в этом. — Как тебе работается на посту? — спросил Люциус. — О, было… много дел, — ответил Артур, явно удивленный вопросом. — Понимаю. Дай мне знать, если я могу чем-то помочь. — Я… так и сделаю, Люциус, спасибо, — ответил Артур. Люциус кивнул и повернулся к своей семье, а затем впервые заметил Гарри. Он приподнял бровь. — Поттер, ты сдержал слово. Гарри шагнул вперёд, теперь уже уверенный в том, что его заметили. — А вы думали, что я не сдержу слово? — Честно говоря, — Люциус сделал паузу, — я ожидал, что ты обратишься ко мне в менее… публичном месте. Но и так сойдёт. Драко с таким любопытством наблюдал за происходящим, что ему стало почти больно. Гарри сунул руку в мантию и достал маленькую шкатулку. Он поставил её на стол и постучал по ней палочкой, бормоча что-то себе под нос. Шкатулка увеличилась в размерах и стала размером с обувную коробку. Она была сделана из дерева, очень старого, и на крышке был выгравирован герб Малфоев, потускневший от времени. Драко почувствовал странное волнение: он никогда в жизни не видел эту шкатулку, и его родители, похоже, были рады её вернуть. Нарцисса наконец позволила себе улыбнуться, увидев шкатулку. Люциус постучал по ней, и она уменьшилась в размерах. Он протянул её Нарциссе, и та положила её в чёрный мешочек, который держала в руках. Затем она достала из мешочка что-то другое и протянула руку Люциусу. Драко знал, как это важно для его родителей, и ему не нравилось, что вокруг так много людей. Когда его мать собралась надеть на руку отца золотой браслет, Драко отвернулся, чтобы не мешать им. Он встретился взглядом с Гарри. Каким-то образом Поттер знал об этой шкатулке больше, чем он сам, и это ещё больше его встревожило. — Спасибо, Гарри, — сказала Нарцисса, протягивая руку черноволосому волшебнику. — Не за что, миссис Малфой, — ответил он и легонько пожал её руку. — Это всё? — спросил Артур, переводя взгляд с Гарри на Люциуса. — Да, — ответил Люциус, снимая с возвращенных ему вещей плащ и накидывая его на плечи. Драко заметил золотой перстень на безымянном пальце отца, и его охватила волна тепла и преданности по отношению к семье. Артур кивнул охранникам, и один из них вернулся в Азкабан, а другой занял свой пост у двери. Он молча вывел Малфоев и Гарри из комнаты и повел их по длинному коридору. Дойдя до лифта, он нажал кнопку, ведущую на первый этаж, и вскоре они взмыли вверх, оказавшись на месте за считаные мгновения. Драко глубоко вдохнул, готовясь к тому, что, как он ожидал, его ждет по ту сторону двери. Раздался звонок, и двери лифта открылись. Драко не был разочарован. Весь вестибюль был полон людей, и все они разом закричали, увидев Люциуса. Когда они поняли, что с Малфоями Гарри, поднялся шум. К ним присоединились два охранника, стоявшие по обе стороны от двери, и повели их по огороженной дорожке, которая вела прямо к камину. Гарри шел за семьей, а репортеры пытались протиснуться вперед, чтобы задать вопросы. Драко не обращал на них внимания, как и его родители. Однако он едва не отреагировал, когда сквозь шум раздался чей-то крик: — Этот ублюдок-Пожиратель смерти должен гнить в самой сырой и грязной камере Азкабана! Он посмотрел на отца. Единственным признаком того, что Люциус услышал эти слова, было легкое подрагивание нижней губы. В остальном он смотрел прямо перед собой, а затем взял Нарциссу за руку. Подойдя к камину, Артур взял горсть летучего пороха. — Полагаю, в поместье Малфоев? Нарцисса кивнула, и Артур выкрикнул адрес, бросив порошок в камин. Вспыхнуло зеленое пламя. Люциус пропустил Нарциссу вперед, затем повернулся к Артуру Уизли и протянул ему руку. Вся толпа затихла, и единственным звуком, который можно было услышать, был шорох фотокамер, которые спешили привести их в боевую готовность. Артур, не колеблясь, пожал ему руку, и толпа снова взорвалась аплодисментами. Люциус кивнул министру, отпустил его руку и шагнул в пламя. Драко уже собирался последовать за отцом, когда Гарри хлопнул его по спине. — Малфой, дружище. В следующие выходные возле Норы будет товарищеский