Глава 2. Приятное оцепенение

На следующее утро за завтраком Драко вздохнул, заняв свое обычное место во главе стола, рассчитанного на десять человек. Нарцисса сидела напротив него, на другом конце стола, а рядом с ней — Люциус. До своего заключения Люциус за завтраком читал «Пророк» и почти ни с кем не разговаривал. Сегодня утром он, казалось, хотел узнать обо всем, что произошло за время его отсутствия. Выслушав подробный отчет Нарциссы о состоянии поместья Малфоев, а также краткую информацию о том, как поживают их друзья, Люциус повернулся к Драко и задал вопрос, который, скорее всего, не давал ему покоя с момента его освобождения — а может, и раньше. — Ты с кем-нибудь встречаешься, сынок? Драко напрягся и приготовился как минимум к словесной перепалке. Разве они не договорились накануне вечером оставить эту тему в прошлом? Однако, взглянув на отца, Драко увидел в его глазах лишь любопытство, пока тот продолжал есть копченую рыбу. В его голосе не было и намека на суровость и жесткость, с которыми Люциус обращался к нему много лет назад. Нарцисса улыбнулась ему и сжала руку Люциуса. — Нет, серьезно, — осторожно ответил Драко, — ни с кем не встречаюсь. — А с кем-нибудь встречался? — Люциус откусил еще кусочек. Драко по-прежнему не слышал в его голосе злобы. — Нет. Я был довольно занят делами. У меня почти не оставалось свободного времени на общение с людьми. Люциус усмехнулся. — Я много лет руководил компанией, сынок. Я знаю, что времени на общение хватает. — После окончания войны дела шли непросто, отец. В структуре компании произошло немало изменений… Я с нетерпением жду возможности обсудить с тобой все, когда ты вернешься. Ты уже решил, куда поедешь? — О, почти да! — взволнованно воскликнула Нарцисса. — Мы начнем с Италии, с Ривьеры, а потом отправимся в Испанию. Каждый год там проходит большой рынок, на который съезжаются ведьмы и волшебники со всего мира, чтобы выставить свои товары. Волшебный квартал Мадрида приходится расширять почти в десять раз, чтобы вместить всех желающих, но это такое чудесное время! — После Испании, — продолжил Люциус, — мы отправимся в Париж. Ты же знаешь, как твоя мама любит Елисейские Поля и, конечно же, Волшебную площадь. Драко сжал зубы, но ничем не выдал своих мыслей. Поездка и так обойдется недешево, и он ожидал, что мать хотя бы зайдет в какой-нибудь магазин, но Париж, скорее всего, означал целую неделю шопинга. Он не мог себе представить, как его отец целую неделю ходит по магазинам, смотрит, как Нарцисса примеряет одежду, и дает полезные советы. И что это будет за неделя! У него уже голова шла кругом от мыслей о том, во сколько ему это обойдется, и не только в галлеонах. По крайней мере, его утешало то, что отец больше не в тюрьме. — Звучит здорово. Что дальше? — выдавил он и откусил еще кусочек. Нарцисса принялась подробно рассказывать, в какие магазины ей не терпится вернуться и с какими друзьями она с нетерпением ждет встречи. Драко знал, что в Париже его мать была не просто женой Пожирателя смерти. В модном Париже такие вещи почти не имели значения. Важнее всего были марка ее сумочки или название на подошве ее туфель. Она любила уходить в этот мир и делала это почти всю войну, пока Темный лорд не поселился в ее доме. Это была их с мужем первая поездка в Париж после победы над Волан-де-Мортом, и Нарцисса с нетерпением ее ждала. В какой-то момент Люциус прервал ее и сказал, что они пока не решили, куда отправятся дальше, но как только определятся, напишут ему. Люциус и Нарцисса продолжали говорить о своей поездке, но Драко не мог сосредоточиться на их разговоре. В его голове начали складываться обрывки мыслей, пока наконец не сформировалась четкая идея. — Отец, — сказал он, перебив мать на полуслове. Люциус повернулся к нему с суровым выражением лица. — Драко, неужели в твоем возрасте ты еще не понял, что перебивать — крайне невежливо? — Да, конечно, это вышло случайно, — сухо ответил он, не сводя пристального взгляда с отца. — Что же такого важного ты хотел сказать, что это не могло подождать? — со вздохом спросил Люциус, откидываясь на спинку стула. — Мы ведь сегодня ждем гостей на ужин, верно? Родители кивнули. — Мне пришло в голову, что в день, когда тебя освободили из тюрьмы за преступления, совершенные в бытность Пожирателем смерти, не очень-то разумно приглашать в дом твоих старых дружков. Люциус и Нарцисса переглянулись. — Спасибо за заботу, Драко, — начал Люциус покровительственным тоном. — В первую очередь эти люди были нашими друзьями. Ты же не хочешь, чтобы мы их бросили только ради того, чтобы Министерство осталось довольно. — Нет, конечно, нет. — Это всего лишь небольшой званый ужин в честь возвращения твоего отца, — ласково сказала Нарцисса. Драко молчал до конца завтрака, время от времени кивал и вставлял редкие реплики, когда это было уместно, но его мысли по-прежнему были заняты делами. В частности, бухгалтерскими книгами в его кабинете, которые наконец-то будут в порядке и в безопасности. Больше не нужно переживать из-за каждой мелочи, больше не нужно нервничать, когда Нарцисса ходит по магазинам. Он просто надеялся, что всё сложится удачно и его родители смогут спокойно провести отпуск.

