Часть 2

Шаролёт замер над гигантской расщелиной, словно альбатрос завис на встречном потоке ветра. Глубина трещины достигала двадцати трёх километров — это было одно из тех мест, откуда выбрасывается огромное количество воды в бескрайний космос. Хотя спутник сверкал в лучах Солнца словно хрустальный шар, здесь, в вечной тени, царила кромешная тьма, поглощающая даже память о свете. Корабль, включив все осветительные приборы, начал медленный спуск. Лучи прожекторов скользили по ледяным стенам. Трещина шириной в два километра, и длинной в девяносто восемь километра, казалась безмолвным собором, где сталактиты льда вздымались в высь, словно пальцы рук, а тени танцевали в невозможном танце. Порой мерещилось, что в глубине гротов застыли древние монстры, навечно захороненные в вечном холоде Энцелада. Казалось, что спуск длился вечность, хотя на самом деле потребовался час, так как спуск не предусматривал тонких манёвров. Когда Шаролёт достиг дна, перед экипажем предстала картина хаоса: глыбы льда, будто брошенные титанами, громоздились друг на друга, создавая ландшафт, чем то похожий на ландшафт там, на верху, на поверхности спутника. Корабль приземлился на едва заметный ровный участок, и трап с шипением раскрылся, выпуская первого астронавта. Лосяш ступил на лёд. Осмотревшись и сверив показания с датчиков, он резко махнул копытом, давая всем сигнал: «Выходите!» Первым из шлюза выпрыгнул Крош. Низкая гравитация, словно шутка Энцелада, подхватила его и понесла в темноту, как осенний лист. Как в боевиках, кролик пролетел над учёным, вытянув правую ногу и левую руку, и умчался в тёмную неизвестность. Прожекторы корабля потеряли его из виду, лишь одинокий луч фонаря метался в пустоте, будто светлячок, попавший в паутину. Казалось, ещё мгновение — и кролик разобьётся о ледяные скалы расщелины... Но в последний момент он включил маневровые двигатели, резко затормозил и, оттолкнувшись от ледяной глыбы, полетел обратно. Расчёт был безупречен: Крош приземлился рядом с лосём. — Да вы с ума сошли?! — рёв Лосяша потряс радиоканал. — Это вам не игрушки! Совершая такие рискованные действия вы рискуете своей жизнью... Крош стоял и слушал нападки со стороны Лосяша, скрестив лапы и стуча ногой по льду. Остальные, так как возмущения учёного были мощнее любой звуковой пушки, переключились на запасную частоту, начали выходить наружу, образуя мерцающий круг фонарей. Некоторым показалось, что даже сквозь скафандер и вакум можно было ускышить крик Лосяша: "Возмутительно!" Последним появился Бараш. Он шёл медленно, будто боясь разрушить тишину этого места. Дойдя до своих товарищей, он встроился в круг, добавив еще один лучик света в этом хороводе. – Ой, хо-хо… – Совунья обвела взглядом всех собравшихся, и её голос дрогнул, будто задев невидимую струну страха. – Место тут жутковатое… На поверхности хоть горизонт видать. А тут – словно в могиле, ой... – Да вообще не понимаю, на кой чёрт мы спустились в эту ледяную дыру! – провизжала Нюша, крутясь на месте так, что фонарь её скафандра вырезал в темноте спирали. – Тут даже снежинки не летают! Одни глыбы да трещины… – Н-но… – Ёжик потрогал лапой стену. – Как говорил Лосяш, это единственный путь к океану. Там, под нами… может быть целый неизвестный нам мир, со своей флорой и фауной. Нюша лишь фыркнула на это. – Укуси меня пчела… – Копатыч внезапно замер, уставившись вверх. Его голос прозвучал глухо, словно из глубины колодца. – Вы гляньте-ка… Все подняли головы, и воздух (вернее, его отсутствие) словно сгустился. Трещина возвышалась над ними как кафедральный свод, вырезанный руками какого либо божества. Её стены, чёрные как космическая бездна, терялись в вышине, где едва мерцал бледный серп Сатурна. Гигантская планета висела в узком просвете, словно заглядывая в ледяную щель. Отсюда могло показаться, что это разлом реальности, портал в другое измерение, на столько это было фантастично. – Oh my God... это невероятно. – прошептал Пин, покрепче прижимая к себе Би-Би. Барашу казалось, что вот вот, и лёд под его ногами провалиться, и он упадёт в этот бескрайний холодный океан. Но даже там, как ему показалось, он будет видеть Сатурн, который ухмыляясь наблюдает за ними.