матч по квиддичу. Мы будем рады, если ты придешь. Драко едва сдерживался, чтобы не стряхнуть руку Поттера со своего плеча. Он пытался понять, что на самом деле имел в виду Гарри, почему он пригласил Драко на матч — да и вообще на что угодно. Толпа вспышками освещала происходящее, и, не желая устраивать сцену, Драко поблагодарил Гарри и сказал, что посмотрит, как у него обстоят дела с расписанием. — Отлично. После матча поужинаем в Норе, — добавил Гарри, снова хлопнув Драко по спине, и вышел из личного пространства Малфоя. Все еще ошеломленный, Драко шагнул в камин, не сказав ни слова ни Гарри, ни Артуру. Он не завидовал тем, кто остался, и не хотел думать об этом, пока не окажется в безопасности у себя дома. Когда Драко вошел, Люциус и Нарцисса стояли, крепко обнявшись, и, казалось, не заметили его появления. Он решил, что поговорит с отцом позже, и вышел из комнаты так тихо, как только мог. Оказавшись в безопасности, Драко выдохнул, не осознавая, что все это время задерживал дыхание. Он был рад возвращению отца, но в то же время встревожен. Какую роль он хочет отвести Драко в семейном бизнесе, если вообще хочет? После ареста Люциуса Драко был вынужден возглавить семейный бизнес, и хотя он преуспел во многих начинаниях, он понял, что это не его призвание. У него хорошо получалось, он обладал острым чутьем в вопросах управления компанией, но предпочитал заниматься другими делами. Драко добрался до кабинета и снял мантию-невидимку. — Чиппи! — позвал он. Через несколько секунд появился домовой эльф с длинными ушами и коротким носом. — Да, хозяин? — Возьми мою мантию-невидимку и проследи, чтобы моих родителей никто не беспокоил. Если тебе что-то понадобится, приходи ко мне, — Он уже собирался отпустить эльфа, но тут ему в голову пришла еще одна мысль. — Да, и дай мне знать, если кто-то пойдет в эту сторону». Эльф поклонился и взял мантию-невидимку. — Да, сэр, хозяин, сэр, — с этими словами он исчез, издав резкий хлопок. Драко вздохнул и тяжело опустился в кресло из красного дерева с кожаной обивкой. На несколько мгновений он позволил мыслям улетучиться, уставившись в угол стола, где однажды от скуки нарисовал метлу. Он не летал уже больше четырех лет. В последний раз он садился на метлу, когда несколько парней из местного паба организовали небольшую лигу по квиддичу. Он сразу же записался под вымышленным именем и первым вышел на поле, когда они формировали команды. Его взяли в синюю команду, и их капитан, Уилфред Хортлеб, отвел их в сторону, чтобы обсудить тренировки, игры и стратегию, а потом дал им полетать. Драко хотел быть ловцом, но сказал, что готов играть кем угодно, кроме вратаря, если они хотят победить. Они летали целый час, а потом Хортлеб собрал их и начал распределять позиции. Драко перекрасил волосы в темно-каштановый цвет, но когда Робин, женщина, которую легко можно было принять за мужчину, посмотрела ему прямо в глаза, она узнала его, выпалила его имя и заявила, что не будет играть с Пожирателем смерти. Она подняла такой шум, что ее услышали почти все пришедшие, и большинство с ней согласилось. Драко быстро поклонился и ушел под насмешки и улюлюканье тех, кто еще оставался на поле. Вернувшись в поместье, злой, но в то же время понимающий, что произошло, он швырнул метлу в дальний конец длинного коридора. Затем он позвал эльфа и велел ему забрать метлу, спрятать ее и не отдавать Драко и не показывать ему. Теперь он гадал, выполнит ли эльф его предыдущий приказ или вернет метлу. Почти неохотно Драко открыл верхний правый ящик стола и достал свой личный календарь. Это был куб, каждая грань которого при прикосновении пальцев открывала разную информацию. Он нажал на красную грань, и куб превратился в небольшой фолиант. Драко открыл его и просмотрел записи на следующую субботу. У него была назначена встреча с Пэнси на обед, но в остальном он был свободен. Он потянулся за своим пером — шоколадно-коричневым соколиным пером, — но остановился, почти коснувшись его основания. Неужели он действительно собирается