ооо

Ровно в четверть седьмого начали прибывать гости. В высшем обществе волшебников было принято приходить за сорок пять минут до указанного в приглашении времени и приносить подарок для хозяина дома. За сорок пять минут хозяин дома успевал спокойно и неторопливо поприветствовать всех гостей. В гостиной, пока незаметные домовые эльфы разносили напитки и закуски, Люциус и Нарцисса стояли рядом и приветствовали прибывающих гостей. Драко исполнял эту роль на нескольких небольших званых ужинах, которые устраивала его мать, пока отец был в тюрьме. Теперь, когда отец вышел на свободу, Драко взял на себя второстепенную роль, радуясь, что не находится в центре внимания, и здоровался с каждым, кто входил в гостиную после родителей. Первыми прибыли Нотты. Отец Тео, Брэдфорд, был Пожирателем смерти, сражался против Поттера и его друзей в Министерстве магии, а после войны был приговорён к пожизненному заключению. Госпожа Афину Нотт, которая вовсе не была богиней красоты, и Теодора допрашивали, но так и не предъявили им обвинений. Миссис Нотт увлекалась садоводством, маджонгом и спала со своим садовником, высоким смуглым итальянцем, который почти не говорил по-английски. Она наняла его вскоре после того, как был оглашен приговор ее мужу. Теодор пожал Драко руку и натянуто улыбнулся. — Рад тебя видеть, дружище, — сказал он. — И я рад. Как дела? Теодор оказался в положении, очень похожем на то, в котором до вчерашнего дня находился Драко. Его отец был в Азкабане и пробудет там до конца своих дней, если только не произойдет что-то, что ускорит его освобождение. Нотты владели антикварным магазином, который существовал в волшебном мире более 300 лет. До своего заключения Брэдфорд и Афина путешествовали по миру в поисках товаров для продажи, а магазином управляли старший брат Тео, Роберт, и старшая сестра Амелия. Теперь Афина и Амелия ездили на поиски товаров, а Тео управлял магазином в одиночку, учитывая, что его отец был в тюрьме, а брат погиб во время войны. — Все хорошо, — ответил он, но по его глазам было видно, что ему все это надоело. Драко знал, что Тео предпочел бы сам отправиться на поиски сокровищ или развивать свои таланты в области трансфигурации. — У нас как раз есть вещь, которую, как мне кажется, ты хотел бы увидеть. Это старинные часы XV века. Циферблат сделан из цветного стекла, а на концах стрелок — драгоценные камни. — Звучит потрясающе, я постараюсь заглянуть на этой неделе. — Приведи свою маму, ей понравятся наши новые блюда. — Мои родители завтра уезжают в отпуск, так что она не сможет составить мне компанию. Но я хочу посмотреть на эти часы и, может быть, на какие-нибудь новые книги, которые у вас появились. Вслед за Ноттами в дом вошли Родольфус и Рабастан Ластрейнджи. Им удалось избежать ареста после последней битвы, и последние семь лет они провели в бегах. Они натерпелись от Азкабана и были готовы на все, лишь бы не возвращаться туда. Тем не менее они охотно отвечали на совиную почту и никогда не пропускали приглашений на бесплатный ужин. Этот вечер не стал исключением. Драко терпеть не мог их визиты, но Нарцисса настояла на их приезде. — Они наши родственники, — сказала она в первый раз, всего через полгода после окончания войны. — Если бы это было возможно, они могли бы остаться здесь, но из-за частых и бессистемных обысков со стороны Министерства это просто невозможно. Драко был поражен: он и подумать не мог, что когда-нибудь будет благодарен Министерству за что-то. Дядья Драко по материнской линии вели себя так же, как и во все предыдущие визиты. Родольфус был угрюм и вечно подавлен, когда его приветствовали Люциус и Нарцисса. Когда они поинтересовались его самочувствием, он усмехнулся и что-то пробормотал себе под нос. Он не стал задерживаться, чтобы обменяться с ними любезностями, и едва взглянул на Драко, когда пожимал ему руку. — Добрый вечер, дядя, — натянуто поздоровался Драко. Родольфус снова что-то пробормотал, затем направился прямиком к буфету и выпил два бокала бурбона. Нарцисса объяснила Драко, что когда-то Родольфус был обаятельным и красивым мужчиной, но смерть любимой жены разбила ему сердце, и он впал в отчаяние. Эту семейную поговорку он слышал много раз, она заезжена до дыр и редко соответствует действительности. Драко знал это, Нарцисса знала, что он знает, но он никогда не понимал, почему она считает нужным повторять ее в его присутствии. Возможно, она хотела почтить память сестры, которую никогда не воспринимала иначе, как девочку, с которой в детстве устраивала чаепития. Рабастан, который всегда был немного эксцентричным, во время последней войны почти сошел с ума. Казалось, он постоянно балансирует на грани, иногда в буквальном смысле: Драко чувствовал, что дядя покачивается, когда они