Часть 3

Экипаж копошился у подножия Шаролёта, словно муравьи окружили огромного жука. Они расставляли прожекторы, чьи лучи ударялись о ледяные стены ущелья, превращая мрак в театр из бирюзовых бликов. Наружу аккуратно выгружали научную аппаратуру: сейсмометры, спектрометры и другие приборы, назначение которых было неизвестно обывателю. Корабль был "припаркован" у самой стены расщелины. Лосяшу не нравилось это место, поэтому он, велел перенести оборудование на сотню метров от Шаролёта в сторону центра. В слабой гравитации Энцелада даже массивный сейсмограф поддавался двум парам лап, плывя над поверхностью будто воздушный шар. Бараш брел позади группы, волоча за собой кабель, который извивался за ним как серебристая змея. Наконец, на освещённой площадке зажглись экраны приборов. Лосяш, похожий на дирижёра в скафандре, метался от одного прибора к другому. На экранах появились различные графики, которые мог понять только сведущий в этом человек. Постепенно экипаж начал расходиться: Копатыч поплёлся к своей оранжерее. Кар–Карыч, бормоча что-то о «космическом импрессионизме», скрылся в шлюзе. Крош и Ёжик, привязав к поясам игрушечные бластеры, умчались играть в космических пиратов. Пин с Би–би ушли проверить работоспособность систем Шаролёта перед тем, как начать спуск к загадочному океану Энцелада. Остался лишь Бараш. Он кружил вокруг лаборатории, постепенно увеличивая радиус своего хоровода. Внезапно он остановился у глыбы высотой в пять метров. – Слушай, Лосяш… – голос барана прозвучал глухо, словно сквозь вату. – Ты же говорил, это одно из тех мест, где бьют гейзеры. – Всё верно, друг мой любопытный. – отозвался учёный, не отрываясь от приборов. Его копыта скользили по клавиатуре, словно он играл на пианино. – А если… – Бараш потрогал лёд, который, по ощущениям, был крепче любого гранита. – Если гейзер проснётся? Нас же вышвырнет в космос, как пробку шампанского. – Ой, друг вы мой осторожный, нам этого сейчас не грозит. Позвольте я вас введу в дело. – учёный говорил с ним продолжая работу за приборами. – Активация гейзеров Энцелада происходит под действием приливных сил Сатурна. Приливные силы сильнее всего действуют в перигее Энцелада – ближайшей точки спутника к поверхности газового гиганта. Именно в этой точке происходит движение ледяной коры спутника, и это место, на котором мы стоим, начинает извергать до двух сотен литров воды ежесекундно. Сейчас Энцелад находится в апогее – самой дальней точке орбиты, и поэтому нам ничего не угрожает. Слушая лекцию Лосяша , юноша и не заметил, как ушёл на довольно большое расстояние от островка света в этом царстве тьмы. Бараш взглянул вверх, где между ледяных стен мерцала узкая полоска космоса с выглядывающим из него Сатурном. Судя по всему, разъяснения Лосяша не сильно добавили энтузиазма молодому человеку. Какое то время он провёл в полной тишине, в объятьях ледяного царства, слыша лишь собственное дыхание. Но тишину прервал треск рации. – Пр..и..м..! Приём! Сейсмометр зафиксировал поздемные толчки! Бараш, оставайся на месте! И без паники, это нормальное явление! Скоро должно всё закончится! Бараш почувствовал, как лёд под ним начал вибрировать. Кусочки льда, примёрзшие к ледяным глабам, начали откалываться и осядать на поверхности, подпрыгивая из за вибраций. Маленькая вибрация перешла в добротно сильную тряску, и сердце Бараша застучалось в бешанной агонии. Он хотел включить ранец и умчаться подальше от этого места, к Шаролёту. Но было слишком поздно. Лёд под ногами треснул, и бараш взмыл в воздух. Последнее что он услышал это: – Бараш...