встретиться с Поттером на матче по квиддичу чуть больше чем через неделю? Он убрал руку, открыл нижний левый ящик, достал бутылку «Старейшего и лучшего» Огдена 2001 года и налил немного в стакан. Он залпом выпил, чувствуя, как огонь разливается по телу, смешиваясь с тяжестью в животе. Они с Гарри Поттером не были друзьями. Они виделись в среднем три с половиной раза в месяц, когда их пути пересекались в Министерстве, и заговаривали друг с другом лишь в одном или двух случаях, когда это было необходимо. Они были вежливы, но никогда не проявляли дружеских чувств. Драко никогда не предлагал ему дружбу и не извинялся за своё поведение в школе. По его мнению, Гарри вёл себя с ним лишь немногим вежливее, чем он сам, и их взаимная неприязнь была вполне закономерна. Дети не всегда ладят друг с другом, а если между ними завязывается дружба, то она редко распространяется на другие социальные группы. Поттер отверг его предложение о дружбе, и хотя действия Драко были ошибочными, намерения — искренними. Он давно пришёл к выводу, что это была ошибка Поттера… На мгновение Драко задумался о том, что было бы, если бы в тот день ему удалось подружиться с Гарри Поттером. Сражался бы он бок о бок с ним? Или войны бы не было, потому что Поттер сдался бы Тёмному лорду? Драко содрогнулся от этой мысли и снова наполнил свой бокал, впервые радуясь, что не добился своего. Выпив огненный напиток, он уставился на дно хрустального бокала, где виднелась дата следующей субботы. У него не было причин принимать приглашение Поттера и сотня причин, чтобы отказаться. Драко поставил стакан на стол и наполнил его снова. Он не был уверен, что они когда-нибудь станут друзьями: Драко не нравились друзья Гарри, а Гарри не нравились друзья Драко. Они учились на разных факультетах, у них были разные интересы, и, скорее всего, они читали разные книги — если Гарри вообще любил книги. У них было мало общего. Конечно, был ещё квиддич, но это единственное, что пришло Драко в голову. И тут его осенило. У них всё-таки было кое-что общее — возможно, самое важное, через что им, Поттеру и всем остальным пришлось пройти за всю жизнь: они пережили войну. Они оба стояли по одну сторону баррикад и говорили, что все остальные должны встать на их сторону. Вот только проблема была в том, что баррикад было несколько. Драко не думал, что Гарри это понимал. Может быть, теперь он это понял, и именно поэтому пригласил Драко на квиддич. Поттер понял, что может пересечь черту и не шагнуть в неизвестность, которая и есть Тёмная сторона. Драко усмехнулся и рассеянно потер руку, на которой до сих пор виднелся шрам от Тёмной метки. Если бы только Гарри знал… Драко допил свой третий стакан и снова потянулся за пером. На этот раз он успел вытащить его из подставки, прежде чем передумал. Он намеренно настраивал себя на то, что его ждёт послеобеденный квиддич (это хорошо) с целой бандой гриффиндорцев (это плохо), большинство из которых, скорее всего, были Уизли (это отвратительно). Более того, он только что вспомнил, что Поттер упоминал о том, что после игры Молли готовит в «Норе». Его пригласили не только на игру, но и на ужин. Его пригласят посидеть у камина и обменяться историями о счастливых детских воспоминаниях. Эта мысль едва не заставила его выпить четвёртый стакан, когда он понял, что просто не сможет остаться на ужин. Все, что для этого требовалось, — перенести встречу с Пэнси с обеда на ужин, и вот у него уже есть предварительные договоренности. Но сможет ли он провести целый день с Поттером и Уизли? С их дружелюбием и непринужденными улыбками? Вряд ли. Однако факт оставался фактом: Гарри Поттер предложил ему стать его другом, и в нынешней ситуации было бы глупо отказываться. Управляя семейным бизнесом, Драко понял, что, если представилась возможность, какой бы незначительной она ни казалась, ее нужно использовать. Быть в хороших отношениях с любимым волшебником всего магического мира — это всегда хорошо. Не успев передумать, Драко нацарапал на весь лист «Квиддич» в субботу, следующего числа.