разговаривают, чтобы не упасть. Рабастан постоянно заламывал руки и никогда не стоял там, откуда не мог бы быстро добраться до ближайшего выхода. Он мог быть обаятельным, но его изможденное лицо, растрёпанные волосы и выбитые зубы заставляли людей чувствовать себя неловко в его присутствии. Драко и сам относился к их числу. — Добрый вечер, Драко, дружище, — сказал он, пожимая руку Драко с неожиданной для такого худощавого человека силой. Его левый глаз на мгновение задергался, и казалось, что он подмигивает. — Хватит об этом. Как поживаешь? Держишь форму, мой мальчик? Еще одним побочным эффектом почти безумия Рабастана было то, что иногда его было трудно понять. Драко просто старался ответить на вопрос, который, как ему казалось, ему задали. — У меня все хорошо, спасибо. — Рад это слышать. Тут для тебя какие-нибудь хорошенькие девушки не бегают? — он оглядел комнату, нервно дергая головой, словно ожидая, что одна или две выскочат из-за диванов или портьер. Драко стиснул зубы и ответил: — Боюсь, что нет. Рабастан снова хлопнул его по спине, отчего тот поморщился. — Ну что ж, найди себе пару — нет, несколько — и меняй их. Так они кажутся счастливее. Драко оставалось только кивнуть и изо всех сил желать, чтобы дядя поскорее ушел и присоединился к Родольфусу, который уже мог держать бокал в руках, выпив пару бокалов. От них обоих у Драко мурашки бежали по коже. Он впервые встретился с ними, когда его тетя Беллатриса привела их с собой, чтобы поговорить с Нарциссой летом после пятого курса. Тогда они ему не понравились, а сейчас — тем более. До смерти Беллатрисы в глазах Родольфуса был какой-то зловещий, слегка безумный блеск, который сильно пугал Драко. После смерти Беллатрисы в его глазах появился пустой, затравленный взгляд. Вслед за братьями Лестрейндж в комнату вошла семья Гойлов. Грегори Гойл был, пожалуй, единственным человеком из его факультета в Хогвартсе, с которым Драко до сих пор поддерживал нормальные отношения. Так было не всегда. После смерти их друга Крэбба они не разговаривали три года. Но однажды ночью Грег постучал в дверь Драко и сказал, что ему нужно поговорить, иначе он сойдет с ума. Драко налил ему виски и предложил присесть в гостиной. В ту ночь Грег выложил все как на духу: рассказал, каким дураком был в детстве и как из-за этого разрушилась его жизнь. Он не мог удержаться ни на одной работе, да и вообще его никуда не брали. Денег вечно не хватало, и он так много занимал, что уже не надеялся выбраться из долгов. В отличие от большинства чистокровных семей, Гойлы не были богаты. У них были связи, которые радовали большинство их друзей, но с деньгами всегда было туго. В конце концов разговор зашел о Крэббе, о друге, которого они оба потеряли в последней битве. — Когда я смотрел на него в ту ночь, Драко, я видел себя. Как будто смотрел в зеркало. Мы с ним были почти одинаковыми. Я был в шаге или двух от того, чтобы пойти по его стопам. Это меня пугало. Драко мог его понять: во время войны он тоже был в шаге от того, чтобы пойти по другому пути, по правильному пути. Но так и не смог набраться смелости. Они проговорили до поздней ночи, и Драко предложил ему работу в своей компании. Грег согласился и за прошедшие годы неплохо устроился на работу, которая ему нравилась и за которую хорошо платили. Остальные члены его семьи едва сводили концы с концами. Отцу Грега, Джоэлу, предъявили обвинение в пособничестве Пожирателям смерти, но отпустили по формальным причинам. Тем не менее он не смог вернуться на прежнюю работу и теперь трудился в баре в Ноктюрне. Тереза, мать Грега, была совладелицей магазина гаданий рядом с Косым переулком, где продавались хрустальные шары, экзотические чаи, астрологические принадлежности, шали и многое другое. Ее партнершей была мать Пэнси Паркинсон, Гиацинта. Впервые за вечер Драко искренне улыбнулся своему другу. — Рад тебя видеть, Грег, — сказал он, пожимая ему руку. — И я тебя, Драко. Давненько не виделись, да? Занят был? — Да, немного, готовлюсь к возвращению отца. — А, ну да. Интересно, что чувствует Тео. Драко кивнул и взглянул на Тео, который разговаривал с матерью в углу у окна и бросал тревожные взгляды на Рабастана. Отец Тео и Люциус были ровесниками и попали в тюрьму за одни и те же преступления, но Люциус отсидел всего семь лет, а Брэдфорд, скорее всего, больше никогда не увидит дневного света, разве что через крошечное окошко площадью в квадратный фут в своей камере. — Конечно, твой отец ни разу не ночевал в тюрьме, только во время суда. — Лучше не напоминай ему об этом, — добавил Грег. — Уверен, он много об этом думал. Надеюсь, он не затаил на меня зла. Честно говоря, я не знаю, почему мой отец получил такой короткий срок, знаю только, что это как-то связано с Поттером. Грег усмехнулся. — Сегодня утром видел твою фотографию в «Пророке». Значит, вы с Поттером подружились? Драко фыркнул. — Что? Нет! — Один из репортёров слышал, как он приглашал тебя на квиддичный матч. Ты пойдёшь? — Я… я не… Добрый вечер, мистер Гойл, миссис Гойл, — Драко на мгновение избавился от необходимости отвечать на вопрос благодаря появлению родителей Грега. — Как дела, Драко? — с улыбкой спросил Джоэл. — Всё хорошо, а у вас? — Всё так же, всё так же. Тереза Гойл задержала руку Драко в своей чуть дольше, чем требовалось для обычного рукопожатия. Драко слегка нахмурился, а она подмигнула ему. Когда они отошли, он вздрогнул. Последними, как обычно, пришли Гиацинта и Пэнси Паркинсон. Отец Пэнси погиб на войне, и благодаря некоторым ухищрениям со стороны Гиацинты Министерство не смогло наложить лапу на состояние Паркинсонов. После судебных процессов Министерство приняло закон под названием «Налог на Пожирателей смерти», согласно которому все семьи, в которых были родственники, причастные к Пожирателям смерти, должны были заплатить единовременный налог в размере одного миллиона галлеонов или ежегодный налог в размере десяти тысяч галлеонов на восстановление страны. От уплаты налога были освобождены лишь несколько семей: Гойлы — потому что у них не было денег, а Паркинсоны — благодаря хитрости Гиацинты. Драко подозревал, что она переспала с достаточным количеством людей, чтобы получить для себя лазейку в законе, но сомневался, что когда-нибудь узнает правду. После нескольких удачных инвестиций Паркинсоны вскоре стали одной из самых богатых семей в магической Англии, уступая лишь Ноттам и Малфоям. В последнее время Пэнси и её мать только и делали, что ходили по магазинам, путешествовали и снова ходили по магазинам. Он старался не завидовать той свободе, которой она пользовалась, но иногда, после очень долгих и напряженных дней, ему это не удавалось скрыть. Пэнси торопливо поздоровалась с родителями Драко и поспешила к нему. Драко не любил разговаривать с ней в больших и даже в маленьких компаниях, потому что она вела себя так, будто никого больше в комнате не существовало. Она говорила с ним очень близко, поворачивалась к нему всем телом, давая понять, что другим здесь не место. — Привет, Пэнси, — сказал он, надеясь, что ее мать скоро подойдет. — Драко! — воскликнула она, обняла его и поцеловала в щеку. — Мерлин, как же я по тебе скучала! Он не мог сказать того же в ответ, потому что всякий раз, когда они оказывались вместе, она только и делала, что рассказывала о своих последних покупках и о мужчинах, с которыми знакомилась во время своих поездок. Они были друзьями, потому что всегда дружили, и у него не было ни сил, ни желания с ней ссориться. Каким-то образом Драко и его мать вышли из войны с незапятнанной репутацией. Нарцисса — за то, что спасла жизнь Поттеру, а Драко — за то, что был слишком труслив, чтобы признаться, что узнал Поттера, Уизли и Грейнджер, когда их привели в его дом во время войны. Судя по тому, как Поттер преподнес это в Визенгамоте, Драко и его мать оказались в ужасном положении, из которого им пришлось выпутываться. Видимо, этого было достаточно, чтобы получить «второй шанс». Пэнси знала, что Драко из всех ее знакомых занимает самое высокое положение в волшебном обществе, и хотела быть рядом с ним. Когда он отверг ее попытки соблазнить его, она согласилась на дружбу. — Ты сегодня прекрасно выглядишь, Пэнси, — сказал он, зная, что это вызовет целую историю о том, где она купила мантию и как продавец в магазине пытался ее облапать, снимая мерки. — Спасибо. Но, — ее голос понизился в десять раз, и она наклонилась к нему, как делала всегда, — я слышала, что ты собираешься общаться с Поттером. Скажи, что это неправда. Драко взглянул на родителей и, к своему ужасу, увидел, что они все еще разговаривают с миссис Паркинсон. — Он просто пригласил меня в знак доброй воли. По какой причине, я понятия не имею. — Значит, ты идешь? — спросила она, скрестив руки на груди и неодобрительно глядя на него. — Я… да. Я иду, — Драко почувствовал странное облегчение от того, что признался, хотя и понимал, что теперь ему не будет покоя весь вечер. Ее глаза расширились, а правый уголок рта задергался, как всегда, когда она была в гневе. — Как ты мог? Это же Гарри, черт возьми, Поттер! Он быстро соображал — этот навык он отточил за годы управления компанией с оборотом в миллиард галлеонов. — Подумай, Пэнси, что я мог сделать? Отказать Золотому мальчику? — кажется, это ее задело, и ее взгляд из убийственного превратился в холодный. — Всего одно утро квиддича, это меня не погубит. Кстати, мне нужно перенести наш обед на этот день на ужин. — Почему? — спросила она, сузив глаза до щелочек. — Они пригласили меня на обед. Прежде чем ты начнешь возмущаться, пойми, что