ooo

Драко привык работать допоздна, и ему нужно было кое-что подготовить, прежде чем передать дела отцу. Требовалось обновить бухгалтерские книги, просканировать отчеты об изменениях в компании за последние семь лет и подписать соответствующие документы о возвращении контроля над поместьем. Обычно поместье оставалось в собственности одного человека до самой его смерти, но в некоторых случаях, как в случае с Драко, когда отец не мог выполнять свои обязанности, приходилось делать исключения. Когда статус поместья менялся, требовалось пройти через множество бюрократических процедур и немало магии, чтобы вернуть все на круги своя. Он ужинал в кабинете и доедал тарелку с фруктами, когда появился Чиппи. От неожиданности Драко подпрыгнул на месте. — Простите, мастер Драко, — пропищал Чиппи, подпрыгивая на своих крошечных ножках. — Это… все в порядке. Что такое? — Мастер Люциус направляется к вам, сэр. Драко кивнул, и эльф исчез. Он попытался привести в порядок бумаги, разбросанные по столу, но не прошло и нескольких секунд, как в дверь резко постучали и вошёл Люциус. Он выглядел гораздо лучше, чем в тот день, когда его выпустили из тюрьмы. Волосы были вымыты, и он надел чёрные мантии. Они сидели на нём свободнее, чем помнил Драко, но всё же он был похож на Люциуса Малфоя. — Отец, — сказал Драко, вставая со стула. — Нет, сиди, — ответил Люциус, входя в комнату и усаживаясь напротив Драко. Он оглядел стол, а затем комнату. — Кажется, я оставил всё как было вчера. — Я не видел необходимости что-то кардинально менять, — ответил Драко. С тех пор как он переехал в кабинет, он добавил на полки лишь несколько личных книг, а на стол — фотографию родителей. Люциус молча сидел и смотрел на сына, а потом сказал: — Неожиданно, что мы вот так сидим. — Да. Я и представить себе такого не мог, — Драко постарался улыбнуться отцу как можно приветливее. Отголоски их последнего разговора эхом отдавались в его голове, смешиваясь друг с другом и превращаясь в белый шум. — Наш последний разговор, — начал Люциус, поудобнее устроившись в кресле и положив одну ногу на колено другой, — был… неприятным. Я семь лет прокручивал в голове тот разговор и думал, как бы я поступил по-другому. — Прошлое неизменно, отец, — сказал Драко. — Давай просто оставим всё как есть. Их взгляды встретились, и на несколько коротких мгновений Драко по-настоящему поверил, что всё можно забыть. — Как пожелаешь, — ответил Люциус. Драко кивнул и начал собирать бумаги в стопку. Слабое пламя в камине и прохлада, проникавшая в комнату через окно за письменным столом, напомнили ему, что уже поздно. — Нужно кое-что уладить, но это не займёт больше часа. Может, лучше сделаем это утром? Люциус посмотрел на сына, потом на стопку бумаг, и его взгляд наконец остановился на перстне-печатке на руке Драко. Драко заметил, куда смотрит отец, и тут же снял перстень и протянул его Люциусу. — Теперь он твой. Люциус долго смотрел на перстень. Это была не просто передача украшения от одного человека к другому. Передача перстня-печатки означала передачу титула патриарха, главы чистокровного рода. Драко занимал этот пост семь лет и был готов с ним расстаться. Как только перстень окажется там, где ему и место, он сможет всё рассказать отцу. Тот, кто получит перстень, получит доступ ко всем семейным тайнам, ко всем паролям, ключам и важным документам. Несмотря на то, что Люциус когда-то носил этот перстень, прошло слишком много времени, чтобы Драко мог говорить с ним об этих сокровенных вещах. Как только он отдаст перстень, у них появится возможность поговорить об этом, обсудить, разобраться… Понять, что делать дальше. Люциус протянул руку и почти взял кольцо, но замешкался, как несколькими часами ранее Драко с пером. «Вообще-то, сынок, я надеялся поговорить с тобой об этом». «Нет, нет, нет!» — кричало что-то внутри Драко. Он был так близок к цели! Ему нужно было поделиться этой тайной, снять с души этот груз. Ему нужна была помощь отца, чтобы справиться с этим, и, более того, он не хотел, чтобы Люциус узнал об этом от кого-то другого. Возможно, в форме анонимного письма… — О чём поговорить? — спросил Драко, не убирая руку со стола. Люциус отдёрнул руку. — Я много думал об этом. Я несколько месяцев размышлял о том, что буду делать после освобождения. Как мне сказала твоя