я не хочу идти, но делаю это ради блага семьи. Думаю, ты поймешь. Пэнси хотела возразить, но тут Драко почувствовал запах ее духов. К ним приближалась Гиацинта. Пэнси бросила на Драко последний испепеляющий взгляд и ушла. — Гиацинта, вы выглядите потрясающе, — сказал Драко, целуя протянутую руку. Она заулыбалась. — Спасибо. У тебя всегда был безупречный вкус. Конечно, я всего лишь её мать, так что не уверена, что мне можно верить, но, по-моему, сегодня Пэнси просто сияет. Гиацинта всё время пыталась убедить Драко жениться на её дочери. Она делала всё возможное и использовала любую возможность, чтобы заявить о своих желаниях. Было очевидно, что этой женщине всё равно, выйдет ли её дочь замуж по любви. — Да, она очень красивая. На ней новые туфли? Миссис Паркинсон попалась на удочку и начала рассказывать историю о том, как Пэнси купила эти туфли, а мужчина, который ей помогал, к концу примерки чуть ли не умолял её выйти за него замуж. Драко мог бы и сам рассказать эту историю, он много раз слышал нечто подобное. К счастью, Паркинсоны пришли последними, и вскоре Люциус объявил, что всем пора в столовую. Ужин прошёл как нельзя лучше. Родольфус всё время смотрел в свою тарелку, но при этом съел всё до последней крошки. Рабастан, похоже, поставил перед собой задачу развлекать гостей, одновременно поглощая как можно больше еды, несмотря на заверения Нарциссы, что ему не о чем беспокоиться: он может взять что-нибудь с собой, когда будет уходить. Тео и Грег сидели рядом и почти всё время разговаривали. Драко, не без участия матери, сидел рядом с Пэнси. Нарцисса хотела, чтобы Драко остепенился, а Пэнси была единственной знакомой ей ведьмой его возраста. Но, в отличие от матери Пэнси, Нарцисса хотела, чтобы её сын был счастлив. Она рисковала жизнью во время войны не для того, чтобы он в итоге женился без любви. Он никогда не поймёт, почему она решила, что он будет счастлив с Пэнси. За столом в основном говорили о политике. Мужчины, в частности, явно стремились втянуть Люциуса в обсуждение того, что происходит в волшебном мире. Они обсуждали последние промахи министра, нелепые законы, которые были приняты, и подшучивали над идеей «толерантности», которую продвигал министр. Драко подумал, что они могут начать ненавидеть маглов или, по крайней мере, отпустить пару шуток в адрес магглорожденных. Он с облегчением вздохнул, когда подали пудинг и не прозвучало ни одного предвзятого слова, но в то же время его это насторожило. Конечно, Министерство боролось с нетерпимостью всеми возможными способами, наказывая тех, кто откровенно дискриминировал маглов, но люди сформировали свое мнение задолго до появления Темного Лорда. Те, с кем ужинал Драко, никогда не стеснялись шутить о грязнокровках, полукровках, метисах и предателях крови. Полное отсутствие подобных шуток было настолько разительным, что он не мог отделаться от ощущения, что здесь что-то не так. После ужина Люциус и мужчины ушли в курительную комнату, а Нарцисса повела женщин в гостиную, чтобы посплетничать и выпить вина. Люциус стоял, выпрямившись во весь рост, и весело болтал с друзьями о пустяках. Он раздал сигары, и Драко пришлось незаметно наложить на себя фильтрующее заклинание. Он никогда не любил курить и не выносил запаха табачного дыма, который преследовал его, когда он находился рядом с курящими людьми. По большей части он молчал, погрузившись в свои мысли, пока остальные разговаривали. Грег и Тео стояли рядом и обсуждали женщин. — Что скажешь, дружище? — спросил Тео Драко, отвлекая его от размышлений. — Что скажу о чем? — Когда твоих родителей не станет, устроим здесь вечеринку, только для своих! Можем пригласить всю нашу старую компанию, даже тех, с кем мы почти не общаемся. Что скажешь? — спросил Грег. — Я слышал, что у Дафны Гринграсс было какое-то… маггловское усовершенствование. Говорят, оно лучше, чем магическая версия, — выглядит и ощущается более реалистично, — добавил Тео, подмигнув Драко. — Вечеринка? Здесь? — Да, ты ее устроишь, мы все будем есть, танцевать и напиваться, а потом завалимся в постель с кем-нибудь из тех, кто окажется в одной из десятков твоих спален… — Звучит заманчиво, — нетерпеливо перебил его Драко. — Но я не уверен. Надо подумать. — Тсс! Драко! Трое молодых людей повернулись на звук явно женского голоса и увидели Пэнси, заглядывающую в дверь. — Что? — спросил он, подходя ближе. — Выходи! — потребовала она. Он закатил глаза. — Нет. Грег подошел и встал рядом с Драко. — Привет, Пэнси, — сказал он. — Привет, — ответила она, едва взглянув на Грега. — Драко, пожалуйста, не мог бы ты… — Почему? — Просто… — начала она, просунула руку ему под локоть и вывела его из комнаты. Он был так удивлён, что не сопротивлялся. — Вот так-то лучше, — сказала