мать, ты прекрасно справлялся со всем в моё отсутствие. Я уверен, что ты и дальше будешь так же хорошо справляться. У Драко упало сердце, и он наконец убрал руку со стола, положив кольцо на край. Даже в самых смелых мечтах он не мог представить, что отец откажется вернуться на пост главы семьи. — Продолжать, отец? — Ещё на два месяца. Я хочу взять твою мать в длительный отпуск. Конечно, такое желание вполне объяснимо. Драко оцепенело кивнул, кровь в его жилах слегка похолодела при словах «ещё на два месяца». — Потом ты продолжишь заниматься своими делами, как и раньше, а мы обо всём этом позаботимся, когда я вернусь. — Два месяца, — повторил Драко, настороженно глядя на отца. — Всего два? Почему мне кажется, что ты сбежишь и больше не вернёшься? Люциус рассмеялся, и этот звук, который когда-то наполнял Драко безмерной гордостью, теперь прозвучал слегка глухо, как будто из воздушного шарика выпустили часть воздуха. — Не будь таким бесчувственным. Конечно, я вернусь, — он перестал смеяться и посмотрел на сына с гордостью в глазах. — Ты молодец, Драко. Ты хороший сын. Я знаю, что это… бремя мешало тебе заниматься многими вещами. Я прошу тебя оказать мне ещё одну услугу, и тогда ты будешь свободен. — До тех пор, пока не придёт время снова взять бразды правления в свои руки, — мрачно произнёс Драко, и в его голосе прозвучало больше пренебрежения, чем он хотел. Он всю жизнь ждал этих слов от отца, но обстоятельства, в частности одно из них, сковывали его сильнее, чем любые кандалы, и не давали ему радоваться. — Тогда не торопись, — Люциус встал. — Поживи молодостью столько, сколько пожелаешь. Наслаждайся. Ты это заслужил. Драко грациозно поднялся со стула, взял со стола перстень-печатку и снова надел его на палец. Возможно, это было лишь его воображением, но он знал, что его обязанности по-прежнему важны для семьи, и перстень показался ему тяжелее, чем в тот раз, когда он его снимал. — Конечно, отец, — он выдавил из себя улыбку. — В конце концов, что такое ещё два месяца? Люциус кивнул. — Действительно. Мы уезжаем послезавтра, как только всё будет готово и эльфы соберут наши вещи. Тебе что-нибудь понадобится, пока нас не будет? — Нет, я справлюсь. Я уже не раз оставался один, когда мама уезжала с друзьями за покупками в Париж или Милан, — из-за этих поездок за покупками ему приходилось работать по восемьдесят часов в неделю, чтобы накопить на них, и экономить каждый кнат. Она всегда говорила, что он слишком много работает и что в жизни нужно получать больше удовольствия. Он никогда не завидовал ее наивности и никогда не говорил ей правду об их положении. Он скорее работал бы голыми руками до крови, чем сказал бы ей правду. — Хорошо, — Люциус улыбнулся, и впервые в жизни его улыбка затронула глаза. -Увидимся за завтраком. Твоя мама распорядилась приготовить что-то особенное. — Звучит чудесно. Люциус повернулся, чтобы уйти, но остановился, положив руку на дверную ручку. Он медленно обернулся, его пронзительный взгляд с любопытством смотрел на Драко. — Сынок, ты хотел мне что-то сказать? — Нет, — ответил он, пожалуй, слишком поспешно. Люциус задержался, снова обвёл взглядом кабинет, словно надеясь найти подсказку, которая помогла бы ему понять, насколько искренен был поспешный ответ сына. — Если ты уверен… Твоя мама также хотела, чтобы я сообщил тебе, что завтра вечером у нас, скорее всего, будут гости. Она хочет, чтобы ты присутствовал. — Конечно, — под «гостями» подразумевались бывшие Пожиратели смерти, многим из которых после войны удалось избежать поимки и наказания. Их было немного, но все они очень уважали Люциуса, несмотря на заявления Поттера о «добрых делах» его семьи. — Я хотел кое-что спросить, — сказал Драко, когда Люциус снова потянулся к ручке двери. — Шкатулка? — Да. Что это было? Почему она досталась Поттеру, а не мне? Люциус вздохнул. — Я очень хочу однажды все тебе объяснить. — Не сегодня, — сказал Драко, не сумев сдержать горечь в голосе. — Нет. Надеюсь, скоро. Драко кивнул, и Люциус вышел. Как только дверь за ним закрылась, Драко рухнул в кресло за столом. Он схватился за волосы и тянул их до боли, потом налил себе еще и тут же осушил бокал. Он уже собирался налить снова, когда его взгляд упал на календарь: один квадратик каким-то образом выглядывал из-под бумаг на столе. Суббота, следующий