она, закрыв за ними дверь. — Ну и ну! — Чего ты хочешь? — сердито спросил Драко, жалея, что у него нет с собой бокала виски, чтобы допить его до дна. — Ты ещё не передумал насчёт моего… предложения? — Мерлин, Пэнси! — воскликнул он, недоверчиво глядя на неё. — Ты решила спросить об этом прямо сейчас? Это не могло подождать? — Нет, — вызывающе ответила она, упрямо вздёрнув подбородок. — Мне там было невыносимо скучно. Мне плевать на Армандо, садовника, и на то, кто с кем переспал на прошлых выходных. Мне нужно было проветриться, и я вспомнила о тебе. — Как мило, — пробормотал он. — Мы не должны… пересекаться в этот период вечера. Мужчины в одной комнате, женщины — в другой. — Пусть привыкают, верно? — она улыбнулась и положила руку ему на щёку. Рука была холодной и влажной, и он вздрогнул от её прикосновения. Как он мог вообще думать о том, что она предложила, если терпеть не мог, когда она к нему прикасалась? Он понимал, что она пытается его соблазнить, но ему хотелось уйти от неё. Он мягко, но решительно убрал её руку со своего лица. — Я всё ещё… обдумываю это, — сухо сказал он. — Если — а это очень большое «если» — я соглашусь, ты должна понимать, что это будет означать. Я не люблю тебя, ты мне не нравишься. Ты можешь прикасаться ко мне только тогда, когда я разрешу. Это ясно? Она закатила глаза и достала из сумочки сигарету — одну из тех тонких изящных палочек. — Это ты сейчас так говоришь, Драко. Вот увидишь, когда я до тебя доберусь, ты будешь умолять меня о большем. Он выхватил у неё из рук зажигалку и со всей силы швырнул её себе за спину. — В моём доме нельзя курить! — сердито сказал он, поддавшись гордыне. Он подошёл к ней вплотную. — Я никогда ни о чём не буду умолять, даже о кнате, даже если бы у меня ничего не было и мне понадобился бы этот кнат, чтобы купить буханку хлеба. Она неловко рассмеялась. — Никогда не знаешь наверняка, Драко. Он попятился и поправил мантию. — Это я знаю наверняка. Не спрашивай меня больше о своём предложении. Я сам к тебе приду. Пэнси пожала плечами. — Я буду ждать. Только помни, что нас осталось немного, и я чуть ли не единственная, кто готов терпеть твои… выходки, — она ухмыльнулась и направилась обратно в гостиную. Под «нами» она имела в виду чистокровных ведьм его возраста, и она была права. Большинство из них вышли замуж или уехали, а те немногие, кто остался, по тем или иным причинам были никому не нужны. Но Пэнси была другой: у неё были деньги, она была бесспорно красива и хорошо воспитана. До Драко доходили слухи, что за ней ухаживали многие мужчины, но она всем отказывала. Месяц назад она прислала ему официальное предложение, составленное её адвокатом и заверенное самим министром. В нём она предлагала ему себя. Кроме того, он получал контроль над поместьем Паркинсонов, что было самой привлекательной частью предложения. Но ему пришлось ждать следующего письма, чтобы принять решение. Если бы обстоятельства сложились иначе, он бы сразу ее отверг. Они дружили, потому что выросли вместе, вместе пережили множество «первых» моментов и переломных моментов в жизни. По большей части они терпели друг друга, но когда Пэнси вбила себе в голову, что они идеально подходят друг другу, Драко терял всякое терпение — как сейчас. Его раздражали даже самые незначительные ее поступки, и он давно решил, что таким образом пытается избавить Пэнси от ее несбыточных мечтаний. Она была ему очень дорога, но только как друг. Драко молча кипел от злости, пока она уходила, а потом заставил себя успокоиться, чтобы не выглядеть раздраженным, когда вернется в курительную комнату. Все мужчины сгрудились у камина. Дым был таким густым, что почти ничего не было видно. Когда Драко вошел в комнату, они разговаривали вполголоса. Тео жестом пригласил его присоединиться. — Люциус, это должен быть ты, — сказал Родольфус, когда Драко подошел достаточно близко, чтобы услышать. Он был удивлен не только хриплым, надтреснутым голосом дяди, но и его страстностью. Драко увидел огонь в его глазах, и по спине у него побежали мурашки. — Да, Люциус, — вкрадчиво произнес Рабастан. — Только ты можешь нас вытащить. С твоей… находчивостью, изобретательностью и харизмой это лишь вопрос времени, когда мы снова станем силой, с которой придется считаться. Ужас охватил Драко, когда до него дошел смысл просьб его дядей. Они хотели возродить Пожирателей смерти и сделать Люциуса их предводителем. Драко оглянулся на своих друзей. Грег выглядел так, будто его вот-вот стошнит, но Тео, казалось, был готов присоединиться. В глазах отца Грега тоже горел жадный огонек. Не желая смотреть на отца, но желая увидеть его реакцию, Драко медленно перевел взгляд на человека, который всего день назад вернулся в его жизнь. К его удивлению, Люциус смотрел на него, и в его глазах бушевали эмоции. Драко безмолвно умолял отца прекратить это, закончить разговор и сбежать. Люциус нахмурился и отвел взгляд. Драко мысленно представил, как все, чего он добился за последние семь лет, идет прахом. Все его усилия, направленные на то, чтобы вернуть доверие к имени Малфоев: пожертвования, пусть и явно недостаточные, предоставление Министерству неограниченного доступа в поместье и к их финансовым отчетам, а также публичное уничтожение подземелий под поместьем — все это было сделано ради семьи, ради отца. Если Люциус согласится на этот безумный план, Драко не вынесет этого. Он решил, что уйдет, как только отец нахмурится. Ему было все равно, чего это будет ему стоить. Он не мог пройти через еще одну тьму, не мог жить в тени войны. — Подумай, Люциус! — с жаром продолжал Рабастан. — Это будет как чемпионат мира по квиддичу одиннадцать лет назад. Меня там не было, но я слышал об этом. Напугать магглов и грязнокровок… — Этот министр — позор для магии, — выплюнул Родольфус. — Грязнокровок нужно собрать и дать им по заслугам. Заставить их молить о пощаде, заставить их пожалеть, что они вообще слышали о магии! Что нас остановит? Люциус вздохнул. — Если бы Министерство не внесло каждого из нас в список и не следило за каждым нашим шагом, возможно, это было бы осуществимо, как бы глупо это ни звучало. Драко с облегчением выдохнул, а Грег посмотрел на него затуманенным от страха взглядом. — Хотя ваша идея и интригует, джентльмены, я вынужден отложить принятие решения. Завтра мы с женой уезжаем в отпуск. Когда я вернусь, мы сможем продолжить этот разговор. У Драко упало сердце. Люциус не сказал «нет», он сказал «позже». — Полагаю, нам пора присоединиться к женщинам, — сказал Люциус, допивая свой бренди. — Помните: ни слова за пределами этой комнаты. Остальные согласились и вслед за Люциусом вышли из комнаты. Как только они ушли, Драко тяжело опустился в кресло. Грег сел напротив него. — Они настроены серьёзно, да? — спросил он у Драко, нахмурив брови. — Похоже на то. Так и знал, — мрачно пробормотал он. — Почему они настаивают на этом? Почему бы просто не… — чем больше он думал о том, чего хотят друзья его отца, тем сильнее его охватывало раздражение. — Я не говорю, что я за всю эту толерантность, но почему мы просто не можем… терпеть их? Мы их игнорируем, они живут своей жизнью… Никто не требует, чтобы мы дружили с маглами или маглорождёнными! Давайте просто оставим их в покое! Посмотрите, к чему привела нетерпимость в прошлый раз! Грег провёл рукой по волосам, и его тёмно-каштановые локоны рассыпались по лицу. — Я знаю одно: я не хочу иметь к этому никакого отношения. Я уже получил свою порцию острых ощущений и больше не хочу. Драко уныло кивнул. — Я попытаюсь вразумить отца, но, честно говоря, если его позиция не изменится, то какой в этом смысл? Я думал, что после того, как он вчера пожал руку Уизли, это что-то значит. Прошло несколько минут, и Грег сказал: — Пожалуй, нам пора идти, да? — Пожалуй, — ответил Драко. Он вздохнул и встал, чувствуя себя старше своих двадцати пяти лет. — Чего хотела Пэнси? — нерешительно спросил Грег, когда они вышли в коридор. Драко пожал плечами. — Как обычно, пилила меня, — он остановился и повернулся к другу. — Почему? Грег избегал смотреть Драко в глаза. — Без причины. Он попытался уйти, но Драко положил руку ему на грудь. — Нет, это неправда… Грег, дружище. Скажи мне. Она должна тебе денег? Или ты должен ей денег? Я одолжу тебе столько, сколько… — Н-нет, ничего такого. — Грег понурил плечи. — Тогда, наверное, это не из-за меня. — Ой. Ох, черт, Грег. Она тебе нравится. И давно это? — Не знаю… год или около того. — Это ведь ничего не значит, да? Просто хочется потрахаться? — Драко нужно было знать, насколько сильны чувства его друга. Н-ет! Конечно, нет! — ответил Грег, и в его глазах вспыхнула злость. — Ты её любишь? Грег снова отвернулся и пожал плечами. Драко закрыл глаза и сжал кулаки. Вот ещё одна причина отказаться от предложения Пэнси. Простит ли его Грег, если он женится на женщине, которую любит, тем более что Грег знает, что Драко её совсем не любит? Он не хотел жениться на Пэнси, но и не решался полностью ей отказать. Драко оказался в затруднительном положении и понимал это. — Чёрт возьми, — выругался Драко, засунул руки в карманы и пошёл в комнату, где уже собрались все остальные. — Что? — спросил Грег, поспешив за ним. Драко внезапно остановился. — Послушай, приятель. Пэнси… она тебе не пара. Она избалованная и мелочная, а ты мог бы найти себе кого-то получше. К тому же, когда ты вообще с ней видишься? — Каждый раз, когда она приходит в офис на встречу с менеджером, — ответил Грег. По его взгляду Драко понял, что он без ума от этой ведьмы и никакие его слова его не