день. Квиддич. Как он мог подумать о том, чтобы пойти на игру, после того как узнал, что ему все равно придется заниматься бизнесом? По выходным он часто встречался с коллегами по работе, ходил с ними на прогулки, ужинал, бывал на вечеринках. Правда, на этот день у него не было запланировано ничего, кроме обеда с Пэнси, так что ему не пришлось бы ничего отменять. Он решил положиться на волю случая. — Чиппи! — позвал он. Эльф появился посреди комнаты, все еще складывая салфетку, которую держал в руках, когда Драко его позвал. — Да, хозяин, сэр? — Моя метла. Она мне нужна. Глаза эльфа расширились. — Хозяин сказал, не отдавать ее. — А теперь она нужна хозяину. Немедленно принеси ее. Эльф явно разрывался между двумя противоречивыми приказами и колебался, не желая ни расстраивать Драко, ни провалить какое бы то ни было испытание. Драко вздохнул. — На следующей неделе у меня… игра. Если ты не принесёшь мне метлу, мне придётся купить другую. Чиппи быстро кивнул и исчез, подтвердив подозрения Драко о том, что иногда он напивался до такой степени, что делился своими самыми сокровенными тайнами с единственными существами, которые могли его слушать. На самом деле он взял за правило никогда не напиваться в компании других людей, чтобы не проболтаться. Теперь он был рад, что соблюдает это правило, и терпеливо ждал. Через несколько минут Чиппи вернулся и, снова поколебавшись, протянул метлу. — Вот, хозяин. Как вы и просили. Драко взял метлу и отпустил эльфа, с восторгом ощущая в руках её приятную текстуру. Он любовался метлой, слушал, как она гудит, словно радуясь тому, что её снова держит в руках хозяин, предвкушая, как они снова полетят. Метла выглядела как новенькая, словно кто-то тщательно за ней ухаживал, а не оставлял пылиться в чулане для мётел. Драко был благодарен эльфу за то, что тот поддерживал метлу в хорошем состоянии, и подумывал о том, чтобы вознаградить его, хотя с годами эта задача становилась всё сложнее. Домашние эльфы любят свою работу и смущаются, когда их за неё благодарят. Почему они должны получать похвалу за то, что делают свою работу? Драко несколько раз пытался оставить им сладости, но на следующее утро находил их на подносе рядом со своей кроватью вместе с чашкой горячего чая. Однако Драко никогда не просил эльфа полировать его метлу, ухаживать за прутьями и смазывать движущиеся части. Он что-нибудь придумает. Со вздохом Драко поставил метлу в угол комнаты и попытался разобраться в беспорядке на своём столе. Он разложил все бумаги на три стопки: для Люциуса, чтобы он их прочитал, для Люциуса, чтобы он их подписал (яркие магические стрелки указывали на места, где требовалась подпись), и для того, чтобы их подшить. Драко скрепя сердце магически упаковал каждую стопку бумаг и развернул кресло в сторону своего шкафа для документов. Он приложил палец к верхнему левому углу и подождал, пока не откроется верхний ящик. Внутри лежала красная папка без названия. Драко положил все три стопки бумаг в папку и сказал: «Люциус, сдай документы 13 августа». Слова Драко появились на обложке папки, и он постучал по ней волшебной палочкой. Папка исчезла, а на ее месте появилась другая, пустая. Драко закрыл шкаф, закончил наводить порядок на столе и прибрался в кабинете. Долгожданный день подходил к концу. Драко с облегчением подумал о том, что скоро все закончится, но в то же время переживал, что отец каким-то образом узнает обо всем раньше, чем он сам ему расскажет. Драко взял с полки потрепанную книгу, выключил свет и пошел в спальню. Три часа спустя он все еще лежал в постели, не смыкая глаз и глядя в потолок. Книга была дочитана и лежала на прикроватной тумбочке рядом с пустым стаканом для воды, маленьким дневником и пером с вечными чернилами. Драко так живо представлял себе чудесный сон, который его ждет после освобождения отца, что теперь боялся, что этого никогда не случится. Однако его отец был дома и мирно спал в своей постели рядом с женой. Они уедут в столь необходимый им отпуск, а когда вернутся, все будет в порядке. Драко не мог дождаться этого момента. Решив наконец лечь спать, Драко позвал домового эльфа и попросил у него зелье для сна без сновидений. Эльф выполнил просьбу, и через пять минут после того, как Драко принял прописанную дозу, он погрузился в глубокий сон.

ooo