переубедят. — Чертовски здорово, — пробормотал Драко. На какое-то время он отложил в сторону свои негативные мысли. Грег был хорошим человеком, лучшим из всех, кого знал Драко. Если кто-то и мог быть хорошим для Пэнси, то это он. Драко просто не был уверен, что можно сказать обратное, что Пэнси — лучшая женщина для него. Он вздохнул. — Я рад, что ты мне рассказал, Грег. Действительно. Пойдем, что ли? Как только Драко и Грег вошли в гостиную, Пэнси пристроилась рядом с Драко, едва заметно кивнув Грегу. Драко это разозлило, поэтому он отошел от Пэнси и направился к матери. Он увидел, как Грег подошел к Пэнси, и они несколько минут разговаривали, после чего Пэнси отошла. Разочарованное лицо Грега еще больше вывело Драко из себя. Не прошло и десяти минут, как он почувствовал, что задыхается. Пэнси, Гиацинт и Афина не давали ему ни минуты покоя, он не мог поговорить с матерью наедине, не хотел вступать в разговор с дядями, Грег не сводил глаз с ничего не подозревающей Пэнси, а отец Грега все внимание уделял Люциусу. Драко хотел уйти с вечеринки и уединиться в своем кабинете, чтобы добавить к своим планам новые идеи друзей отца и обдумать возможные варианты. Но вместо этого ему пришлось остаться до тех пор, пока не ушел последний гость, то есть до полуночи. Как только пламя в камине погасло после ухода Паркинсонов, Нарцисса извинилась и оставила Драко и Люциуса наедине. Драко понимал, что у него может не быть другой возможности поговорить с отцом перед отъездом, и, несмотря на неприятный разговор, который, как он знал, неизбежен, попросил отца задержаться на несколько минут. Люциус согласился и непринужденно устроился на диване. Драко остался стоять, скрестив руки на груди и нахмурившись. — В чем дело, сынок? — устало спросил Люциус. — Тебе понравился вечер? — Не особо, но когда мне это нравилось? — ответил Драко. — Отец… я должен тебя кое о чем спросить. О разговоре в курительной комнате. Ты… Я имею в виду, каковы твои намерения в этом отношении? — А, — сказал Люциус, кивая. — Ты беспокоишься из-за того, что я пытаюсь собрать банду, так сказать. Тебя это тревожит? — Да, тревожит. Отец, у тебя есть шанс начать всё с чистого листа. Министр хорошо о тебе отзывается, и если тебя увидят вместе с ним и Поттером, у нас появится возможность стать теми, кем мы были когда-то. Фамилия Малфой снова может стать уважаемой. Я сделал всё, что мог, чтобы за те годы, что ты провел в тюрьме, и… ну, я бы хотел, чтобы так и оставалось. Люциус закинул ногу на ногу и посмотрел на сына. Затем он усмехнулся. — Другими словами, ты хочешь, чтобы я держался подальше от неприятностей. Драко заскрежетал зубами, но добродушное выражение лица Люциуса говорило о том, что он шутит. Надо же. — Тебе не о чем беспокоиться, Драко, — сказал Люциус. — Я не собираюсь возвращаться в Азкабан. — Это совсем не то, что я хотел бы услышать от тебя, — Драко по-прежнему смотрел на отца с таким выражением, от которого его подчинённые бы уже давно спасовали, но Люциус оставался невозмутимым. — Во-первых, то, как я провожу своё время, тебя не касается. Во-вторых… — Это как раз таки касается меня, отец. Если тебя снова посадят или, что ещё хуже, убьют, я снова буду за всё это в ответе. Это меня очень беспокоит. Мужчина встал во весь рост и посмотрел на сына, который был на два дюйма ниже его. — Во-вторых, — сказал он, и за спокойствием его голоса скрывались гораздо более сильные эмоции. — Я хочу, чтобы ты понял меня предельно ясно, Драко. Я бы никогда не сделал ничего, что могло бы подвергнуть тебя опасности. Взгляд отца, казалось, мог прожечь насквозь даже сталь, и это удержало Драко от того, чтобы сказать то, что тогда пришло ему в голову: — Из-за тебя я всю жизнь был в опасности. — Никогда не соглашайся и не отказывайся от просьб вроде тех, что поступали от твоего дяди, в той ситуации, в которой мы оказались: переевшие и перепившиеся, окружённые чудовищами с раздутыми эго. Родольфус и Рабастан вышли за рамки разумного. С ними можно вести себя вежливо, но нельзя заставить их понять, что обстоятельства требуют иного подхода. Они из тех, кто по команде хватается за палочку и никогда не задаёт вопросов. — Я в это верю. — Вот почему им нужен кто-то, кто будет отдавать приказы. Если соберётся достаточно единомышленников, их действия могут стать лишь вопросом времени. — Я не хочу быть в их числе. — Тебе и не нужно, сынок. — И я этого не хочу. — Я дал твоей матери слово, что поставлю ее и тебя на первое место. И я намерен сдержать свое слово. Драко медленно выдохнул, обдумывая его слова. — Ты не будешь возглавлять банду Пожирателей смерти, занимающихся пытками маглов. Люциус криво усмехнулся. — Нет. Все тело Драко расслабилось, и впервые за очень долгое время ему захотелось по-настоящему улыбнуться.

ооо